My December (СИ)

— Мисс Грейнджер, можно с вами поговорить? — отчеканила она, изучая взглядом гриффиндорку. Та кивнула и подошла к профессору.
— Я слышала, у вас какие-то проблемы с мистером Малфоем? — обеспокоено спросила Минерва, внимательно осматривая Гермиону.
Что? У кого проблемы?
На секунду у девушки появилась мысль о том, что профессор поверила в историю Ленни. Если это было правдой, то всем им не жить больше спокойно.
  
Сглотнув, Гермиона перевела испуганный взгляд куда-то на стену.
— Эм, да не так, чтобы проблемы. Мы вроде как… сплотились, — пробормотала она, внимательно изучая картины.
Теперь была очередь МакГонагал удивляться.
— Мистер Уизли подошел ко мне вчера с просьбой поменять расписание дежурств. Объяснив это тем, что вы и мистер Малфой не в состоянии работать вместе! — возмущенно процедила женщина, опять поправив оправу очков.
Вот тебе и на!
Гермиона обомлела, понурившись.
Да что же с ними творится? Сначала Ленни, теперь Рон!
Почему все норовят влезть в ее личную жизнь? Неужели нельзя понять, что с Драко она разберется сама? Без их помощи.
— Надеюсь, вы понимаете, что я не буду менять ничего из-за того, что это захотел мистер Уизли, — Гермиона кивнула. — Тогда, мисс Грейнджер, будьте добры, не рассказывайте об этом мистеру Уизли. — Второй быстрый кивок.
В ее голове не было ничего, кроме злости.
***
— Ты опять на нее смотришь! — шикнула Паркинсон на ухо Драко.
Парень закатил глаза, разворачиваясь к девушке. Как же его раздражал ее длинный любопытный нос!
Мерлин, неужели нельзя посидеть молча? Каждый день одни и те же дурацкие вопросы!
— Пэнс, у тебя психоз, честное слово, — холодно отрезал Малфой, на что брюнетка прищурила глаза.
Он оторвал взгляд от каштановых волос, переводя его на тарелку с кашей. Никакого желания пробовать пищу он не испытывал, поэтому просто ковырял вилкой блюдце, думая о чем-то своем.
— Ну, да, конечно, — протянула она, обиженно надув губы.
— Она мне не интересна, ясно? Хватит меня допрашивать, как будто ты — глава Министерства! — процедил парень, вставая из-за стола.
Внезапная ярость, нахлынувшая на него, заставила всех слизеринцев удивленно повернуться в их сторону. Малфой стукнул кулаком по столу, вновь глянув на спину девушки.
Пэнси возмущенно ахнула, прожигая блондина взглядом. Она в открытую его ревновала, хотя официально они даже парой не были. Забини знал поболее Паркинсон, но почему-то не докучал другу. Хотя Драко часто замечал понимающий взгляд Блейза, адресованный ему. Парень будто хотел донести до него какую-то информацию мысленно, но у него это плохо выходило.
Неужели весь Слизерин заметил, что он неровно дышит к грязнокровке?
Ну, не то, чтобы неровно…
Просто это невообразимое желание трахнуть ее, оно съедало изнутри. Каждый ее взгляд, посланный ему, уже пробуждал у Драко непонятное чувство. Что там говорить о ненужных взмахах руки или то, как она смахивала волосы с шеи? Это быстрая, торопливая походка.
Мерлин, он болен.
Драко не мог отрывать взгляда от ее тонкой фигуры, от серьезного лица. А когда Гермиона была в душе, то и вовсе — сходил с ума, еле сдерживаясь от того, чтобы не выломать дверь ко всем чертям. Малфой думал о том, как она будет выдыхать его имя под ним в этой чертовой ванне.
Ради Салазара, как же он хотел избавиться от этого дерьма!
Но, помимо неистового желания поиметь Грейнджер, Драко испытывал что-то еще. Каждый раз, когда парня мучили кошмары, Гермиона прибегала к нему и ложилась рядом. На душе становилось так спокойно и тепло.
Она напоминала ему мать. Когда он был совсем ребенком, и кошмары приходили к нему, Нарцисса появлялась моментально, успокаивая своего сына каждую ночь. Она дарила свою любовь, даже такая уставшая и сонная. Любая.
Никто не мог вызвать такие чувства в нем, кроме чертовой гриффиндорки. За это Малфой ненавидел ее больше всех на свете. Она - единственный человек, который видел его настоящего, без маски.
А иногда, ему так хотелось треснуть ее чем-то тяжелым. Например, в те моменты, когда Грейнджер открывала рот, потому что хотела узнать много лишнего. Или когда надевала эти до ужаса короткие шорты, которые Малфой терпеть не мог. Ведь они так подчеркивали ее бедра и ноги.
Дежурства проходили весьма скучно. Драко шел впереди, закутавшись в свой плащ, будто охраняя дорогу, а Грейнджер плелась следом. Они просто ходили по этажам молча. Никто не хотел заводить разговор, потому что прежние искры летали между ними. И Малфою нравилось думать, что грязнокровка чувствует себя ниже, чем стоит он. Аристократ видел это в ее спокойных глазах, в ее скованных движениях. Каждый шаг будто кричал о том, что Грейнджер — намного хуже его самого.
Хотя странные эмоции в последнее время появлялись в его голове. Например, то, что Гермиона была привлекательной. Что ее лицо больше не было уродским, а фигура страшной. Что девушка была вполне ничего, если убрать самый большой минус - она была грязной.
— Эльфы, которых мы любим, — прошептал Драко.
Мужчина с картины многозначительно на него посмотрел, но все же отворил дверь.
Зайдя в комнату, Драко обнаружил, что на столике в гостиной сидит серый филин. А в его клюве письмо.
Сердце забилось чаще, а руки вспотели. На ватных ногах он подошел к столу, протягивая руку к листику.
Что, если с мамой что-нибудь произошло? Что, если она мертва?
Дрожащими руками парень развернул бумагу:
“Дорогой Драко, мама пока еще без сознания, но мы это скоро исправим. Один маг с востока дал мне сыворотку. Летального исхода не избежать, но это зелье способно продлить твоей матери жизнь.
Мы справимся.
Отец”
Парень заулыбался, перечитывая письмо снова и снова.
Мать жива. И это было главным. Как бы там ни было, они найдут лекарство, потому что отец — влиятельный человек. И пусть Нарцисса не проживет свои положенные сорок или пятьдесят лет, но пара дней — это уже что-то…
***
Что-то с грохотом падает. Слышится шипение, затем что-то снова разбивается. Недовольное урчание.
Гермиона тяжело просыпается. Потягивается, протирая пальцами глаза. Она тяжело вздыхает, глядя на вещи, разбросанные на полу, и Живоглотика, что мирно затаился в углу.
— Я знаю, что это ты. Не прячься, Живоглот, — сонным голосом пробурчала девушка, зарываясь носом в подушку.
Грейнджер хотела поспать как можно дольше, не думая об уроках, недоделанном платье и празднике. Гриффиндорка очень устала за эти два месяца и просто хотела полежать в постели со своим котом, читая какую-нибудь легкую книжку.
Но сон, как назло, уже выветрился, и Гермионе за полчаса лежания так и не удалось вернуться в мир Морфея. Однако, даже не смотря на эту неприятность, ей определенно нравилось сегодняшнее утро: тучи затянули небо, создавая этим почему-то уютную атмосферу; в комнате было темно, хоть шторы и были раздвинуты, пропуская тусклый свет. Девушка любила пасмурные дни, когда можно было пить чай с шоколадом и говорить с друзьями о чем-то или делать уроки. Или просто сидеть одной в комнате, обнимая рыжего-бесстыжего.
Но сегодня был особенный день — день празднования Хэллоуина. Говоря по правде, Гермиона очень переживала по этому поводу, ведь платье ей пришлось делать самой. И пусть девушка очень хорошо владела магией, пошить костюм — вещь не самая простая. Нужно подобрать правильный размер, форму, цвет. Чтобы все подходило, нигде не торчало лишней ниточки или ленточки. К тому же, за проделанную работу выставлялся балл, а это было так важно для гриффиндорки.
Она нехотя поднимается с теплого места, подходя к зеркалу. Волосы комьями висят на плечах, глаза красные, а щеки впалые. Очень хорошее начало дня.
  
Но Гермиона, пообещавшая покорить сегодня всех, берет волю в кулак и начинает приводить себя в порядок. У нее было пять часов до начала праздника - успеет.
Девушка быстрыми шагами идет в душ, не задерживаясь там надолго. Возвращается в комнату, услышав, как открывается дверь из спальни Драко. Ей, конечно, хотелось увидеть его, но не в таком состоянии, в каком она пребывала. Эта ночь была бессонной и теперь отыгрывалась на внешнем виде Гермионы. Гриффиндорка, тяжело вздохнув, принялась за работу.