Совершенно несекретно (СИ)
Время уже 23:30, и я отчётливо понимаю, что домой приеду только глубокой ночью. Хорошо хоть собрание завтра перенесли на одиннадцать утра — успею немного выспаться. Склоняюсь над листками, внимательно вчитываясь в списки. Мне, например, от РСФСР предстоит вычеркнуть аж тридцать человек! Ну что ж, начнём.
Шустро и уверенно вычёркиваю всех лишних. Собчак? Нахер! Памфилова — туда же! Заславская? Мимо. А не надо было про Тбилиси врать! Примаков? Э… вот над ним я задумался. Ладно, этого товарища оставлю. Может, пригодится.
Пока дошёл до раздела «Совет Национальностей от РСФСР», изрядно уморился. Тут из одиннадцати депутатов надо было вычеркнуть только одного.
Так-с, кто у нас тут лишний… Ну, Ельцин, разумеется! Остальных либо не знал, либо знал слишком хорошо. Например, врача из Кемеровской области. Вот его-то я точно вычеркивать не буду!
Этого человека я знал лично, из будущего. Летом 92-го года пришлось полежать в больничке в Новокузнецке. Ничего серьёзного — то ли камень вышел, то ли невралгия какая. Будучи в стройотряде у меня прихватило спину — боль резкая, не повернуться. Отвезли в ближайшую больницу, и именно там мы познакомились. Замечательный врач и отличный человек! В те голодные и нищие годы у него в больнице был порядок — настоящий островок стабильности.
Ельцин лишний, это понятно. Тем более помню, что его и так поначалу не избрали, а прошёл он только потому, что кто-то позже отказался в его пользу… Казанник вроде. Да, точно, ведь вчера я их видел вместе!
Я уже занёс ручку над нужной строкой, как вдруг слышу:
— Ты смотри, как шустро заполнил! Молодец, Штыба! А я вот только сейчас этим заниматься буду, понима-а-ашь.
Ельцин каким-то неслышным образом подкрался ко мне сзади и теперь заглядывал в мой бюллетень, нагло нарушая регламент. Голосование ведь тайное!
— Борис Николаевич! Вы в разведке, часом, не служили? Ну нельзя же так подкрадываться незаметно! — искренне возмутился я, оторвавшись от списков и оглянувшись.
— Да ты весь в работе, вот и не заметил! — весело ответил он, явно довольный своей выходкой. — Кого вычеркиваешь?
— Кого-кого… Не своего же врача-сибиряка! — ответил я, стараясь сохранить невозмутимый вид. Но, почувствовав пристальный взгляд Ельцина, сдался: — Лукина вычеркну.
С этими словами я провёл ручкой по строке, лишая своего голоса одного из будущих основателей партии «Яблоко».
Нет, ну а что мне было делать? «Тебя вот хотел черкнуть!» Но как на глазах у Ельцина его же и вычеркнуть? Я не такой отважный, как кот Костика по имени Валет.
Что за кот и что за Костик? Был у меня в общаге такой приятель. Жил он с кошкой Фоской и котом Валетом. Так вот, Валет был насквозь отмороженный. И почему-то он с первого взгляда невзлюбил нашего сокурсника Семёнова. Как только тот заходил в гости к Костику, Валет сразу начинал свою вредительскую миссию: гадил в туфли, не задумываясь о последствиях. Семёнов, конечно, дико бесился, а Валету потом за это прилетало, и прилично! Но, что самое поразительное, привычек кот не менял. Как сейчас помню: ссыт Валет в туфли Семёнову, прекрасно зная, что за это получит, и при этом смотрит на своего врага с ненавистью, упёрто продолжая своё дело. Исключительной отваги кот был! Так вот — я, к сожалению или к счастью, не Валет.
— А чего Лукин? — недоумевает Ельцин.
— Ну а кто ещё? Он для этого подходит! — отшутился я, процитировав известную фразу из фильма «Гараж».
— Да, точно! Гуськова-то нет! Значит — Лукин! Ха-ха! — подхватил Борис Николаевич мою шутку.
Стало немного противно за свою бесхребетность и неожиданно для себя я сказал:
— Только всё равно — лишний вы будете. Ведь фактически мы голосуем не «за», а «против», вычеркивая депутатов. А у вас врагов больше, чем у остальных десяти ваших конкурентов.
— Считаешь? — Ельцин и не думает обижаться на резкую правду. — А чего не Воротникова, например, забаллотируют?
— Две трети съезда как избрали? По партийным спискам да от общественных организаций! За кого они? Вот и ответ. Свои две трети Воротников наберёт, пусть даже человек семьсот его вычеркнет.
— М-да… а ведь, пожалуй, ты прав, — Ельцин растерянно оглянулся на кучку своих товарищей, которые стояли невдалеке.
Он один подошёл ко мне, и это уже было хорошо. Ни к чему всем знать, кого я тут вычеркиваю. Лукин, например, ещё обидится, а оно мне надо?
— Ну ничего страшного, — добавил я, стараясь смягчить резкость. — Потом ваш товарищ… профессор, с которым вы вчера были — Казанник, он тоже в ваших списках… может же отказаться в вашу пользу. Лишний-то всего один из вашей группы. Если будет самоотвод, то вы в десятку попадаете, хоть и десятым.
Легко пророчествовать, когда знаешь что, случится!
— Точно! — восхитился оппозиционер — А поговорю-ка я с Алексей Иванычем. — Ну, Толя, а голова-то у тебя работает! Даром что боксер!
— Так я бить по ней не даю, — шучу я.
— Буду должен, если что! — кивает с серьезным видом Ельцин. — Только прошу: пусть это пока будет нашим маленьким секретом, а то чего ещё придумают… от них всего ожидать можно.
— Тогда пусть будет большим секретом! — соглашаюсь я.
— Большим! — подтвердил БН и поторопился к ожидающим его товарищам.
«Большой секрет для маленькой, для маленькой такой компании», — замурлыкал я себе под нос, направляясь к урне.
— Прости, Лукин! — вздыхаю я и бросаю бюллетень в урну, не испытывая, впрочем, ни малейших угрызений совести.
Ушёл я из Дворца Съездов одним из первых. Вроде был смысл подождать своих ребят, но не стал. Витька, наверное, уже заждался — стоит там где-то неподалёку от ЦУМа, ведь на саму Красную площадь его, естественно, не пускают.
Нашёл друга мирно спящим в машине. Еле достучался, чтобы разбудить.
— Ты чего сегодня один? — зевая во весь рот, спросил он, не спеша поворачивая ключ зажигания. Старенький дедовский «Жигуль» вздрогнул и заурчал. — Кстати, у меня родители послезавтра возвращаются с дачи, но я договорился, что ты у меня ночевать будешь.
— Не, я тогда в гостиницу лучше поеду!
Зачем обременять друга?
Наскоро перекусив, ложусь спать, успев предупредить Витька, чтобы тот раньше девяти не будил — мне к одиннадцати. Хоть немного отосплюсь.
Но утро началось с сюрприза. Витька огорошил меня новостью: его деду срочно понадобилась машина, и он сегодня меня забрать не сможет. Кончилась лафа, короче. Ещё и сейчас надо думать, как добраться до Кремля. На метро? Нет уж, спасибо. Вызываю такси. И что удивительно — приехали быстро! Почему? Да всё просто: кооперативное оно. Витька мне ещё вчера посоветовал фирму «Транстакси». Говорит, они с прошлого года работают, вроде как шустрые. Возят, конечно, дороже, но я не бедствую. Уж лучше переплатить, чем толкаться в метро.
Устроившись на заднем сиденье, подумалось: «Прогресс, однако, на лицо. Новая жизнь, новые услуги, и Москва, как всегда, на шаг впереди».
— Ты депутат, поди? — спросил таксист, весёлый и разбитной парень, судя по всему, кавказец. Он на своей машине, кстати, таксует, о чём с гордостью мне поведал.
— Ага, — зевнул я, ещё окончательно не проснувшись. — Чёрт-те чё… Каждый день сидим допоздна на этих заседаниях, — зачем-то пожаловался я водиле. — Хорошо хоть завтра выходной будет.
Хотя, если подумать, нас ведь сегодня обещали отпустить пораньше. Но как-то в это слабо верилось, учитывая, как у нас всё затягивается.
— Могу встретить, если вперёд за ожидание заплатишь, — быстро предложил парень, наверное, оценив мой прикид и признав во мне состоятельного человека.
— А почему бы и нет⁈ Только я не знаю, когда освобожусь. Давай часиков в восемь приезжай, а я в залог четвертак оставлю!
— Палтос! — быстро поправил таксист. — Не бойся, не пропадут! Мы — фирма! Я тебя ждать полтора часа буду, с восьми. Устроит?
Фирма они! «МММ» тоже фирма была… Реклама везде, офисы свои… И что с ними стало?
Моя соседка сегодня без опозданий. Позорная ссадина на скуле замазана, и, судя по всему, в синяк не перерастёт. А ещё сегодня Лена без формы: вместо прокурорского кителя на ней милое строгое платьице, которое выглядело неожиданно элегантно и, надо признаться, шло ей гораздо больше.