Совершенно несекретно (СИ)

— Очень лицо у вас мужественное, — внезапно выдаёт на немецком норвежка, оборачиваясь на Витька.
Немного офигев от такой простоты, перевожу:
— Я ведь художница! И не отказалась бы набросок вашего портрета сделать.
— Э-э-э… — по-прежнему тупит бедолага, пребывающий в ступоре.
А я, чтобы окончательно его добить, предлагаю:
— Так, может, втроём к тебе в гости зайдём?
  
— Э-э-э…
Да чтоб тебя! Запал на Эльзу, кошак драный! Ну хоть вкус исправился! Эту бы я и сам…
  
Глава 13
 
— Ну, здравствуй, сын мой буйный! — иронично встречает Витьку его отец. — Привет и тебе, Толя. Здравствуйте, девушка!
— Это вы у нас вчера тут? — в коридоре, вытирая руки о фартук, появляется мама.
На Витьку она смотрит строго, но без той ярости, на которую мы рассчитывали. И, думаю, дело тут точно не во мне, а в Эльзе.
— Да, мы! У меня же день рождения был! Вот и решили отметить… А это Эльза. Она из Норвегии. Менеджер детской сборной по боксу и по совместительству художница. Ей дали важное задание — нарисовать портрет вашего сына! Потому как лицо у него мужественное, прям эталон мужской красоты… — набрасываю словесную шелуху я.
— Найс! — кивнула обсуждаемая и разглядываемая в несколько пар глаз девушка. — Гутен так! Здрасьте!
Вижу, что родители пребывают в лёгкой растерянности. Тут тебе и скандал вроде был намечен, а сын вроде как и герой, чей портрет собираются рисовать.
— Ну, коли так, то поздравляю тебя, Толя, с днём рождения. Проходите в комнату, — взяла инициативу в свои руки маман.
Он у меня действительно был недавно. И я даже отметил с друзьями свой двадцать первый год, но в Красноярске. А сейчас решил взять вину на себя. Ну, что нам могли предъявить? Драку девок? Так этого свидетели не видели. Шум, пьянку и два вызова ментов? Ну, от этого уже не откреститься.
— Эта маечка у тебя есть? — неожиданно поинтересовалась Эльза у Витьки, тыча пальчиком в плакат над кроватью в его комнате. Там Артемьев в красной майке с надписью «СССР» держит в руках какую-то призовую чашу.
И пока Витька с Эльзой общаются, я рассматриваю записи по предстоящим сборам. М-да… а тут всё по-серьёзному спланировали! Прибудет двадцать один подросток. Из них, между прочим, семнадцать — из клубов моего имени. Ну, приятно, чё! Сидишь такой на кухне у себя в Красноярске, а где-то на севере Европы группы твоего имени формируют!
Пробегаюсь глазами по спискам. Напротив каждой фамилии полная инфа: рост, вес, возраст, левша-правша, сколько лет на ринге, где бился, сколько раз и кого укладывал. И даже слабые стороны указаны — мол, этот дыхалку к середине раунда теряет, а у того подбородок всегда открыт. Вот это деловой подход! Уважаю!
Глянул в план нашей федерации — тоже без халтуры. Жить юные спортсмены будут в каком-то пионерлагере. До начала смены времени в обрез, но успевают. Всё просчитано.
Листаю дальше — а тут уже не так весело. Тренерский состав… ну, скажем мягко, слабоват. Ведущих тренеров нет. Да и чего ждать — дитя в виде этих сборов никому особо не сдалось, так, для галочки делают. Всего в наличии — три действующих и бывших боксёра, и лишь один мастер спорта на всех. А со стороны Норвегии — два дяди и… хотел было сказать «тётя», но глянул на Эльзу, которая увлечённо что-то рассказывала Витьке на ломанном русском, и поправился в мыслях: одна девушка, рыжая, с глазами на пол-лица.
Эльзу, как выяснилось, вообще на две недели сюда отправили. Будет жить в том же самом пионерлагере, где и пацаны, и поддерживать связь с нашими властями и организаторами. «Эх, мне бы такую пионервожатую… Деваху рыжеватую…», — рифмуется в голове.
— Чай-кофе? — в комнату без стука заглядывает мама Вити и косит взглядом то на Эльзу, то на сына, который как раз затеял переодевание для позирования художнику.
— Карашо! Ком цу мир! — Эльза деловито устраивает Витьку на фоне медалей и кубков и, взяв карандаш и альбомный лист, уверенно начинает рисовать. Да так ловко — только карандаш мелькает в тонких пальчиках!
— Ох, какая вы молодец! — умиляется родительница.
Чую, Витька полностью прощён! Ну раз так, пойду-ка, сделаю деловой звонок по сборам, пока все в благостном настроении.
Выхожу в прихожую, а там батя ошивается. Вроде как случайно, но уши явно греет перед Витькиной дверью.
— Ну что? — спрашивает он у мамы, которая идёт за мной следом.
— И правда, рисует! — восклицает маман. — Толь, а что вчера было? Милицию зачем вызывали?
— Так, а вы у своей соседки спросите, она ж вызвала. Ну, да пошумели мы немного. Виноват, бейте меня, — развожу я руками, изображая крайнего.
— Тебя побьёшь, — шутит батя. — А бабу Клаву зачем слушать? Говорит, пришли вчера какие-то страшные девки и парень, похожий на бандита! Это она про тебя, Толь! А девочка совсем не страшная, наоборот, красивая. Да ещё иностранка! Эх, есть у моего сына вкус! Это у нас семейное!
И то ли мне показалось, то ли нет, но батя собирался хлопнуть жену по заднице, да вовремя спохватился — понял, что сейчас и момент не тот, и публика не та. Мысленно ставлю мужику плюсик за настроение!
— Чего это сразу «на бандита»? — фыркаю я, ничуть, впрочем, не обидевшись. — А так — да, жил у вас несколько дней, но сейчас в гостиницу перебрался.
Ну и дела! Они подумали, что мы вчера с Эльзой тут бухали!
Набираю номер ленинградского чиновника.
— Это Анатолий Валерьевич Штыба! — рявкаю я в трубку так, что баба Клава в соседней квартире, наверное, подпрыгнула.
— Игорь Павлович, вы же за сборы в Ленинграде отвечаете? — сразу в лоб спрашиваю я без лишних «здрасьте». — Так вот, я сейчас общаюсь с представителем норвежской федерации бокса по этому самому вопросу… Ну и что, что воскресенье? Я депутат, у меня вообще выходных нет. Весь день на Съезде. Вот, выдалась свободная минутка, решил проверить, как у нас дела. Так как? Ребята из Норвегии приедут, между прочим, по моей инициативе… Да не надо мне «спасибо» говорить. Или это вы так юморите? И почему такой слабый тренерский состав на сборах? — наседаю я на собеседника.
Не больно-то он там, конечно, большая шишка в этом ленинградском обкоме партии. Но фамилию мою знает, и то, что Власов инициативу поддержал, — тоже. И всё равно пытается отчитать! Собака бешеная.
— Это вы неудачно пошутили. Вот прям совсем неудачно. Партия ведь доверила вам важное задание — укрепление политических связей с соседней страной, — гноблю я дядю дальше.
И делаю это не просто так! Тут я не за престиж страны пекусь, а за личное счастье товарища радею. Вижу, что у Эльзы и Витьки химия случилась: чтобы мой друг так тупил, не в силах сказать пары слов — отродясь не было! А уж как смотрит на норвежку…
И Эльза тоже заценила Витькины мышцы и молодое крепкое тело, ведь этот дурак при ней переодеваться стал! На меня девушка уже почти и не глядит. Ну, что ж… Витька у нас, конечно, покрасивше будет. Не смазливый, а такой… по-мужски ладный, с мордашкой в духе Ван Дамма.
— Знаю-знаю, сейчас все ведущие спортсмены в Афинах на чемпионате Европы. А вот призёр Олимпиады, Виктор Артемьев, как раз свободен! Можем мы для него ещё одно местечко найти на вашей базе?
— И, кстати, — продолжаю я, пока на том конце провода повисла пауза, — как у вас база по условиям проживания? Сами понимаете, иностранцы есть иностранцы. Потом у себя в газетах напишут бог весть что… А кто виноват будет? Правильно, вы и будете!
Дожал я таки зав. питерского отдела по спорту! И условия проживания постараются улучшить, и питание диабетику подберут, и врача приставят дежурного. Ещё и культпрограмму обеспечат. Благо, мест, куда сходить в городе на Неве — с горочкой. А Витьку завтра уже официально пригласят на сборы — через федерацию бокса. И даже заплатят… рублей двести!
  
Так, родители (чиновник) согласен, жених Витька — тоже, думаю. Что ему тут делать летом? Невеста? А кто её спрашивать будет?
Вызываю друга в коридор. Он в боксерских перчатках и другой майке, а значит, рисуется уже второй портрет.