Совершенно несекретно (СИ)

С трудом ловлю такси. В гостиницу не еду, ведь сегодня ещё можно у Артемьева заночевать.
— Толян! Ну наконец-то! Время больше девяти, съезд закончился. Мы смотрели, а тебя нет и нет! Что там у тебя? — не церемонясь лезет ко мне в пакет Витёк. — Жрачка и вино⁈ О, отлично!
Витька мне рад, но пугает тем, что нетрезв. Знал бы, что он выпил — не поехал бы.
— Это не вино, это пиво, — поправляю я, раздумывая, а не вернуться ли мне в гостиницу?
  
— Ещё лучше! А то дамы не хотят больше водку пить! — вырывает у меня бутылку Витёк.
— Какие дамы? У нас гости?
  
Глава 8
 
Глава 8
Первая мысль: уж не Вика ли там сидит, сестра Виктора и моя бывшая… э-э-э… боевая подруга? Моё мужское эго даже встрепенулось. Но уже через секунду судя по девичьим голосам, я понял, что ошибаюсь. Грубые и хрипловатые они, мягко говоря, слух не ласкали. Я напрягся — и не зря. Заглянув в кухню, вижу двух девушек, которые были, кроме того, что горласты, ещё и неказисты лицом. Да и фигурой тоже. Нет, фигура у них была хорошая, даже суперская, скажем, для борца-вольника, вот только у девушек я обычно предпочитаю другие параметры — менее квадратные.
Ну и вкус у моего друга! Хотя была же у него… Наташа вроде. На концерт «Машины времени» ещё её провел как-то. Вот та была зачетная девчонка! А эти… Ну, по крайней мере, весёлые. Да и кто я такой, чтобы хозяина хаты критиковать? Кого хотел того и позвал.
— Ура! Вино! — крикнула басом одна из дам, отдав свою радость не знакомству со мной, а новой интересной бутылке алкогольного пойла.
— Это пиво такое. Может, вам и не понравится, горьковатое оно… — попытался спасти узбекский эксклюзив я.
Пиво девочкам зашло на ура! Оксана и Оксана… Две Оксаны. Они сестры, хоть и двоюродные, это видно и по внешнему виду, и по манере поведения. Учатся с Витькой в одной группе. Да шут с ними! Находиться в их компании я долго не собираюсь — не представляю, о чем с ними можно беседовать. У девиц разговоры про шмотки, в основном. Причём неприкрыто завидуют нам с Витькой по причине того, что мы из загранпоездок якобы не вылазим. Я попытался оправдаться — мол, всего четыре раза был за бугром… Но на меня с такой классовой ненавистью глянули, что я тут же заткнулся.
Поинтересовались гостьи и про съезд, но, скорее всего, из вежливости. Хотя о какой вежливости может идти речь? У этих дамочек её в принципе не наблюдается. Отделываюсь общими фразами — зачем детали раскрывать?
— Толян, ты чего, как неродной⁈ Наливай и себе. Правда, твое пиво закончилось уже, но у Витечки есть конина! Да, Витечка? Угостишь девочек?
Витёк с готовностью идёт за наверняка отцовским спиртным, за которое завтра с него спросят. Похоже, парень надеется на тактильный контакт с одной из Оксан — мол, дадут ему! Однозначно дадут. Вопрос только, кто кого тут соблазнять должен? Эх, тюха ты, Витюха!
С трудом ухожу спать в другую комнату от слюнявых ласк «моей» Оксаны. Оказывается, девочки нас с Витьком уже поделили, даже не спрашивая. Но целовать пьяную, прокуренную даму — такое себе удовольствие. Всё-таки с возрастом становишься разборчивее…
Растягиваюсь в Витькиной комнате, перебирая в голове на сон грядущий события сегодняшнего дня. Вроде все нормально — не спалился я со своими советами, хотя реакция Власова в какой-то момент напрягла. Сон пришёл незаметно, а пробуждение было внезапным. Сквозь обрывки сна слышу шум драки в квартире! По-солдатски пружинкой вскакиваю в коридор. Витькина комната дальняя, и я иду туда, по пути заглядывая в проходной зал. Там никого нет, в кухне тоже. Понял: крики из ванной, которая у Артемьевых довольно большая — они совместили и так не маленькую ванную комнату с туалетом. Заглядываю туда.
В первый момент мне показалось, что это Витёк мутузит девку, причём «мою», с чем я, кстати, был бы даже согласен — приставучая алкашка за вечер успела выбесить меня так, что я теперь куда лучше понимаю женщин, к которым пьяные мужики лезут с ласками! Но потом разобрался, что сестрички сцепились между собой, а Витёк спасает даму своего сердца, отталкивая в сторону даму моего.
— Блин, что тут за цирк с конями⁈ Стоп, харе! Слышите, в дверь стучат? Соседи уже милицию вызвали, — гаркнул я, беря дерущихся на понт.
Услышав меня, раздраконенная парочка самок на секунду свою драку, вернее, борьбу, прекратила! О ептыть! Моя ещё голая почти и мокрая. Как это развидеть теперь? Выколите мне глаза! Фу!
— Да не слышно было стуков от соседей. Ксан, ты как? Слышишь? — спросила «моя» Оксана у Витькиной, впрочем, не выпуская её длинных волос из своих рук.
— Курва, ты! Потаскуха! Твой не дал, так на моего полезла? Спинку ей потереть! — брызжа слюной, прошипела Витькина. — Не слышно ничего. Отпусти! Там ещё конины осталось на раз, — прислушавшись на секунду, выдала свою версию конфликта сестрёнка.
— Да он сам ко мне лез! Я отбивалась, как могла! — явно врала «моя», это я понял по возмущённой морде друга.
— Стучали! Бл. буду! — поклялся самой страшной клятвой я.
Бам! Бам Бам! Раздался громкий стук в дверь, и залился несмелой трелью звонок — он у Артемьевых негромкий, даже жалобный. Накаркал!
— И правда, стучат! Не открывай! — схватила за рукав Витьки одна из Оксан, но тот вырвался и пошёл к двери, благо, это два метра от входа в ванную.
Витёк, по старой советской привычке не спрашивая кто и не глядя в глазок, смело распахнул дверь, и был сразу прижат к стене мощным усатым сержантом. Следом за сержантом в прихожую ввалились ещё два ППСника в тех же званиях, разве что один «старшой» был. За ментами виднелась сморщенная старушечья мордашка, давая ответ на вопрос о причине появления служивых.
— Руки! — грозно потребовал старший сержант у меня.
— Руки мыл, — попытался пошутить я, протянув ладошки.
Но «старшой» попытался ударить меня под дых. Ни моя попытка пошутить, ни его — ударить не удались. Я заблокировал удар, с трудом удержавшись от ответной коронной двоечки: апперкот и слева в челюсть. Третий мент, высокий, как пресловутый дядя Степа, тем временем опрашивал «потерпевших».
— Девушки, вас насиловали? Я вижу у вас побои на лице…
— Никто никого не насиловал. Что ты несешь⁈ — возмутился Витька, а я опытно промолчал, стараясь не злить ментов при исполнении.
В конце концов, именно мы — не насиловали, но это не значит, что такое не могло произойти в принципе с кем-то другими. Так вот, положа руку на сердце, я всецело поддержал бы парней в форме в этой ситуации, если бы насилие имело место быть. Менты, видя что мы спокойные, пока нас не прессуют, а стараются выяснить у девочек, что случилось.
— Да не было никакого насилия. Между собой мы… Мальчика не поделили, — пьяно хихикнула «моя».
— Этого, что ли? Этот видно, что не насиловал! — и указал гад на мои трусы-боксёрки!
Девки заржали. Ну, эрекция утром, с кем не бывает? Я же не помню, что мне снилось. Может, Марта… Да и не сплю я в костюме-тройке!
— Ложная тревога, бабушка. Никого тут не убивают и не насилуют, — повернулся первый к бдительной соседке, которая сунула любопытную седую голову в прихожую, не переступая, впрочем, порога Витькиной хаты.
— Марченко, на выход. А вы, граждане, не шумите — ночь на дворе, — строго сказал старший сержант и, троица, прикрыв дверь, удалилась.
— Ты чего не сказал, что депутат? — уже на кухне, закусывая остатки коньяка помидоркой, интересуется «моя» Оксана, которая и не подумала что-нибудь на себя накинуть.
Ага, чтобы потом бабка всем растрепала, что депутат Штыба пьянствовал и орал ночью. Да ещё нафантазирует про изнасилование. «Иногда лучше жевать, чем говорить», — припомнил я слоган рекламы жевательной резинки из будущего и отправился досыпать к себе в комнату, оставив даму в одиночестве, ведь Артемьев увлёк свою мириться в родительскую спальню. В комнату сестры он точно не сунется. Вика ему потом башку отвернёт, я её знаю. А мама… мама сына всегда простит.