Дом, где живет лето
За дверью игровой слышится суматоха, и вваливаются Эбигейл и Мэтти, а с ними Отис, наряженный в спасательный жилет – жилеты хранятся на заднем крыльце вместе с байдарками – и очки для плавания, сдвинутые на макушку, как женщины носят солнечные очки.
– Это еще что такое? – говорит Луиза. – Отис, бедняжка! (Отис стоически терпит унижения.) Ты мой хороший, – продолжает она. – Какой же ты хороший пес, терпишь все, что придется.
– А я им говорила, что не надо, – подает голос Клэр, замыкающая шествие. – Говорила, что ему не понравится. – Она дрожит от несправедливости.
– Вот будь у меня телефон, Отис стал бы звездой ТикТока, – говорит Эбигейл.
Она многозначительно смотрит на Луизу, но та отвечает:
– Даже не думай. До седьмого класса никакого телефона.
– Я могу взять у Мэтти, но он не дает.
– Потому что это мой, – огрызается Мэтти, что совсем на него не похоже.
Гормоны? Ему скоро тринадцать. Луиза не готова одна справляться с мальчишескими гормонами. Она вновь досадует на Стивена.
– Если он мой, значит, я могу его не давать, раз не хочу. Возьми айпад, если тебе так приспичило.
– У меня аккаунта на ТикТоке нет. Мам, можно я заведу?
– Нет, нельзя. – Они обсуждали это, но у Луизы даже нет сил сказать: «Мы обсуждали это».
– Отис не хочет быть звездой ТикТока! – кричит Клэр. – Он хочет быть только самим собой, а вы его позорите!
Она тихо воркует вокруг Отиса, освобождая его от очков и жилета. Отис, измученный выпавшими ему испытаниями, растягивается на полу и со вздохом изнеможения кладет морду на лапы. Клэр чешет его за ухом, а Луиза думает об отце и чувствует, как по сердцу ползут трещины.
8. Кристи
Дэнни не переезжает официально, но у мамы больше не ночует, а его зубная щетка, рабочие футболки «Сады Гила» и любимая пивная кружка с фестиваля «Рокленд Лобстер 2011» живут теперь у Кристи на Линден-стрит. Он не бросил присматривать жилье для покупки, но особо не спешит. Кристи надеется, что ему ничего не подвернется. И тогда можно будет жить, как сейчас, вечно! Порой она даже забывает, зачем приехала сюда.
Как-то утром в середине июня, наконец встав, чтобы заварить кофе, она находит на кухонном столе конверт с деньгами. (Даже это – кофе на двоих! Просыпаться рядом с кем-то без похмелья, без стыда и сожалений – словно маленький подарок судьбы каждый божий день.) Она включает кофейник и забирается обратно в постель, перекидывая руку через спину Дэнни и прижимая конверт к его голой груди.
– Это что? – спрашивает она с легким беспокойством, что Дэнни платит ей за секс.
Он поворачивается, открыв один глаз, и улыбается.
– Моя доля квартплаты, – объясняет он. – Хочешь, яичницу сделаю?
Дэнни знает толк в яичнице – он крошит туда лук и плавит чеддер или готовит с помидорами и рубленым базиликом. Обжаривает на оливковом масле до хрустящей корочки и кладет между ломтиками чиабатты из «Пекарни Атлантики». Кристи, столько проработавшая в кафе, привыкла питаться в основном обедами для персонала перед сменой и готовит так себе.
Она заглядывает в конверт:
– Шутишь, что ли? Это не доля, это ужас сколько. Забери.
– Еще за коммуналку.
– Коммуналка включена. – Она хочет, чтобы Дэнни скопил денег и стал сам себе Гилом, как он и мечтает. Но все же… Она постоянно беспокоится о деньгах. В поте лица работает в «Арчерс», и чаевые неплохие, но непонятно, можно ли так добиться чего-то большего. Она не знает, как можно добиться большего, не начав уже с большего. Она вспоминает детей на лужайке Смотровой башни, как они бежали от своего собственного дома к своему собственному берегу океана. Эти дети начали с большего. Все в том доме начали с большего. Кристи начала с меньшего и с меньшим остается.
– Я это все равно не заберу, – говорит Дэнни. – Так что либо возьми, либо можешь выкинуть в окно, если хочешь.
– Спасибо, – шепчет она ему в плечо.
В Майами-Бич она брала большую часть расходов на их с Джесси жилье на себя. Барменом Джесси зарабатывал много – больше, чем она официанткой, но деньги утекали у него из кармана, как вода из дырявого ведра. Пьяный или под кайфом, он угощал любых незнакомцев за свой счет и совершенно не умел остановиться. Он покупал дорогую наркоту. Спускал все на шмотки и мотоциклы. Хочется плакать, насколько Дэнни предусмотрительный, насколько он не-Джесси.
И даже больше. На кухне ломается кран – и Дэнни чинит его. Проплешины на лужайке – Дэнни посыпает их семенами, прилежно поливая, пока они не зарастают травой, а ведь следить за лужайкой ни Кристи, ни тем более Дэнни вовсе не обязаны. Он спрашивает у Кристи насчет домовладельца: будет ли тот против, если посадить бегонии вдоль фасада. У Гила после одного дома на Норт-Шор-драйв остались лишние кусты, и он отдал их Дэнни.
– Просто не могу видеть, как они умирают, – говорит Дэнни. – Они ведь выносливые. Они борются за жизнь, поэтому так мне нравятся.
– Да на здоровье, – отвечает хозяин, когда Кристи спрашивает про цветы.
Она наблюдает из окна, как Дэнни сажает растения в землю, бережно обсыпая их землей, дружески их поглаживая. Я влюбляюсь в этого человека, думает Кристи. Она знает, что она здесь не затем, но это ее, похоже, не останавливает.
Когда у Кристи выходной, они смотрят Нетфликс – у Дэнни есть подписка. Разделались с первым сезоном «Озарка», переходят ко второму. Иногда они ужинают в кафе. Побывали уже в «Кухне Ады», и в «Хорошей компании», и в «Клешне», где, сделав заказ у стойки, наслаждаешься едой за столиком для пикника с видом на гавань. Просто не верится, что Кристи здесь всего три недели. Просто не верится, что она – тот же человек, что жил когда-то в Майами-Бич, не высыпаясь, питаясь кое-как и пропадая на бесконечных тусовках.
Они проводят много времени в постели. Дэнни – первый ее любовник за тот долгий период, что она не пьет, и она восхищается тем, как им хорошо друг с другом. Восхищается тем, что чувствует каждую мышцу на его бедрах, восхищается его спиной и бицепсами, которые не теряют силы даже после стольких часов работы в саду. Она восхищается тем, в каком восторге он от ее тела, и тем, как это нравится ей самой.
Как узнала Кристи, в доме, который Дэнни недавно продал, они жили с его бывшей, Элизабет, – она изменила Дэнни с его лучшим другом, Стью. Изменить Дэнни – кому такое в голову придет? Он же идеален.
Когда они лежат в постели в ожидании сна, Дэнни рисует пальцем круги у нее на внутренней стороне локтя и рассказывает обо всех домах, в которых работал с Гилом. О доме с шестью спальнями в Рокпорте, бывшем когда-то методистской церковью, и о симпатичном коттедже в прибрежной части Совьего Клюва, о его веранде со сводчатым потолком, откуда открывается вид на сад площадью в четверть акра, где растут однолетние цветы, а рядом песчаный пляж. В Кэмдене есть коттеджи с бассейнами воистину олимпийских размеров и видами на бухту. Кристи старательно задает вопросы о каждом, но, разумеется, хочет знать только о Смотровой башне. Семья, которая там живет, какая она? А мать семейства, Энни, какая она? А ее муж? Дэнни говорил, что тот нездоров, в доме бывают специалисты по медицинскому уходу, но деталей он не знает. Семья не любит гласности.
– А как по-твоему, чем он болен? – не унимается Кристи. – В качестве предположения.
– Все-то тебе расскажи, – говорит Дэнни. – Откуда такой интерес? – Он целует ее в макушку, сердце бьется быстрее, но Кристи напоминает себе об осторожности.
– Про богатых всегда интересно, – отвечает она. – Просто мне приглянулся тот дом. Посмотрела бы на него еще разок.
– У одного богача проблем столько, сколько в жизни не наберется у нас с тобой вместе взятых. Уж поверь.
– Как знать.
Однажды, когда они планировали поехать закупиться в «Ханнафорд», Дэнни позвонила миссис Фицджеральд и попросила заглянуть к ним помочь с парой вещей. Перегорела наружная лампочка, а чтобы заменить ее, нужна длинная стремянка; под крыльцом завелось осиное гнездо; сломалась щеколда на прибрежной калитке. Фицджеральды платят слишком хорошо, чтобы отказываться, но, говорит Дэнни, Гил не станет возражать, если Кристи возьмет пикап, пока Дэнни работает. Пусть Кристи его подкинет, а сама съездит за покупками и заскочит за ним на обратном пути.