Подарок феи. Королевская невеста (СИ)

– Меня следует называть леди Орсой, не забывайте! – недовольно заметила Орса, оставив в стороне вопрос негодования покойного барона.
– Правда? А я эссина Фалина Калани, дочь и наследница барона Калани! Очень приятно! – Фалина всё больше распалялась и входила в роль, держалась уверенно и весело, кусать Орсу было так приятно. – А это моя сестра эссина Азельма Калани, и она тоже дочь барона Калани, официально признанная дочь. Вы это забыли, я вижу. Да?
Потрясённая нахальством, леди Орса что-то пискнула, а Фалина продолжала:
– Там внизу сидит моя достопочтенная тётушка, матушка Маргарита. Она желает видеть вас, благословить во имя Ясного Пламени и дать вам материнское вразумление. Поторопитесь, у меня строгая тётушка!
Всё ещё сбитая с толку странностью происходящего, Орса помедлила немного, но кивнула и пошла к лестнице.
– Ведро захватите, – любезно подсказала Фалина. – Вам же по дороге? Чего ему тут стоять? Оставьте у кухни, или даже можете вылить!
Это было и вовсе вопиюще, это было вообще из ряда вон! Орса уставилась на нахалку, не понимая, неужели она не ослышалась?
– А, точно, ещё прольете. Оставьте! – душевно улыбнулась Фалина, сама аккуратно взяла ведро да дужку и переставила, освобождая молодой леди проход. – Поторопитесь, вас ждут!
Матушка Маргарита никого особенно не ждала, но, конечно, благословить не откажется.
Орса уже немного дико взглянула на неё, подхватила подол и поспешила вниз по лестнице, подальше от странных вещей, которые вдруг начали происходить в этом привычном месте. А там маменька, при которой всё хорошо и правильно, и отношение к ним обеим исключительно как полагается, и пусть только ещё посмеют…
– Ах, как я давно этого хотела, – прошептала Фалина, тоже подобрала подол и со всей силы пнула по ведру ногой в изящном новом сапожке.
Как и следовало ожидать, ведро с грязной и мыльной водой послушно полетело вслед леди Орсе, ударилось о ступеньку и щедро окатило содержимым высокородную девицу, которая уже спустилась на пролет ниже – та истошно завизжала.
– Ах, простите! – крикнула ей вслед Фалина, – я такая неловкая!
Азельма ахнула и бросилась следом за леди Орсой, но сестра схватила её за руку:
– Стой, не ходи! Зачем? Можно подумать, некому будет там над ней кудахтать? А ты кто, служанка? Ещё не хватало.
– Не надо было так делать, эссина Фалина, – с упреком сказала Азельма. – Будет только хуже, и для вас в том числе.
– Это я не тебе, я ей сказала, что я эссина, – возразила наследница Калани, не услышав упрека, – для тебя я просто Фалина, твоя сестра. Мы с тобой здесь молодые леди, дочери барона. Так решил отец, и нам грешно не уважать его волю! Отец велел, чтобы мы называли друг друга просто по именам, помнишь?
– Я помню, – Азельма опустила взгляд, – я также помню, что не все тогда с этим соглашались.
– Мне кажется, некоторые были неправы, сестричка, – сказала Фалина мягко. – Пойдем отсюда, пока нам не вздумали мешать. Я должна тебе кое-что объяснить, – и за руку потащила её по коридору, потом вверх по лестнице.
В этом закутке при покойных бароне и баронессе были кладовые и гардеробные. В одной из них стоял большой кованый сундук, истребованный юной эссиной Фалиной для себя и великодушно ей подаренный отцом. Он даже был закрыт на ключ – до сих пор! Ключ Фалина когда-то забрала с собой, но – кто знает, леди опекунша, конечно, перетряхнула всё, что её заинтересовало. Хотя ценности семьи Калани, вообще говоря, хранились не здесь.
Фалина достала ключ и сунула в прорезь, повернула. Пришлось приложить немалое усилие, чтобы старый замок щёлкнул и открылся. Вот, готово…
Кажется, всё было именно так, как она оставила когда-то. Девичьи сокровища. Несколько платьев и ленты, новые башмаки с серебряными пряжками, которые теперь не надеть, и пряжки потемнели. Маленькая шкатулка с недорогими украшениями, которые не пригодятся для «взрослого» выезда. И куклы, самое главное. Каждая уложена в отдельный полотняный мешок, так же, как когда отец привёз их из Лира. Обе с искусно разрисованными фарфоровыми мордашками и настоящими волосами, обе в пышных шелковых платьях, под которыми прятался ворох отделанных кружевами нижних юбок, в украшениях из позолоченной латуни. У одной платье синее, у другой зелёное.  Обе хороши и никакой не хотелось делиться. Тогда не хотелось.
 
–Тебе какая нравится? – спросила Фалина.
Азельма только удивлённо посмотрела и пожала плечами.
– Я бы отдала тебе и обе, но давай разделим, пусть у нас обеих будет по кукле. Выбирай, какую хочешь.
И, поскольку Азельма продолжала молча смотреть на неё, добавила:
– И прости меня, сестричка. Очень прошу. Так уж вышло, тебе досталась в сестры очень скверная девчонка, которая об этом не догадывалась и считала себя самой лучшей. Зато теперь она кое-что поняла, для этого ей пришлось остаться одной и посидеть взаперти в монастыре. Ты мне веришь?
Азельма неуверенно кивнула – то, что происходило, было слишком неожиданно, её покинул дар речи. Вот так сразу и поверить? Это как-то слишком.
– Понимаешь, – Фалина взяла её за руку, сжала. – Я много думала, обо всем. В монастыре ко мне хорошо относились. Пусть не так, как дома, но все равно мне неплохо жилось. Тётя заботилась. Но она вся в своих делах. Я быстро поняла, что всё равно одна, и это уже навсегда. И ты – тоже одна. У нас больше никого нет, мы на самом деле не нужны никому. Но при этом мы ведь можем быть вместе. И тогда у тебя буду я, а у меня – ты. Мы сестры, разве нет? Мы будем поддерживать друг друга! Ты не веришь, да? – Фалина вздохнула.
Азульма не торопилась отвечать, и ни воодушевления, ни радости в ней пока не наблюдалось, она смотрела недоверчиво.
– Моя мать была служанкой, – напомнила она.
– Зато твой отец был моим отцом. Кстати, по древним законам дочерей вообще не делили на законных и незаконных. Только для сына-первенца это имело значение. Отец признал тебя в Храме. Ты что, тоже не хочешь уважать его волю?
– Прошло столько лет, – сказала Азельма, – то, что ты предлагаешь – слишком хорошо. Но ты предлагаешь это, совсем меня не зная? Мало ли…
Фалина рассмеялась:
– Ну я-то не рискую! Фея обещала, что ты будешь чудом во плоти, все недостатки она собрала для меня. Может быть, так и есть, но обещаю, нет, клянусь честью Калани – я ничего не сделаю тебе во вред, или гореть мне в Ясном Пламени!
– Нет, не надо ничем таким клясться! – воскликнула Азельма испуганно.
– Пустяки, я не собираюсь нарушать клятву, – заверила Фалина, не обращая внимания на возражения, – к тому же разочароваться друг в друге мы всегда успеем, так давай не будем делать это с самого начала? Так что скажешь, сестричка? Мы вместе?
– Я обещаю то же самое, – сказала Азельма. – Ничем не вредить тебе сознательно, а от ошибок пусть меня удержит Всевышний. Я возьму вот эту куклу, хорошо?
– Забирай, – Фалина вручила сестре красотку в синем платье.
– Хотя мне безразлично, какую, и если тебе хочется… – в улыбке Азельмы появилось лукавство.
Они теперь обе улыбались, глядя друг на дружку. А потом обнялись, Фалина – радостно, Азельма – всё ещё неуверенно, но это уже было неважно.
Горничная, которая разыскивала Фалину по этажам и наконец разыскала, очень удивилась, надо сказать.
– Эссина Калани, – сказала она, кашлянув, – миледи послала за вами. Миледи очень сердится.
– Да? А что случилось? – раскрыла глаза Фалина. – Ладно, неважно. Мы идем.
– За мной миледи не посылала, – возразила Азельма. – Давай я лучше… унесу кукол, – она хотела забрать куклу у сестры, та со смехом спрятала её за спину.
– Нет уж. Пойдем к миледи, вместе, хорошо? Ладно тебе, я одна волнуюсь, поддержи! И заодно попросишь благословения у матушки Маргариты. И чаю попьешь. Или уже пила? – она веселилась, зато Азельма опять смутилась, а горничная удивилась так, что чуть не споткнулась на ровном месте.
– Прошу тебя, не надо так… – попросила Азельма пощады.