Братик (СИ)

И тут что-то заставило Юрия Васильевича оглянуться назад. Услышал крик русского ополчения, со всех ног несущегося к ним? Ну, это вряд ли.
Добрый день, уважаемые читатели. Кому нравится книга, нажимайте на сердечко. Это поддержит автора. А книге позволит выйти в горячие новинки. 
 
  
Глава 16 
Событие сорок шестое 
Мысли, они ведь появляются в голове не тогда, когда этой голове нужно. Просто появляются и кердык, ни куда от них не убежишь из собственной-то головы. Эта мысль тоже была несвоевременная, вредная сейчас, но пришлось на неё Боровому внимание обратить. К ним по дороге и по лугу с обеих сторон дороги спешило на помощь ополчение. Оно эту мысль и породило. Мысль называлась — «Почему»?
Почему у татар ополчение, а именно оно и приходит с этими набегами, это воин на коне с саблей, копьём, а часто с хорошим композитным луком? И у многих есть даже кольчуга, шелом, щит с железяками? А у ополчения русского, что бежало вдоль Оки к нему, есть копьё короткое… редко у кого, есть вилы деревянные, переделанные в копьё, есть дубины, но почти ничего железного нет. Это в глаза бросается. Лошадей нет. Сабель нет, про кольчугу даже говорить не стоит, её-то и у поместной кавалерии у многих нет. Как и когда такое разделение произошло. Там пастухи, тут пахари. И при этом он ведь историк, и сто раз слышал, что кочевой образ жизни — это отсталый и непродуктивный труд. А вот выращивание пшеницы или ржи — это шаг вперёд. И чего? Шагнули вот. Даже ещё раз шагнули, есть уже и города с производствами. Кузни всякие есть. Даже каменный Кремль построили. А теперь, если сравнить кочевников с оседлыми. У них ополчение, а как можно иначе назвать собранных по степи прикрымской пастухов, вооружено если не лучше поместной конницы русской, то в разы лучше ополчения, что пришло сейчас. А среди нашего ополчения большинство даже не простые крестьяне, а жители городов и посадов. Трудовая, мать её, интеллигенция.
Почему такая разница в благосостоянии? Отняли кровопийцы дворяне у бедных крестьян всё? Тогда, где хорошее вооружение поместной конницы с этих отнятых денег? Где мушкеты? Где дестриэ? Бояре душегубцы все себе запихали в закрома? А где боярские дружины, экипированные с иголочки? Да и сколько тех бояр? Монастыри себе всё в закрома попрятали? Так, где каменные красивые храмы, где производство в тех монастырях, ну витражей, например? Или колокола они себе льют? Нет ничего. Просто нищета вокруг страшная. Нищие бояре, нищие монастыри, нищие дворяне, нищие горожане и совсем нищие крестьяне. Почему?
Мысль мелькнула и погасла. Не до неё.
В руку ему Иван Козёл тыкал мушкетом хранцузским. Юрий Васильевич одумался. Не время о богатствах думать, нужно в живых остаться. Он принял мушкет, положил его на ствол сосны и одновременно старался цель себе усмотреть. Пока он глазел на бесполезное сейчас ополчение и мыслям предавался, ситуация кардинально не поменялась. То тут, то там над засекой вспухали облачка порохового вонючего дыма, и воздух, казалось, серой пропитался настолько, что и за века не выветрится. Справа щёлкнула тетива арбалета, звука нет, но видно, как дернулся арбалет в руках послужильца отправляя болт в крымцев. Слева воин разинул рот и схватился руками за торчащую из плеча стрелу, выронив свою пищаль, татары тоже стрелы в их сторону пущали. Нужна цель. Вон батыр на игреневом коне и с кривым луком полез в колчан за стрелой. Боровой прицелился и потянул за спусковой крючок. Его снова сбросило с колоды, почти сбросило, сотник новый поймал и аккуратно на землю спустил.
— Заряжай! — вырвался из объятий Ивана Силуяновича князь Углицкий и сунул тому мушкет.
— Юрий Васильевич, там ополчение прибыло, — пока они с Козлом обнимались, к колоде подбежал весь взмыленный Тимофей Скрябин. Возможно, и чего другое кричал. Читал по губам Боровой по-прежнему плохо. Но сотник ещё и рукой в сторону приближающихся крестьян с вилами махал. Ну, ладно не с вилами, а с копьями, только зачем они сейчас. Тут мушкеты нужны или лучники.
— Если есть с луками, то пусть стреляют в поганых или с пищалями, и сам почему не стреляешь? Где пистоль? Стреляй или отдай тому, кто умеет!
Лицо у сотника вытянулось. Он обрадовать княжича спешил, а тот его носом в кислые щи.
Пока опять появилась минута Юрий Васильевич вновь к татаровьям поворотился и на колоду залез. И опять картина Репина «Не туда заплыли». На поле перед засекой мало что поменялось. Хотя это ведь с чем сравнивать. Если пять — семь минут назад там море из голов татарских было, то теперь море из конских голов. А вот людей на лохматых лошадках не густо, то тут, то там сверкают на солнце сабли начищенные, которыми над головами зачем-то машут крымчаки. Им не пробиться сквозь запруду из лишённых хозяев коней первой линии у засеки. Но стрелы вот всё ещё летят с той стороны. Боровой углядел ещё одного лучника, но пока ждал мушкет, тот получил пулю от кого-то другого. Ага, вон тот воин тоже с луком. Как раз и Иван ему мушкет сунул. Боровой плюхнул мушкет на ствол, привычно сунул приклад под мышку и, как уж получилось, прицелился. Бабах. На этот раз удержался на колоде. А вот татарин на коне нет. Дым быстро отнесло и видно стало, что не мелькает больше приметная шапка с оторочкой из красного почти меха корсака.
Больше стрелять не пришлось. Пришлось руководить… м… наблюдать, как поместные и ополченцы нанизывают на копья прорвавшихся через лес супостатов. Не от большого ума полезли, видели же, что к русским подкрепление подошло. И сечи-то не получилось две сотни спешенной поместной конницы и сотни четыре ополченцев набросились на четыре от силы пять десятков татар, что по большой дуге обогнуло засеку и ворвалось в лагерь калужцев. А там Иван Силуянович организовал тех дворян и боевых холопов, у кого дальнобойного оружия не было. Да ещё ополчение подоспело, татар сразу смяли и в лес загнали назад, а там уже по одному вылавливали и на копья насаживали.
Ну, а пока это длилось, и конные крымчаки кончились. Те, кому места для драки не хватило, умчались к Перемышлю, а у засеки всех перебили. Опять пришло время трофеи собирать. На этот раз коней в разы больше. В первый-то раз многие успели сбежать из задних рядов и часть коней без седоков с собой увели, а в этот раз не получилось у них.
— Пленных не брать, — прохрипел посаженным голосом Юрий Васильевич Ивану Козлу и чуть не слетел с колоды, насилу тот опять успел отрока поймать. Усадил, чтобы тот спиной о тёплую деревяшку опёрся, сунул фляжку и усвистал. Делёж добычи дело ответственное, тут руководство просто необходимо. Опять же тот, кто руководит, себя не обидит.
Событие сорок седьмое 
Татаровья, крымчаки, басурмане, тати, степняки, людоловы и все прочие ушли от Перемышля. Куда-то на юг ушли. Скорее всего, поняв, что нахрапом взять город не удалось, и понимая, что подошли вои, с которыми если ратиться, то потери неизбежны, а добыча будет не велика, просто ушли назад к себе в Крымские степи.
Два недобитка: Скрябин безухий и Ляпунов, перевязанный крест-накрест, ополоумели вконец. Предлагали… Ну хорошо хоть предлагали, а не указывали, идти по следу крымчаков их сводным отрядом и на привале напасть. Ако тати в ноши.
  
— Покажи мне на пальцах, Тимофей Михайлович, сколько у нас раненых и убитых? — Боровой не воевал никогда, даже в детстве пацаном не дрался почти, мирный был двор, и первый, и второй, когда переехали. И класс дружный. Ну, да во второй раз не очень дружный, но как-то до драк дело не доходило, просто на группы по интересам все поделились. А тут столько крови, столько смертей и этим мало ещё, айда, мол, постреляем.
Скуксился сотник.
Тут в себя пришёл второй сотник. Взял и левой пяткой в правую грудь вдарил себе Скрябин. Написал на записочке, что много не надо людей. Охотников, с сотню, с огнестрелом и луками. Не нужно ратиться с погаными, догнать и обстрелять. Если убьют сотню, то на сто поганых меньше станет.