Небо в кармане 5 (СИ)

А я больше чем уверен, что причина всех катастроф именно в этом, в сложных условиях полёта. Ещё ошибка в управлении может быть, но это, опять же, из-за недостатка опыта в таких полётах.
— Объясните, — удивился Александр Михайлович. — Вы же их обучили, дипломы выдали, звания повысили. И что получается? Они летать не умеют? Так, по-вашему? Тогда чему вы их учили?
— Учили летать на равнине, взлетать и садиться, — принялся объяснять. — А высокогорье требует особых навыков, условия там более сложные, непростые. Длина разбега другая, скорости тоже отличаются от обычных в более высокую сторону…
  
— Это почему же? — внимательно слушает меня великий князь.
И Кованько на ус мотает. Пусть мотает, ему потом всё это придётся курсантам объяснять.
— Почему? — задумался. Нужно же простыми словами всё объяснить. — Высокогорье же, воздух разреженный.
Не уловил проблеска понимания в глазах князя и пояснил ещё проще:
— Плотность низкая, у крыла подъёмная сила меньше. Значит, чтобы добиться обычных результатов, как на равнине, нужно скорость увеличивать. Значит, растёт и расход топлива. Плюс разбег на взлёте и пробег на посадке тоже становится длиннее.
Ещё проще объяснить вряд ли сумею. По крайней мере, без подготовки.
— А почему вы курсантов этому не обучали? — внимательно смотрит на меня Александр Михайлович.
— Обучали, — возражаю. — Но это теория. Без практики она пуста. Что мы и увидели, когда до дела дошло. Больше катастроф не случается?
— Нет, — задумывается великий князь.
— Вот, — вздыхаю с явным облегчением в голосе. И поясняю взглянувшему на меня князю. — Лётчики набрались реального опыта, и дело пошло на лад. Есть и ещё одна загвоздка. Ориентирование в горах тоже сильно отличается от ориентирования на равнине. Возможно, кто-то заблудится и не долетит до аэродрома вылета, будет вынужден совершить аварийную посадку. В горах такая посадка редко заканчивается благополучно. И сразу, предупреждая ваш вопрос, отвечу, что и этому мы учили, но, опять же, без практики никуда.
— Так что же теперь, кровью платить за знания? — нахмурился великий князь.
— И кровью тоже, — вздохнул. — Опыт не просто так зарабатывается. Учиться нужно на чужих, а не на своих ошибках. Этому мы тоже учим наших слушателей.
— Хорошо, я вас понял, — Александр Михайлович перебирает на столе бумаги, потом, видимо, находит нужную и поднимает на меня глаза. — Это вы посоветовали господам Ефимову и Уточкину открыть в Одессе и Севастополе школы, подобные вашей?
— Да, я, — и не думаю отрицать.
— Зачем?
— Больше школ, больше выпускников, — пожимаю плечами. — Ведь самолётостроение не стоит на месте. Сколько уже выпускается самолётов на Путиловском заводе? А если такой завод будет не один? Уверен, что очень скоро появятся другие аппараты, многомоторные, с большей грузоподъёмностью и дальностью полёта. Более того, если самолёты поставить на поплавки, то можно использовать их с воды. Это значительно увеличивает возможности авиации и её боевого применения.
— До меня дошли слухи, что вы намереваетесь открыть ещё один завод в Москве? — его высочество внимательно наблюдает за моей реакцией.
За спиной раздался скрип, ножки стула чиркнули по паркету. Оглянулся через плечо, командир мой взглядом в сторону вильнул. Та-ак. А ведь никто не знал о моих планах, кроме Кованько! Ну, полковник…
Понятно теперь, откуда великий князь всё обо мне знает. Тогда так:
— Ваше высочество, прошу перевести меня на Памир, в действующие части. Буду передавать свой опыт молодым лётчикам, чтобы катастроф больше не было, — встал, вытянулся. Почему бы не воспользоваться ситуацией?
— Вы же только что уверяли, что их больше не случится. Опыта лётчики наберутся, и всё такое, — Александр Михайлович неопределённо пошевелил пальцами.
— Лучше перестраховаться, — привёл неоспоримый, как мне кажется, аргумент. — Чтобы шансов больше было. Есть ещё один фактор, не менее важный.
— Это какой же? — заинтересовался великий князь.
— Практическое бомбометание в высокогорье отличается от бомбометания на равнине…
— Да? — задумался его высочество. — А ведь верно, даже артиллерия в горах свою баллистику имеет. Но, увы, ни на какой Памир я вас не отпущу, у вас и здесь забот хватает.
— Инструкторов в школе сейчас и без меня много, — начал горячиться. — А там…
— А там и без вас справятся, — отрезал его высочество.
После нашего, скажем мягко, спора, он ко мне стал более лояльно относиться, что ли? По крайней мере, разговариваю я свободно, и никто не собирается меня останавливать. Полковник? Сидит тихо и молчит.
— Ладно, открою вам кое-что, — доверительным голосом продолжает рассказывать великий князь. — Афганистан мы пройдём без труда, Абдур Рахман нас полностью поддерживает.
— Почему? — не удержался от вопроса. Раз уж князь решил говорить, то почему бы и не воспользоваться такой откровенностью? — Они же нам покоя не давали?
— Вы же сами привезли доказательства того, что за всеми этими нападениями стояли англичане, — удивился Александр Михайлович. — Уже после вашего возвращения стало известно об ещё нескольких подобных случаях. Вдобавок в Кашгаре агенты соединённого Королевства здорово нам нагадили, подкупом и уговорами вынудили китайские власти напасть и вырезать таможенный пост, а затем перейти границу. Император просто вынужден был объявить англичанам войну.
— От англичан другого и ожидать не стоило, те ещё… — задумался. Как бы помягче сказать? — Нехорошие люди.
— Англичан из Афганистана мы уже вытеснили на индийские территории, там проще будет. Всё-таки равнина, не горы.
— Джунгли ещё хуже, — откликнулся. — Лучше бы мне там быть, ваше высочество.
— Лучше будет, если вы поскорее завод свой московский наладите, — взглядом великого князя можно было отверстия в кирпичной стене пробивать. — И начнёте выпускать новые самолёты.
— Это не мой завод, — сказал, как оно есть по документам.
— Николай Дмитриевич, а то никто не знает, кто там на самом деле заправлять будет, — покачал головой его высочество. — Или вы просто так в Москву летали?
И это уже знает!
— По бумагам он мне не принадлежит, — упрямо сжал губы. — Так что отобрать уже не получится!
— Да никто у вас ничего отбирать не собирается, — досадливо поморщился Александр Михайлович.
— Это вы кому-нибудь другому расскажите, — не поверил ему и упёрся я.
— Те статейки в газетах ваша работа? — неожиданно перевёл разговор совсем на другую тему великий князь.
— Нет! — отрезал.
— А ведь за подобную хулу на его величество можно под суд пойти, — попытался запугать меня князь.
— За какую хулу? — якобы удивился. — Какой суд?
— Значит, статейки те не ваша работа, — констатировал Александр Михайлович. И неожиданно для меня спросил. — У вас с её высочеством великой княгиней Ольгой что?
— Что? — растерялся. — С какой такой Ольгой? При чём тут это?
— С такой, — почему-то развеселился Александр Михайлович. — Только отказываться не надо, вас обоих в Гатчине весь двор видел.
Задумался и добавил:
— И не только двор.
— А-а, — протянул. — Вспомнил. Так я это, и не отказываюсь. Просто помог её высочеству на ноги подняться.
Поймал встречный удивлённый и недоумевающий взгляд князя, стушевался, сообразил, как это прозвучало и торопливо добавил:
— Поскользнулась она, упала. А я как раз рядом находился. Ну не проходить же мимо? Вот и помог. Потом её высочество сама попросила её до трибун проводить.
— И вы? — князь внимательно меня слушал. — Проводили?
— Проводил, — кивнул.
— И всё?
— А что ещё? — сделал самое наипростецкое выражение лица. — Не понимаю, к чему все эти расспросы.
  
Оглянулся на полковника, а тот вид делает, что его вообще в кабинете нет. Александр Михайлович проследил за направлением моего взгляда, скривился. Кованько вообще сжался.
— Любопытство, князь, любопытство, — улыбнулся холодной улыбкой его высочество и переложил карандаш с одного угла стола на другой. — И забота. Сестра, знаете ли. Пусть и не родная, но кровь-то обязывает. Вы бы тоже на моём месте себя так же вели.