Пари

«Это не дар, это проклятье» – сделала вывод Николь.
 
Глава 2
 
К утру Ника знала об Академии всё: где столовая, библиотека, канцелярия, кабинет ректора, коменданта общежития… с кем брат дружит, а с кем – «на ножах».
– Не лезь на рожон, – предупредил Николас, – но и не прячься по углам. Дуэли, драки в Академии запрещены, будешь вести себя тихо и мирно – проблем не будет.
  
Николь подумала, что братец, напротив, искал приключений и, в конце концов, нашёл.
– Девиц посылай сразу… – продолжал он.
– А что, они могут искать тебя в Академии? – делано удивилась Николь, спрятав улыбку. – Там же нет девушек, и не пускают их на территорию…
Брат заметно смутился и неопределённо взмахнул рукой, не став продолжать тему о девушках.
Ох, темнит…
– Фехтую я лучше тебя, но ты лучше меня стреляешь из арбалета. Если спросят, скажи, что руку на каникулах повредил. Бабушке я расскажу правду. Она авантюристка, прикроет нас на время. Может, ещё что придумает. Комната в общаге у меня отдельная – герцог всё-таки.
Дома Николь всё казалось простым и понятным. Она спокойно, недрогнувшей рукой, обрезала волосы, выпила настойку, сделав голос сиплым, переоделась в старую одежду брата, которую ещё не успели выбросить. И только теперь, едучи в карете, к нетерпению и любопытству примешивалась изрядная доля страха. Что она делает? Она же ни разу не выезжала из поместья – только к бабушке, и всё. Она ни разу не видела, кроме брата, парней своего возраста, не разговаривала с мужчинами, кроме старика-конюха.
Ей казалось, что все, как только её увидят, сразу поймут, что она – девушка, и с позором отправят назад к родителям.
Последним её вопросом брату был: есть ли у брата романтические отношения с кем-либо? Николас смутился, но ответил, что недолго встречался с продавщицей из «Золотой фиалки», но расстался перед каникулами. Так что с этой стороны ей ничего не грозит.
Голова шла кругом. Николь в который раз раскрыла саквояж с личными вещами и начала перебирать сокровища, спрятанные там.
Студенческий жетон на имя Николаса Кондора – на нём была всего одна полоса, означающая первый курс. При въезде в Академию добавят вторую, потом – третью, четвёртую и наконец пятую.
Тяжёлый мешочек с золотом: плату за обучение взимали заранее, а питание и проживание входили в стоимость. Николас объяснял, что иногда студенты выходят в город – угощают друзей в ресторациях, покупают подарки девушкам. Последнее вряд ли понадобится Николь, но лучше пусть золото будет при ней – на всякий случай.
Бутылочка с настойкой трав, раздражающих горло, – её где-то раздобыл брат: то ли сам смешал, то ли купил у травника. Тёмная пудра, чтобы сделать скулы острее, а губы – менее пухлыми. Перчатки, мужской парфюм, запонки, бритва и ещё множество мелочей, каждая из которых могла пригодиться.
Больше всего Николь боялась двух вещей.
Первое – что таинственная семейная сила проявит себя и принесёт неприятности. Она смутно догадывалась, чего ожидать: рассказ бабушки, услышанный год назад, уже почти стёрся из памяти. Что, если из-за этого на неё обратят внимание студенты?
Нет, не может быть! Николь твёрдо верила: мужчины не влюбляются в мужчин, это противоестественно.
Второй страх был связан с Брантом. А вдруг он затаил обиду на брата и решит отыграться на ней? Николас уверял, что сильно повредил ему плечо и рана будет заживать не меньше полугода. Значит, встретиться им в ближайшее время вряд ли придётся – вполне возможно, Брант вообще пропустит этот учебный год.
Заселение прошло буднично. Комендант общежития даже не поднял глаза, когда она положила перед ним свой жетон. Выдал ей ключ от герцогских покоев и пожелал удачи.
Николь ожидала просто отдельной комнаты в общежитии, но, войдя внутрь, была приятно удивлена: апартаменты состояли из гостиной, спальни и ванной комнаты. Убранство также было на уровне – деревянная мебель, покрытая блестящим лаком, бархатная обивка стен, широкая кровать, ковры на полу… Девушка пробежалась по комнатам, осматриваясь. В шкафах стояла посуда и книги, в секретере Николь обнаружила целый десяток запечатанных бутылок вина. Видимо, братик не терял времени даром – эта находка её не порадовала, а лишь вызвала лёгкую тревогу: неужели Николас успел пристраститься к выпивке?
Покачав головой, она направилась к гардеробу – и с облегчением убедилась, что проблема с одеждой решится легко. До недавних пор у них с братом были почти одинаковые фигуры: оба худощавые, невысокие, тонкокостные. Значит, его костюмы лягут на неё без труда, а ботинки можно подогнать, если в носок положить немного ветоши.
Николь приняла душ, плотно перевязала грудь, замотала талию шарфом, чтобы убрать изгиб, вытащила из шкафа рубашку с высоким воротом-стойкой – таким образом она скроет отсутствие кадыка, посмотрела в зеркало и ахнула. В нём отразилась какая-то несуразная жуть: узкие плечи переходили в плоскую грудь, дальше сливались с бёдрами. Фигура выглядела угловатой, нескладной и безобразной. Но когда девушка облачилась в форму, все огрехи оказались скрыты. Она стала мальчиком – юным, хилым, но мальчиком. Николь взлохматила волосы, глотнула настойку и отправилась в столовую.
Смысл сидеть в комнатах, если приехала сюда общаться и развлекаться?
– Привет, – по спине Николь хлопнула чья-то ладонь, причём силу парень не сдерживал.
Николь пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и обернулась.
Сердце испуганно дёрнулось и сразу же успокоилось. Сзади стоял рыжий толстяк… Брок, кажется. Брат рассказывал, что они учатся вместе. Второй сын маркиза Лантона, ленивый, туповатый, но, в общем, простодушный и беззлобный. Брок набивался в друзья Нику целый год, но тот не обращал на него внимания, пока дружил с Брантом – с тем самым, с кем у него состоялась дуэль.
– Привет, Брок, – ответила Ника. – Как сам?
– Тебя не кормили дома? – Брок обнял Николь за плечи и потащил к раздаче. – Отощал за каникулы как заяц после зимней линьки. В герцогстве Кондор так плохи дела?
– Зато ты, я смотрю, ещё больше отъелся. Надеешься, жирок послужит вместо брони на уроках фехтования? – парировала Ника и поняла, что сказала правильно, так бы ответил и брат.
Как же хорошо, что они были неразлучны в своё время. Она знала брата как облупленного. Брок ещё раз хлопнул Нику по спине и принялся набирать поднос. Николь перевела взгляд на разложенные блюда. Брат любил мясо. Повезло, что и Ника любила его тоже. Но взяла ещё тушёные овощи, салат и несколько крупных орешков лещины. Рука сначала потянулась за пирожным, но Ника её одёрнула – Николас, в отличие от сестры, сладкому предпочитал сушёные фрукты и орехи.
– И всё-таки ты какой-то странный.
После обеда они пошли в сторону жилых комнат. Брок искоса её рассматривал, и Николь совсем не нравилось его внимание.
– Похудел, понятно. Но всё же что-то изменилось…
Николь собрала всю силу в кулак и стукнула парня по плечу.
– Ай! – заорал Брок, потирая руку.
– Ты на каникулах ориентацию потерял? – сказала с презрительным смешком. – На парней западаешь?
– Да не, – помотал головой её, точнее, Николаса, друг. – Наоборот. Предки наняли новую горничную! Для меня лично. Думали, наверное, что я ещё девственник. Она столько всего умеет!
Дальше Нике пришлось, к счастью, недолго, слушать рассказ Брока о том, как он проводил каникулы. По его словам становилось ясно: маркиз и маркиза Лантон были правы – в свои семнадцать Брок действительно оставался девственником, несмотря на все попытки убедить Николь в обратном и выдать себя за опытного ловеласа. Николь нарочно смотрела в сторону, чтобы не морщиться при особенно пикантных подробностях, хотя, признавалась она себе, некоторые моменты были весьма поучительными.
  
Где бы она ещё узнала, что при поцелуе надо засовывать язык в рот? Или что определённые позы способны доставить больше удовольствия? Или что некоторые девушки будто бы обожают, когда им шлёпают по попе?