Шепот питона
Я открыла ее и зажгла свет. В кладовке по-прежнему хранились старые вещи домовладелицы. Чемоданчик из Америки, кованый держатель для бутылок, ящик, набитый всевозможным барахлом. На коробке с надписью «Книги» стоял черный мусорный мешок. Открыв его, я сунула внутрь руку и вытащила свитер, показавшийся мне знакомым. Поставила мешок на пол и перевернула. Из него посыпались книги, диски и всяческие туалетные принадлежности. Платье, которое я часто носила, и духи, которых даже не помню. Я никогда не возвращалась в прошлое — я всегда двигалась вперед. Оглядываться назад неправильно. Так ты просто себя не узнаешь.
Подойдя к окну, я посмотрела на траву и сливовое дерево — и на миг почувствовала себя Лив. Но лишь на миг. В следующую секунду я увидела, что к дереву привязана веревка, а на ней, ухватившись руками, раскачивается Ибен. Я зажмурилась, села на кровать и вздохнула.
— Ты как? — раздался откуда-то издалека голос Ингвара.
— Оставь меня в покое.
Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Я услышала, как удаляются по коридору его шаги. Затем легла на кровать и уставилась в белый потолок. Когда Ибен было шесть, однажды она нарисовала на обоях в комнате некое странное животное, гибрид динозавра и кошки. Увидев рисунок, я сперва приняла длинную шею животного за змею, и сердце едва не выскочило у меня из груди. За тот рисунок я дико разозлилась на Ибен. Заперла ее в комнате и не выпускала, пока она не стерла рисунок. Но сколько бы ни терла, все равно до конца не отмылось, а я только этого и хотела, чтобы она уяснила, что натворила. Как же жестоко я с ней обходилась…
На тумбочке возле кровати валялись порножурналы, презервативы и позеленевший бутерброд. Так вот откуда этот запах… Я опять села и, едва сдерживая тошноту, сдвинула бутерброд на журнал и вынесла в коридор. У Ингвара вновь гремела музыка, даже в ушах больно стало. Надо же, какая я сделалась чувствительная… Что это за группа, я не знала — за музыкой давно уже не следила.
Мусорное ведро на кухне оказалось полным, поэтому я вытащила мешок и выкинула туда бутерброд вместе с журналом. Журнал, похоже, был старый, возможно, Эгилю он дорог, но мне плевать. Завязав мешок, я понесла его на улицу. Я, наверное, отвратительная мать, вот только не исключено, что мне не суждено прибираться на съемной квартире, где могла бы жить моя дочь. Мог ли Патрик убить ее? И не лучше ли мне поехать сразу к нему? Спотыкаясь о чужую обувь, я вышла и направилась к мусорному баку, куда сунула мешок, едва прикрыв его крышкой.
Раз уж я все равно на улице, можно заодно и чемоданы из машины забрать. Мне почудилось, будто я слышу, как злится в своей темнице Неро. Подтащив багаж к ступенькам, я остановилась и первым внесла чемодан с Неро, такой тяжелый, что я едва не рухнула. Да, носить питона почти невозможно. В комнате я поставила чемодан у окна и пошла за другим.
Когда я открыла чемодан, Неро попытался укусить меня за руку. Я отшатнулась. Прошептала, что мне очень жаль. Оскорбленный питон скрылся под кроватью. Я оставила его там, а сама принялась искать в шкафу постельное белье. Шкаф был забит скомканными вещами — одеждой и полотенцами. Тут же валялись упаковки болеутоляющего и журналы, а еще непочатая бутылка пива. Наконец я отыскала простыню, пододеяльник и наволочку и начала заправлять кровать. Я давно оставила эту жизнь позади. С того вечера, как я покинула этот дом, все клетки моего тела успели обновиться. Часть меня скучала по мне прежней. А другая часть знала, что ни за что не вернется.
Закончив, я улеглась на пол и заглянула под кровать. Неро свернулся в клубок, а голову спрятал за тумбочкой. Я попыталась его вытащить, но он не сдвинулся с места и угрожающе зашипел. Из-за клубка его тела торчало что-то вроде фотографии. Я потянулась за ней, однако Неро бросился на меня, и я еле успела отдернуть руку.
Когда я вошла в гостиную, Ингвар с закрытыми глазами слушал музыку. Пальцы у него шевелились, будто он играл на гитаре. Усевшись рядом на диван, я толкнула его плечом и протянула фотографию, которую достала из-под кровати. Снимок был сделан тут, в гостиной. Я, Ингвар и Эгиль сидим на полу. Сзади видно нижний край телевизора и стаканы, покрасневшие в свете лавового светильника.
— Давно дело было, — сказал Ингвар. — Старые добрые деньки…
— Я нашла ее на полу под кроватью. А других нет. Не знаешь, где остальные мои фотографии?
Ингвар пожал плечами.
— Может, Эгиль их с собой в тюрьму забрал?
Прозвучало неправдоподобно.
— То есть у тебя фотографий нет?
Лицо у Ингвара словно превратилось в маску. Он закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана.
— Нет, — проговорил он, — у меня нет.
Он врал. Но почему — я не понимала.
— Можно позвонить с твоего телефона? — попросила я.
Лив
Олесунн
Среда, 13 апреля 2005 года
Я заткнула пальцами уши. Сунула их поглубже, чтобы не слышать настойчивое шипение Неро. И закрыла глаза, чтобы не видеть его, хотя он лежал на кровати прямо передо мной. Всю ночь он сердито шипел, не давая мне уснуть. Я должна принести ему еду, что-нибудь, что он согласится съесть. К крысам питон больше не притрагивался, а на мертвечину смотрел с отвращением. На этой неделе он уже несколько раз попытался меня укусить. Один раз я даже брызнула в него «Листерином», чтобы отпугнуть. И меня не покидало чувство, что я предаю его. При мысли о еще одном котенке или щенке, как тот, которого я взяла у Аниты, меня воротило. И он понимал, что именно это означает. Я стала ценить других выше его.
Где-то рядом зажужжал телефон. Я вытащила его из-под кучи сваленной на стуле одежды. Квартира была тесной и захламленной, о чем я повторяла Аните, когда она умоляла показать, где я живу. Вот и сейчас звонила как раз она.
— Ты где? Можно я к тебе приеду?
Я взглянула на Неро. Тот разинул рот, продемонстрировав мне светло-розовую глотку. Ее вид напомнил мне о чем-то, но о чем, я так и не вспомнила.
— Я сейчас немного занята.
— Со мной совсем беда, — Анита шмыгнула носом. Говорила она хрипло. — Беда. Я наконец-то решилась. Ушла от Бирка.
Затаив дыхание, я молча глядела в розовую глотку Неро.
— Мама помогать не хочет, — всхлипывала Анита. — Я сижу в машине. Мама говорит, у нас с Бирком есть нечто ценное, а я все порчу. Она меня и слушать не желает. Обвиняет меня в том, что я ему вру и думаю только о себе. Говорит, что Авроре нужен отец… — Она хрипло зарыдала, и где-то рядом с ней подала голос Аврора. Судя по звукам, Анита взяла дочку на руки и принялась успокаивать.
— Я не знаю, что делать, — плакала она. — Можно мы поживем у тебя несколько дней, а потом я уеду куда-нибудь?
Я открыла рот, чтобы сказать, что тут тесно и беспорядок, все, что говорила обычно. Представила, каково тут станет, когда здесь поселятся Анита с Авророй, на этих нескольких квадратных метрах, где уже прячется змея. Нет, невозможно. Потом я представила, как Анита с младенцем в руках сидит в машине, а по ее щекам течет тушь вперемешку со слезами. Если ей некуда будет пойти, то придется вернуться к Бирку. А он — что он тогда с ней сделает?
— Дай мне час, — попросила я.
* * *Я посадила Неро в сумку и отнесла его в свою старую квартиру, слушая его шипящие приказы. Я предала его. Разумеется, ему хотелось выбраться, он жаждал свободы, возможности охотиться и жить в согласии с природой. Ему ничто не мешало думать, что он волен поползти по траве и скрыться в лесу, хотя на самом деле, скорее всего, спустя пару дней просто застыл бы насмерть. Хотя воздух был весенний, по ночам вода замерзала.
Дверь была открыта; я вошла в коридор и сбросила обувь. В квартире висела тишина, даже музыки не слышно, а значит, Ингвара дома нет. А вот из гостиной доносился голос Эгиля. Тот похоже, говорил по телефону.
— Давно пора было, — сказал Эгиль, — сейчас я уверен в этом, как никогда.
В его голосе звенело воодушевление. Я заглянула в комнату и тихонько постучала по косяку.