Улей

– Не задумывался, зачем тюрьме такие выкрутасы? – вскользь спросил Винсент.
– Ну, не знаю. Все-таки там держат опасных преступников. Говорят, там террористы.
Предводитель «Невидимой армии» позволил себе холодную усмешку.
– Сколько терактов было в стране за последние десять лет?
– Э-э-э…
– Ни одного, – ответил он за Нико. – Так кого там держат? Не их государство боится, а нас, тех, кто снаружи и может что-то разнюхать. Руку на отсечение даю: там творится какое-то дерьмо.
  
Оба уставились на монитор другого компьютера, где отображалась трехмерная модель тюремного здания. Двухсотместный комплекс, занимающий площадь в девять гектаров. Да на всю Германию не наберется столько особо опасных…
– Знаешь, это забавно… – чуть позже пробормотал Винсент, не отрывая от экрана слегка воспаленных глаз. – Люди одержимы страхом и паранойей. Мы придумываем новые средства защиты, усложняем наш мир, замуровываем себя и свои ценности… но никогда, заметь… никогда не ждем удара изнутри. Почему-то он всегда должен быть извне. Это большая ошибка. В этом наше преимущество, Нико.
Нико слушал во все уши: Винсент всегда говорил что-нибудь интересное.
Внезапно в наушниках раздался голос Саида.
– Ребята, как слышно?
– Звучишь как музыка, – сказал Винсент.
– Мы уже в их системе безопасности. Слушайте внимательно. После того как вас провезут, мы, как и планировали, посылаем их камерам ложный видеосигнал. У вас есть примерно две минуты, чтобы пройти из гаража в здание. Когда будете там, мы возвратим трансляцию из гаража в нормальный режим.
– Отлично.
– Взломать их оказалось раз плюнуть, ты был прав, – хихикнул Саид. – И, что самое интересное, лазерных ловушек и детекторов движения там все-таки нет. Робот контролирует двери, видеонаблюдение и питание. Поэтому теперь у нас козырь в рукаве: доступ к обеспечению током. Обрубив его, мы, по сути, обрубим им все. Но это очень радикальный метод. Теперь еще раз о доступе: все входы и выходы управляются электронными ключами. Идентификация в служебные помещения проходит по биометрическим замкам: отпечаткам пальцев и сетчатке глаза. Мы можем через робота открыть вам эти двери, но потребуется время. И если захотите сами прогуляться, помните, что надо отделаться от охранника, который вас выгуливает. Что проблематично… – чуть помрачнел голос Саида.
На это Винсент только странно улыбнулся.
– Не забудьте закрепить видеожучки повыше на униформе. Если вы просто увидите что-то запретное, запись – уже компромат, и тогда не надо будет искать серверную комнату. Надеюсь, обойдется без инцидентов. Мы не сможем вас прикрыть в таком случае… И еще один момент…
– М-м-м? – спросил Винсент.
– Мы не видим видео из тюремных камер. В системе есть первый этаж, коридоры второго и третьего и периметр.
– Они не снимают заключенных?
– Либо нет, либо… я не знаю. Может, эти данные зашифрованы. Хотя весь «Прометей» у нас на ладони.
– Я разберусь на месте.
Саиду эта фраза не понравилась, как и Нико. В ней чудился какой-то подвох.
– Винсент, ты слышишь? Никаких рисков. Если там действительно ничего… На «нет» ведь и суда нет.
– Если мы застрянем там и не выберемся, как планировали… ты знаешь, что делать. Обрубай им электричество.
– Нет гарантии, что это даст вам шанс выйти. Ты ничего не можешь противопоставить летящей в тебя пуле.
И Саид временно отключился.
Нико хмурился, неотрывно следя за предводителем. У Винсента явно что-то на уме. Иначе откуда эти опасные светлячки в глазах и загадочные ухмылки?…
– За что ты мог бы умереть? – внезапно спросил тот.
– Я не хочу умирать.
– Ты всегда должен быть готов к смерти. Так за что, Нико?
Вопрос был так себе.
– Ну… может, защищая родных и близких.
– Хм-м-м, – протянул Винсент, явно не удовлетворенный ответом.
– Мама постоянно переживает. А еще у нее астма.
– Сочувствую.
Внезапно Нико врезал Винсенту по плечу и сердито заявил:
– Да ничего ты не сочувствуешь. Ты не знаешь, что это такое.
В ответ ноль реакции. Их вожак опять ушел в себя. С ним такое происходило: как будто контакты разъединялись.
– А ты? – тихо спросил Нико, чуть смутившись своей импульсивности. – За что умер бы ты?
Медленно Винсент повернул к нему голову, и в лице мелькнуло что-то отстраненное и пустое.
– За себя.
– А как же твои близкие?
– У меня их нет, Нико. Я все делаю только ради себя.
– А наше дело?
– Наше дело и есть я.
На часах было почти три часа ночи. Винсент резко встал, не обращая внимания на остолбеневшего младшего коллегу.
– Пора. Помнишь, что я тебе говорил?
– Да…
– Ну-ка повтори.
– Я ничему не удивляюсь, не спрашиваю, подыгрываю.
– Да. И меня слушаешься.
– Ага.
Нико едва поспевал за его широким быстрым шагом. На самом деле он понятия не имел, что у них за план. Винсент ничего толком не объяснил, только велел поддакивать да повторять. Откуда вообще взялся его информатор? С собой они взяли только один маленький компьютер, который предводитель намеревался как-то протащить внутрь и подключиться с ним к серверу, если они вообще доберутся до этой комнаты. Успех предприятия целиком и полностью зависел от поддержки ребят и везения. Потому что тюрьмы и военные объекты они еще не взламывали – ни дистанционно, ни, что уж говорить, буквально. Что если они облажаются?
Нико чувствовал себя не в своей тарелке. В мире комплектующих для компьютера он был королем. В обычной жизни ему всего лишь пятнадцать.
Они замерли между двух сосен, походивших на врата. Впереди маячила гигантская стена тюрьмы. Ни перелезть, ни подлезть. Поверху бежала колючая проволока. За ограждением вырисовывалось здоровое кубовидное здание.
Винсент скучающе глядел вперед и чего-то ждал. Внезапно послышался рев мотора, и вскоре навстречу вышел человек в серой форме. Выглядел как типичный военный: цепкий взгляд, топорная физиономия, скудная мимика.
Без объяснений он кинул им по пакету. Нико словил свой и вопросительно уставился на Винсента.
– Это форма, дурачок, – сказал предводитель, переходя на немецкий. – Как, ты думал, мы проберемся внутрь?
Охранник смотрел на них с легким подозрением, но терпеливо ждал. Неожиданно Винсент хлопнул его по спине и сказал:
– Спасибо, чувак. Для нас это полнейший трэш!
И он с дурацким смехом врезал по плечу и Нико. Тот вовсю напрягал уши, потому что на немецком говорил плоховато и без удовольствия.
– Мы просто тащимся по таким местам!
– Да, – неуверенно сказал Нико.
Интуиция подсказывала, что от него этого и ждали.
– У вас час, – сурово сказал охранник. – Я быстро покажу вам первый этаж, и вы валите. Ваши ребята уже контролируют систему видеонаблюдения?
– Ты знаешь, как мы работаем. Но хотя бы одну настоящую камеру покажешь? Ну, чува-а-ак… – заныл Винсент нетипичным для него развязным голосом.
– Посмотрим. И почему ты не сказал, что будет этот сопляк?
«Да они обалдели!» – подумал Нико.
– Такого возраста охраны нет.
– Он только выглядит зелено, – миролюбиво сказал Винсент.
Охранник зыркнул на него недобрыми черными глазами, и в ответ ему послали бесхитростную улыбку. В какой-то миг Нико подумал, что операция на грани срыва. Ох не зря Саид действовал на нервы, говоря, что Нико не впишется. Почему Винсент никогда никого не слушал?
На всякий случай парень поднял воротник серой тюремной куртки до самых ушей. Так же сделал и Винсент, пряча волосы, собранные в хвост. Если не присматриваться, то выглядели они под стать охраннику. К верхним пуговицам хакеры незаметно прикрепили микрокамеры, а портативный лэптоп Винсент мимоходом засунул куда-то под куртку. Свои вещи пришлось оставить под соснами.
  
– И что, никто не заметит, что ушел ты один, а возвращаемся мы втроем? – осмелился задать вопрос Нико.
– Да я проведу, не сомневайся, – бросил через плечо охранник. – Так что тебе, поц, лучше и дальше рожу в куртку прятать.