Улей

– Самое большое горе – всегда собственное, – наконец мрачно ответила она. – Я сейчас не на месте той женщины. В чем смысл таких сравнений?
На нее впервые взглянули с ощутимым интересом. Откинув куда-то в сторону клубок с нитками, гадалка хмыкнула:
– Поспорь еще со мной.
Рут ожидала, что она извлечет свечи и хрустальный шар, но Кларисса оставила на столе лишь колоду карт Таро и откуда-то взялся новенький планшет. Эта современная вещь в контексте их беседы смотрелась странно.
  
– Так, дату и время рождения говори. И город. Я просила приходить только с этими данными.
– Двадцать второе ноября… года. Шестнадцать пятнадцать. Кельн.
– Шестнадцать пятнадцать, – невнятно повторила Кларисса, увлеченно тыкая в экран планшета.
При этом ее ногти каждый раз издавали холодный стук.
«Ничему не удивляйся! – тарахтела Свенья. – Она о-о-очень современная женщина и страшно умная. Просто слушай ее. Она всего лишь на меня посмотрела и сразу сказала, что он на мне женится. И он сделал мне вчера предложение! Вот откуда ей это было знать-то, а?»
С логической точки зрения, все могло быть иначе. Кларисса – безусловно, хороший психолог, но та еще стерва. Любит устраивать шоу с метлой, а сама сыплет всякими клише…
Нет, как она узнала, что вокруг него столько женщин?
«Эй-эй-эй, она говорит вещи, которые могут быть правдой, о любом мужчине и любой женщине. Это игра на таких банальностях! Уходи отсюда, Рут, пока она окончательно не испоганила тебе настроение и не ободрала как липку…» – не унимались доводы разума.
Кларисса продолжала тыкать по экрану планшета.
– Не люблю я вручную составлять эти натальные карты. Спасибо технике… А! Готово. Милая, – вдруг ее тон опять сменился, окончательно вводя девушку в заблуждение, – теперь он звучал удивленно и как-то до жути рационально: – Ты привязана к своей прошлой карме. Южный узел в Раке в трине к Солнцу.
Рут взирала на нее, как рыба пялится на людей из аквариума, и молчала. А та вовсю вещала про Солнечную систему:
– Плутон у тебя в седьмом доме, это планета рока и страданий. Не быть тебе счастливой, так на роду написано…
Каждое слово ощутимо било по голове, и на смену первичному благоговению перед ее третьим глазом пришло глухое раздражение.
«Пошли эту перечницу в задницу и вали!» – уже орал внутренний голос, но Рут все ждала чуда.
Кларисса словно не замечала перемен в своей клиентке. Отодвинув планшет, она взялась за карты и небрежно смешала их.
– Тяни давай. Будем выяснять, что на тебе кроме кармической предрасположенности, чтобы быть неудачницей.
С унылым лицом Рут вытащила наугад две карты.
– Луна и Смерть. Порча на тебе, милая. О, смотри, Шесть кубков сама упала… Сглазили в детстве. Тяни еще… Императрица перевернутая. Женщина с двумя детьми. Дочки у нее. И глаз черный. Всех сглаживает. По тебе проехалась от души. Да и маме твоей досталось. Ее зовут Альма…
Вдруг Рут впервые почувствовала что-то вроде доверия, и она взглянула на Клариссу по-новому. Та облокотилась о стол, задумчиво разглядывая карты. Изображения ничего не говорили клиентке, зато гадалка явно видела в них больше чем просто картинки. Но сильнее всего Рут насторожило произнесенное имя.
Альма действительно существовала. Просто – бинго! – приз в студию. Знакомая ее матери, с двумя дочерьми, что примечательно. Этого Кларисса никак знать не могла.
– Мама твоя поэтому не вышла замуж. Ты тоже не выйдешь, пока на тебе порча от этой Альмы… Да уж, ну и женщина, – протянула Кларисса, выглядя заинтригованной и даже слегка восхищенной. – Завистливая, злая, но за детей своих убьет… Во всех видит их врагов. Вот и сглаживает… Тяни еще…
– Да так всю колоду можно выложить, – нервно усмехнулась Рут.
Ответа не последовало, гадалка впала в легкий транс. Взгляд уплыл, и только пальцы невесомо водили по картам. Вдруг на девушку поднялись ее помутневшие глаза, и Кларисса произнесла:
– На твоей личной жизни сидит большая черная кошка. Она не дает тебе пройти.
Образность слов усиливалась странным поведением. Гадалка медленно коснулась ее ладони и протянула с еле уловимым злорадством:
– А, вижу… вижу… Ты еще сама себя здорово отравила… негативными эмоциями. А Альма тут просто до кучи… Но себе ямы не роют, понимаешь? Ибо все ямы – это могилы.
Ее речь продолжала звучать, даже когда Кларисса замолчала. Ощущалось, будто ведьма сейчас прицельно и со вкусом плюнула ей внутрь.
– Ну что… надо снимать… Все могу, кроме кармического. Это ты заслужила. – Капля потустороннего шарма, на миг проглянувшая в ней, пропала, и опять появилась недовольная стареющая женщина. – И вижу еще… будет у тебя все-таки мужчина, особенный. Другого не дано. Сниму порчу от Альмы твоей – и потянутся к тебе парни. Но не задержатся. Потому что тебя как магнитом сквозь жизнь тащит к одному человеку.
Рут встрепенулась: ну хоть одно приятное пророчество.
– Он словно здесь и не здесь, – удивленно воскликнула Кларисса, с прищуром глядя на Рут. – Я вижу… перекресток. Где-то на перекрестке встретишь его. Но пока не понимаю, как… Странно.
Настроения гадалки чередовались с патологической быстротой. Ясновидение, похоже, граничит с шизофренией.
– А замуж я выйду? – напряженно спросила Рут.
Все-таки она была всего лишь девушкой, со своими девичьими заботами. Взгляд Клариссы стал прозрачнее, она словно читала ее жизнь в ее же лице.
– Нет, милая, не вижу у тебя брака. Тут ничего не поделаешь.
Рут опустила голову. Ее снова начала душить паника. Почти на все важные вопросы она получила решительное «нет», похожее на смачную пощечину.
– А дети? Дети будут? – еле слышно спросила она.
– И детей тоже нет, – покачала головой Кларисса. – Будет мужчина, я уже сказала. Но на вас обоих пелена. Вы где-то… между… Словно оба вычеркнуты из жизни…
Снова накатила необъяснимая паника. К гадалкам ходят, чтобы узнать, что все будет хорошо. А если все плохо, то это уже не поправить. В груди стала испуганно трепыхаться стая маленьких птиц, причиняя необъяснимую боль. На мгновение все звуки словно растворились, а потом вернулись с обостренной ясностью.
Как громко тикают часы в этой комнате… будто время ей отмеряют.
Кларисса вдруг подмигнула желтым глазом и заговорщицки спросила:
– Хочешь, приворожим твоего пупсика, по которому ты слезы льешь? Поиграешься, ну? Будет ходить за тобой как укуренный. – И ее голос вдруг засеребрился сладким искушением. – Спать не будет. Все бросит, чтобы рядом быть. Хочешь так? Я могу.
– Нет, приворот – это неправильно, – шмыгнула носом Рут.
– А мы ничего не нарушаем, – с очаровательной улыбкой развела руками Кларисса. – Тут нет никаких причинно-следственных связей, я имею в виду между тобой и этим мамсиком. А раз их нет, то нет и кармы. Значит, все можно. Пошалим?
Все можно.
Из палача ведьма превращалась в ярмарочного зазывалу.
Кларисса даже похорошела, словно одна мысль о «шалости» сделала ее на несколько лет моложе.
Рут глубоко вздохнула и сказала себе: «Так, хватит этого дерьма».
– Я пойду. Визит к вам был ошибкой.
Кларисса поскучнела и сказала:
– Сто евро за гадание.
Клиентка молча выложила деньги на стол и двинулась к выходу. Шаг был тяжелым. И выходила она из этой комнаты опустошенная и постаревшая.
– Да ладно тебе, – бросили ей вслед. – Поверь: если это судьба, то ничего нельзя сделать.
Отвечать не хотелось.
Как же надоели ее пророчества, походящие, по правде говоря, на обычное злопыхательство. Но казалось, чем больше Кларисса говорит, тем хуже все будет складываться. Слова гадалки точно обладали даром портить все, о чем шла речь.
  
– И еще обиделась на меня, смотри-ка. Правду надо уметь принимать! Я тут не шучу. Это ты у нас как клоун в цирке ломаешься и не понимаешь, что все вокруг ржут над тобой!
– Да шла бы ты, хамка старая! – не выдержала Рут. – Крутись сама в своей карме.