Дорога домой

– Именно. Это четвертый лифт.
– Почему Speakeasy? – спросил он.
– Во времена сухого закона алкоголь в барах наливали только в подсобных помещениях. И потайные двери в эти комнаты открывались, если клиент тихо называл бармену кодовое слово, поэтому speak easy – говорить шепотом.
– И какой же код открывает этот лифт?
Хорошо. Он не торопился с интересовавшим его вопросом: И куда же идет этот лифт?
  
Джулс знал, что она закроется, если он слишком быстро перейдет к сути дела. Что она почувствует себя дешевкой, которой воспользовались, – как девушка, слишком быстро позволившая кавалеру на первом свидании поцеловать себя и дать волю рукам.
– Между тем внедрившееся в определенных кругах понятие Speakeasy до сих пор означает любое тайное заведение.
– О каких кругах мы говорим?
Она услышала рядом с собой шорох: наверное, лиса или кабан рылись в снегу в поисках пищи.
– О тех, где боль в почете.
– Вы уже пользовались этим лифтом?
Джулс продолжал аккуратно, почти на ощупь задавать свои вопросы, пока Клара, с острой болью в селезенке и лодыжке, неуклюже шагала вниз – всего несколько метров оставалось до Тойфельсзеешоссе, на котором, к счастью, не было ни одного автомобиля. Только абсолютно асоциальный ублюдок не остановился бы в такую погоду, увидев ее. А что ей ему сказать? «Я в порядке, у меня все хорошо. Просто люблю гулять в метель вся в крови и с подвернутой лодыжкой».
– Да, – ответила она на последний вопрос Джулса.
Да, пользовалась.
– В двадцать три часа двадцать три минуты, как Мартин мне и сказал, дверь открылась. Бесшумно.
– Кто такой Мартин?
– Подождите. Вы скоро с ним познакомитесь, – сказала Клара и принялась рассказывать Джулсу историю, не с которой все началось. Которая, возможно, даже не возвестила о начале ее конца. Но определенно обозначила поворотный момент, с которого уже не было пути назад. Тогда, когда она пересекла порог Зла и вошла в тот лифт, катапультировавший ее в мир еще более страшный, чем она рисовала себе в самых жутких кошмарах.
 
7
 
Клара
Несколькими месяцами ранее
– Надень что-нибудь в деловом стиле, – сказал Кларе Мартин. – Темно-синий костюм с юбкой-карандашом и белую блузку под блейзер. Лодочки «Прада», никакого открытого носка, никаких высоких каблуков. Ты должна выглядеть так, будто только что с совещания.
Она знала: он стеснялся, что его жена «всего лишь» медико-технический ассистент в психиатрическом кабинете, а не бизнес-консультант или адвокат.
– Значит, неброские украшения, часы Chopard, которые я купил тебе в Стамбуле, нитка жемчуга, подходящие к ней сережки.
Она послушалась Мартина, как всегда. За семь лет их отношений, три из которых как-никак были легализованы свидетельством о браке, она научилась не задавать слишком много вопросов. А просьба одеться «в деловом стиле» – по сравнению с другими его желаниями – была безобидной; в принципе, даже приятной. В прошлый раз она должна была надеть ботфорты и юбку из латекса, чтобы встретиться с ним в порно-казино на площади Аденауэр-плац. В сравнении с этим роскошный отель Le Zen был раем на земле.
Так думала Клара. Хорошо зная, что ворота в ад мог открыть и ливрейный паж с обаятельной улыбкой, который указал путь по выложенному китайским мрамором полу через весь холл к лифтам. Где она вошла в одну из кабинок. В четвертый, очевидно секретный лифт Speakeasy, освещение в котором было таким приглушенным, что требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к сумеречному свету.
Старая, – подумала Клара, когда в зеркале лифта проступили контуры ее лица. – Морщинистая и бесформенная.
Мартин говорил ей это каждый день. После рождения Амели он неустанно указывал ей на последствия беременности и проклинал слабость ее характера, потому что она не могла от этих последствий избавиться.
Дверь открылась на 20-м этаже.
С дрожащими коленями Клара шагнула в пахнущий пачули отельный коридор, который на отельный коридор абсолютно не походил. У нее возникло впечатление, что на лифте она попала прямо в многоэтажный пентхаус класса люкс. Полуизогнутая, абсурдно широкая лестница из деревесины ценных пород поворачивала перед огромной, выше человеческого роста, картиной маслом, на которой был изображен седой беззубый китаец, и вела на галерею. На первой лестничной площадке справа и слева возвышались цилиндрические полутораметровые вазы с гигантскими подсолнечниками, каких Клара никогда не видела.
Между ними, словно только что спустившись с подмостков, стояла улыбающаяся фея – по крайней мере, это одетое во все черное создание с идеальным весом произвело на Клару именно такое впечатление.
– Добрый вечер и добро пожаловать в V.P., меня зовут Лузанна, – улыбнулась фея. Она произнесла буквы по-английски, что отдаленно напоминало V.I.P. – Как хорошо, что вы пришли. Вы уже были у нас?
Клара помотала головой, смущенная красотой администратора. Молодая, с большими темными диснеевскими глазами, которые вызывали у мужчин инстинкт защитника и давали понять каждой женщине, что та бессильна, если Лузанне захочется соблазнить ее мужа.
Внутри у Клары кольнуло, потому что это напомнило ей собственную жизнь; когда студенткой после учебы она подрабатывала на ресепшен адвокатской конторы на Кудамме. Как с улыбкой встречала каждого клиента, предлагала кофе и просила занять место в комнате ожидания, если адвокат или нотариус были на встрече. Там она познакомилась с Мартином. Тогда она еще чувствовала себя такой же самоуверенной и свободной, как Лузанна, чья фигура излучала гордость и сдержанность, которые давали понять каждому гостю, что это ее временная работа и вообще-то у нее более высокое призвание.
Падать с облаков очень больно, – подумала Клара и в следующий момент удивилась просьбе Лузанны:
– Если вы впервые почтили нас своим визитом, я попрошу вас заполнить нашу членскую анкету.
Лузанна повернулась, и Клару впечатлил глубокий вырез ее платья на спине.
– Пожалуйста, следуйте за мной.
Она привела Клару к мраморной, доходившей до груди колонне рядом с одной из ваз с подсолнечниками. На ней лежал кожаный футляр – Лузанна уверенно раскрыла его, достала мягкий конверт и протянула Кларе вместе с фарфоровой перьевой ручкой Montblanc.
– Вы уже выбрали уровень?
Уровень?
Она пожала плечами.
– Не переживайте, вы можете поменять цвет в любой момент.
Цвет?
Дрожа, Клара попыталась открыть конверт, но в этот момент кто-то вырвал его у нее из рук.
– Не нужно, дорогая. Я уже уладил за тебя все формальности.
Она испуганно обернулась. Словно выпрыгнув из потайной комнаты, Мартин оказался вдруг рядом с ней. Конверт (С заявлением на членство? Зачем? Это какой-то клуб?) был теперь у него в руке, а сам он лукаво улыбался. Свежевыбритый, после душа, седые волнистые волосы напомажены воском, он источал такой же приятный запах, как во время их первой случайной встречи в адвокатской конторе.
– Можно тебя на минутку? – сказала Клара, изобразив жалкое подобие улыбки, и указала на дверь, из которой Мартин, вероятно, только что появился. Рядом с лифтом располагались туалеты, там в проходе им никто не должен помешать.
Мартин покачал головой.
– Поговорим после, тогда у нас будет больше пищи для разговора. – Он взял ее за руку, сдавив сильнее, чем было необходимо.
Кивнул Лузанне и повел Клару наверх.
– Что здесь происходит? – прошептала Клара.
Мартин кивнул, словно она задала умный вопрос, но ничего не ответил, а положил ей ладонь на лопатку и, нежно подталкивая, повел дальше.
  
– Я серьезно, Мартин. Что ты опять задумал?
– Только не будь занудой, – услышала она его веселый голос у себя за спиной.
Наверху лестницы галерея переходила в коридор с серым ковровым покрытием, который вел к большой черной двери в дальнем конце. На ней была нарисована красная буква пи.