Развод в 45. Я не вернусь (СИ)

Но я не позволю ему втоптать себя в грязь. 
Не буду молча наблюдать, как Костылев выставляет себя отцом года! 
Участковый неуверенно переминался с ноги на ногу, потом покосился на Торопова:
– Протокол-то составлять будем, Фёдор Григорьевич? Мальчик, выходит, несанкционированно покинул учреждение. Формально это административка. 
Тот перевел на него взгляд.
– Я сам разберусь. Спасибо, Иван.
  
– Ну, как скажете… – нехотя кивнул полицейский. – Только вы уж тогда возьмите ответственность на себя.
– Уже.
Полицейский бросил на нас с Алексеем короткий внимательный взгляд и развернулся к машине. Через секунду уазик заурчал и медленно покатился прочь, оставляя за собой облако пыли.
Торопов повернулся к нам, лицо оставалось непроницаемым.
– Пройдемте в мой кабинет. 
Алексей приподнял брови, но шагнул следом. Я шла за ним. Наша процессия поднялась на второй этаж, прошла через строгую приемную и оказалась в небольшом продолговатом кабинете. Скромном, без вычурной роскоши. Массивный стол, кожаный диван у стены, стеллажи с папками. На стене висела карта России, а еще портрет президента. Пахло кофе и каким-то едва уловимым ароматом. Мужским парфюмом, слегка будоражившим рецепторы. 
Торопов указал на стулья перед столом. Алексей тут же уселся на одном из них, закинув ногу на ногу и откинулся на спинку с видом хозяина положения. Я села полубоком, держа спину прямо. Торопов занял место за столом, сцепив пальцы перед собой на столешнице. 
– Так в чем, собственно, дело? – Алексей первым нарушил молчание. – Простите, конечно, но что за нововведения у вас в районе? Теперь администрация лично разбирается в семейных дрязгах?
Он сощурился, повернув голову ко мне, и в его голосе зазвучали ядовитые нотки:
– Или я что-то упустил и ты тут на особом счету?
Краска бросилась в лицо, зато по телу побежал озноб. Алексей не упускал возможности унизить меня и уколоть. Но ответить я не успела.
– Гражданин Костылев, – произнес Торопов спокойно, но в голосе явственно прозвучала сталь, – если вас интересует, почему я этим занимаюсь, то ответ прост. Мне небезразлично, что происходит в моем районе.
Алексей на мгновение сник, но тут же выпрямился, пытаясь сохранить браваду.
– Ну что ж, давайте разбираться. Только что тут разбирать? Наш сын действительно сбежал из лагеря, но я к этому не имею никакого отношения. У нас с супругой… так сказать… семейные неурядицы… И сын решил меня проучить. И думаю, он сделал это с ее подачи!
– Это как понимать? – уточнил Торопов, сурово сдвинув брови.
Алексей продолжал, не замечая скепсиса в интонациях, а вот я заметила и украдкой поглядела на главу.
Интересно…
– А так, – распалялся Алексей, – сын вышел из семейного чата и внес меня в черный список. Я ничего не знал о его передвижениях. А мать осталась с ним на связи и не проконтролировала, где он и что с ним. Так что полицейского зря отпустили. Протокол бы не помешал… 
– Ты... – я едва держалась, сжимая кулаки, мне хотелось броситься на свою защиту.
Но Торопов приподнял ладонь, останавливая меня, его взгляд по-прежнему был направлен на Алексея.
– Ясно, – заключил он. – То есть, с ваших слов, полная ответственность лежит на матери подростка, а вы ни при чем?
И сказано это было так, что я сразу поняла – Торопов не на стороне моего мужа. Он посмотрел на него таким взглядом, что даже у меня побежали по спине мурашки.
– Так и есть. Нужно составить протокол… 
– Вы будете меня учить, как мне работать? – жестко перебил его Торопов.
Алексей сразу стушевался, стал поправлять на себе пиджак.
– Нет, я…
– Вот что, – заговорил снова глава, – никакого протокола не будет, как бы вам этого ни хотелось. У меня нет никаких сомнений в том, что Лидия Анатольевна отлично исполняет свои материнские обязанности.
Алексей сначала медленно моргнул, потом резко подался вперед, его пальцы вцепились в подлокотники кресла. 
– Значит, так? Отлично исполняет… А что еще она исполняет? Мне вот всё же интересно, почему глава района так внезапно вмешался в дело? – Он повернулся ко мне, и в его взгляде проскользнула злость. – А, Лид? Объяснишь? Это что за цирк? Ты, я смотрю, не теряешь времени даром. Уже местного начальника в оборот взяла? 
Сердце ухнуло в пятки. Язык прилип к небу. Я сглотнула, но горло было сухим, будто я наглоталась песка. Но не успела ничего сказать. Ни возмутиться, ни пристыдить мужа. Зато Торопов, слегка приподняв бровь, смотрел на Алексея в упор. 
– Не судите по себе, – произнес он спокойно.
Алексей замер. На секунду в кабинете повисла тишина. Я видела, как на его лице сменяются эмоции, одна за другой. Сначала шок, потом недоумение, а зачем растерянность. Он явно гадал, откуда Торопов знает о нашей ситуации. И явно не ожидал, что кто-то посмеет поставить его на место.
А я… я сидела, сжимая руки на коленях, и чувствовала, как внутри зреет благодарность тому, кто вступился за меня. Хоть я этого не просила. И не понимала, откуда Торопов в курсе о нашей семейной жизни. 
Это напрягало и пугало. Но вместе с тем душу грело оттого, кто-то, пусть чужой человек, меня защитил. 
Алексей наконец нашелся с ответом.
– Я сюда пришел нотации слушать? – прошипел он.
Торопов медленно откинулся в кресле. Он полностью владел ситуацией. 
– Отчего же? Хотя… вам бы не помешало. 
– Позвольте! – взвился Алексей, метнул на меня взгляд. – Лида! Еще раз спрашиваю – я чего-то не знаю? 
– Я…
– Вы знаете всё, что вам нужно, – пророкотал Торопов, – будьте добры при женщине не переходить границы. 
– Что? – переспросил он сипло. Лицо перекосило.
Торопов даже бровью не повел.
– Я сказал, будьте добры вести себя уважительно с вашей супругой, – спокойно повторил Торопов. 
– Да что это вообще такое?! – рявкнул Алексей. – Почему вся деревня в курсе нашей личной жизни?! Почему мне тут указывают, как себя вести?! Что за сельский комитет по морали?! Ты уже успела нажаловаться на меня в администрацию, Лида?! 
Торопов не шелохнулся.
– Не вся деревня, – ответил он невозмутимо. – Но мы приходимся друг другу соседями, а еще Лидия Анатольевна принимает активное участие в жизни деревни. 
Я вспыхнула. Всё это время мне казалось, что глава игнорирует меня, а он… Он, выходит, следил за мной? 
А ведь казался таким отстраненным, равнодушным.
А сам, оказывается, был в курсе каждого моего шага.
Я подняла на него глаза.
И он посмотрел в ответ. Глубоким, долгим взглядом, от которого внутри что-то ожило. Между нами что-то рождалось. И это что-то не поддавалось простому объяснению. Либо я боялась дать этому название. 
– Да что здесь происходит?! – рявкнул Алексей, в голосе зазвучали панические нотки. – Что между вами?! Кто он тебе, Лида? 
Лицо Торопова окаменело. 
– Придите в себя. Это последнее предупреждение.
Алексей замер в кресле, губы поджались, ноздри раздувались от гнева, но он молчал. 
Торопов повернулся ко мне.
– Лидия Анатольевна выразила готовность участвовать в восстановлении местной школы. У нее есть мнение, как успеть это сделать до первого сентября. И, как глава района, я намерен это мнение выслушать. Если я и проявляю личное участие, так это только потому, что Лидия Анатольевна с первого дня приезда вовлеклась в жизнь деревни. Я правильно понимаю? – обратился он ко мне и посмотрел прямо в глаза. 
Таким внимательным, пронизывающим взглядом, что я на миг забылась. Потерялась. Забыла, что здесь мой муж. Что совсем не знаю этого человека. Что он говорит такие вещи, которые я не понимаю. 
Моя голова загудела.
  
Откуда он знает?
Мысли метались. И тут меня осенило. Раиса. Конечно же, это она. Она же со всеми болтает, разносит почту, ходит по всем домам. Вот кто всё рассказал Торопову. Гнев горячей волной подкатил к горлу. Но потом он схлынул. Я вспомнила, как она поддержала меня, нашла нужные слова. Наверняка в ее желании поделиться новостями с главой не было злого умысла. Она просто хотела помочь.