Горькое дыхание джунглей (СИ)

— В смысле нет? Совсем? А Маугли? Разве он не с тигром дрался?
— Маугли жил в Индии. Там в джунглях бегают тигры. В Африке — нет.
— Так это в XXI веке, но мы ведь в семнадцатом, — возразила Элен, — может быть в XVII веке, они тут жили?
— В XVII веке тигров в Африке тем более не было. Их далёкие предки покинули этот континент пару миллионов лет назад.
— Алекс, ты меня совсем запутал. Почему тем более?
  
— Потому что один гаврик открыл в ЮАР заповедник и решил создать популяцию диких тигров. Где-то там же китайцы этим занялись, так что в XXI веке тигры в Африке существуют.
— Странно, — проговорила Элен задумчивым голосом, — а мне казалось, что Тарзан тоже охотился в джунглях на тигров.
— Нет, не охотился, — ответил я и рассмеялся, — и ещё больше скажу, раз ты такая невежа. Явилась в Африку и даже не удосужилась хоть что-нибудь узнать о ней. Тарзан не мог охотиться в джунглях на тигров, потому как здесь на самом деле нет ни тигров, ни джунглей.
— Что значит нет джунглей? — бедная Элен, аж разволновалась, — а мы целый месяц где находимся? И разве ты сам не говорил про джунгли?
— Говорил, — согласился я, — потому что само название джунгли с подачи Киплинга прижилось, но поверь, специалисты их так никогда называть не будут. Вспомни, как на английском произносится? Тропические дождевые леса и честное слово ума не приложу, почему их так называют, ведь они растут в экваториальной зоне.
Я впихнул в себя ещё одну ложку плова, тщательно прожевал и, закрыв котелок, расслаблено вздохнул.
— Ладно, уговорили, я в кабину, кто из вас со мной, выбирайте.
— А действительно, почему, — спросила Элен, но по этому поводу ей никто не ответил. Я не удосужился поинтересоваться в интернете. Для командировки мне это необязательно было знать. И африканка, судя по всему, тоже была без малейшего понятия, хоть и выросла на Чёрном континенте.
— Я к малышне, — заявила Дженни и поднялась на ноги, — автомат взяла и бинокль. Алекс, посветишь фонариком?
К малышне, я про себя усмехнулся, там в довесок Лазарева дрыхнет.
— У меня только пистолет и тяжёлый прибор, — проговорила Элен, — готова идти.
Я включил фонарь и посветил под ноги. У меня вообще только фонарик и котелок. Ну и кобура с Макаровым, куда ж без него.
В кабине было гораздо уютнее и, главное, мягко. Элен подтолкнула меня на пассажирское сиденье, а сама, закинув ноги под руль, скрутилась калачиком, положив голову мне на колени.
— Ты уже классно поспал, — проговорила она сонным голосом, — не возражаешь, я тут прикорну? — и тихо засопела.
Я до рассвета так и просидел в некоем пограничном состоянии между сном и явью. Эдакое сумеречное, почти коматозное. Вроде спал, а вроде всё вокруг видел и слышал. Наверняка полудрёма, видеть в темноте я точно ничего не мог.
Элен что-то проворчала, когда приподнял её, чтобы выбраться на улицу, но я лишь улыбнулся и, убрав волосы с лица девушки, коснулся губами её щеки.
— Колючий, — она улыбнулась словно в ответ, и, не раскрывая глаз, перевернулась на другой бок.
Я провёл рукой по щетине и вздохнул. Ещё бы, не брился несколько дней. Открыв бардачок, достал несессер Жоржа, который пристроил под свои нужды.
Едва я закончил принимать водные процедуры, дверь салона громко лязгнула, и Лазарева, выбравшись на улицу, зевнула во весь голос, совершенно не обращая внимания на то, что народ ещё спит. Приподняла правую ногу и то ли страдая от чрезмерного метеоризма, то ли наглоталась воздуха вчера во время вечерней прогулки со своей коровой, но выдала такой затяжной пушечный залп, глядя с улыбкой мне в глаза, что мгновенно доказала, желудочно-кишечный тракт у неё работает нормально.
Ещё одна причина, чтобы расстаться с этой сладкой парочкой. Корову или козу, я надеюсь мы, и так отыщем на просторах Африки, но вот чтобы избавиться от старушки, готов приплатить.
Газовая атака рядом с открытыми дверьми автомобиля не прошла даром, и дети, негромко ворча, потянулись на улицу. Даже Элен из кабины высунулась узнать, что произошло.
— Лазарева встала, хвостик задрала, — ответил я, забрасывая несессер в бардачок.
— Опять, — возмущённо выдавила Элен.
— Надеюсь, в последний раз, — ответил я, — сейчас позавтракаем, и я бабульку передам в надёжные руки. А то уже видеть не могу.
— Да, — Дженни, выбравшись на улицу, потянулась, — а чем котят кормить будем?
— Мясом, — отрезал я, — потому как если они будут требовать только молоко, проблемы будут не у нас, а у них.
— Да ладно, мы ведь отсюда не завтра уезжаем, — возразила Элен, — может, договоришься с племенем, кто у них там главный, на поставку молока или отдадим котят Ние, пока строить плавсредство будем.
— Или так, — согласился я, — потому как терпеть выходки этой дамы я больше не намерен.
— Аналогично, — согласилась блондинка, выбралась на улицу и глянула на телефон. И тут же со вздохом процедила сквозь зубы, — семь часов утра, в жизни так рано не просыпалась, а тут уже привыкать стала, кошмар какой-то.
После завтрака я дал ценные указания своим девочкам, напомнил про рацию, про охрану и мы тронулись. С собой взял Калаш, в котором магазин под завязку. Подсумок закрепил на ремне и кинул туда ещё два, но зарядил их только наполовину. Когда война случится неизвестно, а за это время пружины могут полностью просесть. Но дополнительно положил две снаряжённые обоймы в нагрудные карманы горки. Потому, как говорил наш полковник: «Эти карманы не предназначены для ношения сигарет и презервативов, а именно для патронов. Вы находитесь в армии, а не в борделе». В оставшиеся два пустых места для магазинов всунул два ИПП. Пусть лежат на всякий случай. Мало ли что может случиться, об этом вообще давно следовало озаботиться. Под правую руку открытая кобура с Макаровым на поясе спереди, а под левую — сзади, учитывая, что именно для левши, кобуру в автомобиль ни один упаковщик не озаботился положить.
Все остальные, наоборот, скинули с себя всю одежду, и даже набедренные повязки отказались одевать. Ну ладно дети. А вот Таонго и Акоко вместе с Нией меня явно провоцировали своими обнажёнными телами. Единственный плюс, бабка Лазарева. Глянешь на неё, если почувствуешь внезапный позыв и никакого возбуждения в помине.
Мобуту с тяжёлым вздохом отдал мне нож, но тут же поинтересовался, как долго я собираюсь находиться на этом месте? И очень тихо, на ушко, попросил перед отъездом обязательно с ним попрощаться. Я кивнул и, приложив правую руку к сердцу, пообещал.
Они шли в своё племя и как сказала Ния, для того чтобы встретить своих соплеменников, нельзя быть прокажённым. Это я так записал себе в блокнот после объяснений, что о них могут подумать, как об испорченных чужим духом.
На самом деле, как объяснила дочь вождя, это не совсем их племя. Здесь была огромная колония, говорящая на одном языке и, в которой находились потомки древнего рода, прожившие на этом месте не один десяток лет. Когда-то разрозненные части батутси примкнули к ним, остальные разошлись по континенту, выискивая себе более плодородные места. И если бы не мезабы, умудрившиеся собрать вокруг себя десятки воинственно настроенных отморозков, наверняка Африка могла превратиться в богатую и процветающую страну.
Но всегда и во все времена кто-то хотел жить хорошо, иметь рабов, наложниц и главное — поменьше работать. Вспомнить Александра Македонского. Пришёл, увидел, победил. И, конечно, забрал всё, что понравилось. Чем не мародёры? Не согласных с режимом развесить на деревьях, в случае с Африкой съесть.
— Не задерживайся там, — тихо шепнула Элен, рассматривая чернокожих девушек, — а то они с таким энтузиазмом на тебя смотрят. Так что будь поосторожнее, чтобы не уволокли, — и, словно невзначай прильнув ко мне, поцеловала в щёку.
  
— Не уволокут, — пообещал я.
— Надеюсь, — кивнула она, — ведь мы ждём тебя, не потеряйся.
Вот сказала, потеряться. Потеряться здесь было сложно. Слева — плотная стена бамбука, справа непроходимые джунгли и между ними открытая местность, которую ни степью, ни саванной не назовёшь. Голая земля без травы и даже без единого самого захудалого деревца. Так и топали, поднимая чёрную пыль в воздух.