Орчиха в свадебной фате (СИ)
— Орисса Барбра, быстрее сюда! — оглядываясь в поисках очередного страшилища, внезапно услышала я. — Тебя хочет видеть орис Ор-Тунтури!
Я быстро развернулась и обнаружила у себя за спиной одного из помощников целителей — это он прибежал за мной.
— Хорошо, веди! — кивнула и пошла следом, на ходу раздумывая о том, что мне еще предстоит искать в этой мешанине тел фамильную экку Ор-Тьюндеров.
Парень, явившийся по мою душу, привел меня к одной из лекарских повозок. Прямо на земле подле нее, на расстеленном поверх травы плаще, живой горой лежал командир отряда охраны. Его грудь была исполосована и разворочена когтями-лезвиями какого-то хунгра. Воздух с хрипами и кровавой пеной вырывался из тонких губ.
— Почему его не спасают? Где ваши хваленые лекари?! — возмутилась я, опускаясь на колени у головы орка. Прикоснуться к командиру я не посмела.
— К сожалению, к обозу приписано всего три лекаря, и ни у одного из нас не хватит целительной магии и навыков, чтобы справиться с такими ранениями, — пояснил мальчишка, который сопровождал меня к командиру.
— У меня мало времени, Барбра, — Тун был еще в сознании и явно торопился сказать что-то важное. — Ты — единственная из моего народа, кто может выполнить мое поручение.
— К-какое поручение? — запнулась, насторожилась я.
— Ты должна взять мои мечи, мое вознаграждение и доставить все это главе рода Ор-Тунтури… Ты расскажешь моим родным о том, где и как я погиб.
— Н-но я… — тут же попыталась возразить командиру, — даже не знаю, где живет твой род, и мне не приходилось никогда приносить такие ужасные вести! Я не знаю, как я смогу такое произнести!
— Ты сможешь, Барбра. Это долг чести для любого орка, ставшего свидетелем гибели боевого товарища…
— Но есть же орис Ор-Сквири! Он наверняка лучше справиться с таким поручением!
— Он не сможет… Ему предстоит вместо меня сопровождать следующий лекарский обоз.
Ор-Тунтури захрипел как-то особенно громко, и мне показалось, что он сейчас, на моих глазах, испустит дух. Привязаться к мужчине я толком не успела, но все равно что-то в моей груди болезненно сжалось. Одновременно стало стыдно за себя: я что — собираюсь отказать умирающему в последней просьбе? Фу! Не ожидала от себя такой черствости и черной неблагодарности! Он-то обо мне заботился, как и положено хорошему командиру.
— Поверь, Барбра, если бы я мог — я ни за что не уступил бы тебе эту честь! — оказывается, пока я препиралась с Туном, Ор-Сквири тоже пришел, чтобы проводить своего старшего товарища в последний путь. — Почему ты снова пытаешься уклониться от того, от чего не посмел бы отказаться ни один наемник?
Ой! Неужели я выдала себя?! Мне ни в коем случае нельзя показать, что я не такая, как они, что я ничего не знаю об этих орочьих традициях и долгах…
— Я не отказываюсь, Тун! — поймав взгляд умирающего, горячо заверила я. — Мне просто казалось, что орис Ор-Сквири больше достоин такого доверия…
— Хорошо… ты и правда не могла знать, что у него будет другой долг чести — завершить мое дело… — теперь Тун уже не хрипел, а едва слышно постанывал, а слова у него и вовсе выходили почти беззвучными, но мне как-то удавалось прочесть их по его губам. — Мой род живет в Южном округе Олифгруфа. Главное, доберись туда, а там тебе любой подскажет, где искать дом главы рода.
— Почту за честь известить твой род о твоей славной гибели, орис Ор-Тунтури, — смиренно и почтительно склонив голову, произнесла я.
— Теперь я спокоен… — прохрипел орк и… перестал дышать.
Я сидела подле него на коленях и не знала, что мне делать дальше.
— Прощай, друг и командир, — присев рядом со мной, Ор-Сквири протянул руку и опустил веки командира, потом положил на каждый глаз по аргу. Серебряные монеты были довольно большими, тяжелыми и полностью заслонили глазницы усопшего. — Вставай, Барбра, и следуй за мной. Я должен отдать тебе мечи командира и его мешок с монетами.
— Мне бы еще свою экку отыскать, — промямлила я неловко.
— Не волнуйся. Твою дубину найдут и принесут другие солдаты. Тебе не обязательно возвращаться на поле боя.
Это была хорошая новость.
В полутьме, в горячке боя, я почти не видела ни ран, ни крови, и это, похоже, спасло меня от естественных проявлений страха и отвращения в виде тошноты и рвоты… Хватит с меня того, что видела, как умирал Тун. Удивительно, что я не потеряла сознания прямо здесь, возле его уже начавшего остывать бездыханного тела.
Ор-Сквири поднялся первым, протянул мне свою огромную когтистую ладонь. Я приняла ее и с трудом выпрямилась: все тело начинало ломить от усталости. Побрела вслед за широко шагающим орком.
Он оглянулся и замедлил шаг.
— Вижу, ты скорбишь по командиру, Барбра. Поверь, я разделяю твою скорбь. Мне тоже тяжело терять Туна. Он был мне… как старший брат. — И без того низкий голос Ор-Сквири совсем охрип и едва заметно дрогнул.
Неожиданно для себя я поймала и сжала его ладонь. Он легонечко пожал мои пальцы и выпустил. В глазах его мелькнула и тут же исчезла влага.
— Пришли, — подошел он к одной из повозок. — Вот походная ташка командира, а вот — его мечи. Их надо очистить от крови врагов. Будешь протирать и полировать свой клинок — заодно поухаживай и за оружием командира. Негоже оставлять его в таком виде…
Ох, ну вот! Еще одна незадача: если бы я еще знала, как положено чистить все эти железяки! Придется подсматривать, как это делает кто-то из моих товарищей-бойцов и пытаться повторить за ним… Эта новая забота как-то удачно отвлекла меня от воспоминаний о столкновении с хунграми.
Ор-Сквири принял на себя командование, расставил вокруг лагеря новых часовых — я, к счастью, в их число не вошла. Но оказалось, что работы в лагере хватало и без того. Мне пришлось забыть про натруженные ноющие мышцы и наравне с другими перекладывать на повозки новых раненых и их вещи, перегружать различную кладь.
Наконец, порядок в обозе был восстановлен, обозный повар развел костер и повесил над ним два котла — для каши и для травяного чая.
Мои товарищи, выжившие и уцелевшие, достали ветошь, специальные ремни и принялись чистить и править свои мечи. Понаблюдав за ними, я решила, что принцип, в общем, понятен, отошла подальше и, отыскав в ташке командира ветошь и ремень, тоже приступила к делу.
Пока я обрабатывала мечи Туна — все шло неплохо. Мне даже удалось не пораниться и не попортить об их лезвия свои когти.
Но затем я вспомнила про клинок, который нечаянно «увела» у трибуна Виатора, решила привести в порядок и его тоже, и вот тут меня ожидал очередной сюрприз…
Глава 8. Секреты живого оружия
Что я знала о холодном оружии в своей прошлой, земной жизни? Да только то, что оно существует! Ну, и что японские мечи чем-то сильно отличаются от шпаг, которыми фехтовали мушкетеры во главе с Д’Артаньяном. Зато я умела разбирать и чистить свою флейту.
Тем не менее, взяв в руки клинок трибуна после того, как познакомилась с мечами Ор-Тунтури, я сразу почувствовала разницу. Не думаю, что у Туна было плохое оружие. Однако оно однозначно не шло ни в какое сравнение с клинком, который я держала в руках теперь.
Даже сейчас, не в горячке боя, своими хищными формами он словно просил вражеской крови. Его рукоять лежала в моей ладони так удобно, будто создавалась специально под мою руку. Лезвие клинка было абсолютно чистым: казалось, ни одна капля вражеской крови, ни единый клочок плоти или волосок не сумели удержаться на зеркально-чистой плоскости клинка. Бритвенно-острые кромки лезвия оставались настолько острыми, что, кажется, были способны разрезать даже взгляд.
Единственное, что изменилось после боя и смущало меня — это что клинок выглядел потускневшим, словно лишился внутреннего сияния, погрустнел и поблек.
Мне вдруг тоже стало грустно. Захотелось поговорить с оружием — как, бывало, разговаривала я со своей флейтой, приводя ее в порядок после длительной репетиции или концерта.