Изолиум. Невозвращенцы

Когда все члены Совета заняли места, Головин поднял голову от экрана. Взгляд директора скользнул по лицам присутствующих – оценивающий, холодный, безжалостный.
– Начнём, – коротко произнёс Головин, и этого оказалось достаточно, чтобы приглушённый шёпот мгновенно стих. – Полковник Овсянкин, доложите о ситуации.
Овсянкин сделал шаг вперёд, расправил плечи ещё сильнее.
– В три часа пятнадцать минут ночи сработала система безопасности в продовольственном складе сектора C-12, Сырой Пояс. Сигнал тревоги поступил с опозданием в сорок две секунды, что указывает на преднамеренное вмешательство в систему оповещения.
  
Полковник говорил чётко, по-военному сухо, не растрачивая слов на эмоции. Слова падали в тишину зала тяжело, с эхом, не оставляя места для возражений.
– Группа быстрого реагирования прибыла на место через шесть минут после получения сигнала. К этому времени нападавшие уже скрылись. На складе обнаружены трое сотрудников охраны в бессознательном состоянии, со всеми признаками воздействия Сонников. Похищено восемьдесят четыре контейнера с высококалорийными пищевыми брикетами, двенадцать канистр с питьевой водой, медикаменты из аптечного отсека.
Головин слегка наклонил голову, слушая доклад. Лицо оставалось непроницаемым, но пальцы правой руки едва заметно постукивали по столу – единственный признак нетерпения или беспокойства.
– На месте преступления обнаружены следы, не соответствующие анатомии обычного человека, – продолжал Овсянкин. – Деформированные отпечатки стоп, следы когтей на металлических поверхностях. Эксперты уверены, что это не погаши. Более вероятно – представители группировки, известной как Глубинники.
При упоминании Глубинников по залу прокатился шёпот. Некоторые члены Совета обменялись встревоженными взглядами. Головин поднял руку, и шёпот моментально стих.
– Продолжайте, полковник.
– Это третий взлом продовольственного склада за последний месяц, – Овсянкин перешёл к сути. – Предыдущие инциденты произошли в секторах D-7 и E-4. В обоих случаях – та же тактика: проникновение через технические туннели, использование неизвестных средств против охраны, похищение строго определённого набора припасов.
Овсянкин активировал проектор, и в воздухе над столом возникла трёхмерная карта Изолиума. Красные точки отмечали места нападений.
– Если нанести все инциденты на карту, включая попытки взлома, предотвращённые службой безопасности, становится очевидно, что это не хаотичные действия отдельных групп. Это единая операция, спланированная и скоординированная.
Трёхмерное изображение повернулось, демонстрируя картину с другого ракурса. Теперь стало видно, что красные точки выстраиваются в почти идеальный круг вокруг центрального купола.
– Это не был спонтанный налёт, – заключил офицер. – Глубинники становятся смелее и организованнее. Готовят что-то масштабное. И, возможно, не одни. Есть признаки сотрудничества с другими группами – Сонниками и, вероятно, погашами.
Головин долго смотрел на проекцию, будто пытался увидеть в ней то, что не видели остальные. Лицо оставалось непроницаемым, но глаза сузились, что у директора всегда было признаком интенсивной мыслительной работы.
– Ваши рекомендации, полковник? – спросил Головин наконец.
– Усилить патрулирование технических туннелей. Установить дополнительные сканеры движения на всех складах. Сформировать специальную группу для прочёсывания нижних уровней Сырого Пояса с целью выявления входов в систему туннелей Глубинников.
Овсянкин говорил уверенно, как человек, привыкший принимать решения и отдавать приказы. Но было в голосе что-то ещё – едва заметная нотка беспокойства, которую мог уловить лишь тот, кто хорошо знал полковника.
– Это потребует значительных ресурсов, – заметил один из членов Совета, седой мужчина с уставшим лицом. – Переброска людей с текущих позиций создаст бреши в системе безопасности других секторов.
– Лучше закрыть брешь в одном месте, чем потом тушить пожар во всём городе, – парировал Овсянкин.
Головин жестом прервал начинающийся спор.
– Полковник, вы упомянули о сотрудничестве Глубинников с Сонниками и погашами. Насколько это подтверждено?
– На данный момент это предположение, основанное на косвенных уликах, – признал Овсянкин. – Но слишком много совпадений. Техника воздействия на охрану явно указывает на Сонников. А некоторые следы напоминают следы погашей, только более чёткие.
Нефёндр, до сих пор хранивший молчание, вдруг плавно поднялся со своего места. Движения жреца были медленными, почти гипнотическими, взгляд устремлён на Головина, будто никого больше в комнате не существовало.
– Если позволите, председатель, – голос Нефёндра звучал мягко, почти убаюкивающе, – я хотел бы предложить иной подход к проблеме.
Головин слегка наклонил голову, давая разрешение говорить. Овсянкин отступил на шаг назад, заняв место справа от председателя, но взгляд, прикованный к фигуре жреца, был настороженным.
– Мы говорим о существах, которые не являются полностью людьми, – продолжил Нефёндр, медленно обходя стол. Белые одежды колыхались при каждом шаге. – О силах, природу которых мы до конца не понимаем. Погаши, Сонники, Глубинники – отражение искажения света Осона, часть тьмы, которая хочет поглотить наш подземный город.
Некоторые члены Совета заметно напряглись при упоминании божества. Головин сохранял невозмутимость.
– Ближе к сути, преподобный.
– Обычные методы здесь не подойдут, – Нефёндр остановился за спиной одного из членов Совета, положив руки на спинку кресла. Мужчина заметно поёжился от прикосновения. – Нам нужны люди, которые уже сталкивались с этими созданиями. Люди, которые знают, как действуют, как думают, как… выживают рядом с ними.
Жрец сделал паузу, обводя взглядом присутствующих.
– Возможно, нам нужна специальная команда, имеющая опыт работы с нечеловеческими существами, – предположил Нефёндр с притворной озабоченностью. – Денис, Дарья, Илья, Лиза, Фёдор и Оксана доказали свои способности на поверхности. Эти люди сталкивались с погашами, с Сонниками. Выжили там, где многие погибли.
Нефёндр вернулся на место, но не сел. Стоял, сложив руки на груди, прямой и торжественный, как на одной из своих проповедей.
– Группа могла бы исследовать катакомбы, где прячутся эти существа. Проникнуть туда, куда не могут войти наши солдаты из-за отсутствия опыта.
Овсянкин едва заметно напрягся. Взгляд метнулся к Головину, но лицо сохранило профессиональное спокойствие. Только пальцы, сцепленные за спиной, побелели от напряжения.
– Интересное предложение, – медленно произнёс Головин, поглаживая подбородок. – Но рискованное. Эти люди слишком ценны для Изолиума, чтобы подвергать такой опасности.
– Ценны именно потому, что способны выживать в опасности, – Нефёндр наклонился вперёд, опираясь руками о стол. В глазах жреца мелькнуло что-то злое, почти хищное. – И разве не для этого мы приняли этих людей? Чтобы использовать особые навыки и опыт? Справлялись с опасностями на поверхности – справятся и здесь.
Овсянкин незаметно для остальных сжал кулаки. Полковник понимал истинную цель Нефёндра. Жрец хотел отомстить за унижение, отправив врагов на верную смерть. И делал это чужими руками, руками Головина.
– К тому же, – продолжил Нефёндр, – группу возглавит опытный командир. Полковник Овсянкин, например. Под его руководством риск будет минимален, тогда как шансы на успех – максимальны.
Головин задумчиво постукивал пальцами по столу. Взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто видел картину, недоступную остальным.
  
– В словах преподобного есть рациональное зерно, – произнёс председатель наконец. – Эти люди действительно имеют уникальный опыт взаимодействия с существами, которые появились после блэкаута. Знания могут быть бесценны в нынешней ситуации.
Головин перевёл взгляд на Овсянкина.
– Полковник, что вы думаете о предложении преподобного Нефёндра?
Овсянкин понимал, что оказался в сложной ситуации. Открыто возразить – значит вызвать подозрения. Согласиться – подвергнуть опасности людей, которых пообещал защищать. Но офицер не зря десятилетиями служил в структурах, где один неверный шаг мог стоить жизни. Овсянкин нашёл третий путь.