Изолиум. Невозвращенцы

Жилища сменяли друг друга, образуя настоящий лабиринт трущоб. В некоторых провалах между ними виднелись уродливые статуи из мусора и металлолома, изображавшие искажённые человеческие фигуры в непристойных позах. У одной такой статуи сидела группа мужчин, пускавших по кругу бутылку с мутной жидкостью. Лица в свете факелов казались восковыми масками – настолько были лишены выражения. Только глаза блестели лихорадочным блеском, когда замечали новых пленников.
  
– Свежачок везут, – просипел один из пьяниц, указывая на Фёдора и Оксану грязной рукой с обломанными ногтями.
– Барон сегодня будет доволен, – отозвался другой, щербато улыбаясь. – Давненько таких чистеньких не видали.
Фёдор бросил взгляд на Оксану – девушка уже пришла в себя, но продолжала притворяться бессознательной. Заметил, как под опущенными веками двигались глазные яблоки – она изучала обстановку, не привлекая внимания. Умно. Чем дольше их считают беспомощными, тем больше шансов застать охрану врасплох в подходящий момент.
Проход расширился, выводя на некое подобие площади – огромную подземную полость с высокими сводчатыми потолками, которые терялись во мраке. Здесь было оживлённее, чем в жилых кварталах. В самодельных жаровнях полыхал огонь, освещая импровизированную торговую площадку, где обитатели подземелья обменивались скудными товарами. Фёдор заметил, как женщина с безумными глазами предлагала прохожим маленькие свёртки с чем-то, похожим на наркотики, а рядом молодой парень с гноящимися язвами на лице демонстрировал самодельное оружие – ножи, заточки, примитивные кастеты.
Дальше начиналось самое страшное – ряды клеток, в которых содержались люди. Мужчины, женщины, даже дети – все с пустыми глазами, грязные, истощённые, многие со следами побоев. Некоторые протягивали руки сквозь прутья, моля о помощи, другие безучастно сидели в углу, уже потеряв всякую надежду. Перед клетками прохаживались надзиратели – крепкие мужчины с примитивными татуировками на лицах, вооружённые дубинками и кнутами.
– Рабы, – прошептал Фёдор, и сразу получил удар в затылок.
– Заткнись, верхняк, – прошипел охранник. – Ещё слово, и окажешься среди них. И то, если повезёт.
У одной из клеток толпились покупатели – пожилой человек в относительно чистой одежде, напоминавшей военную форму без знаков различия, осматривал молодую женщину, которую вывели из клетки. Проверял зубы, как у лошади, ощупывал мышцы, заставлял делать приседания. Женщина покорно выполняла все требования, лицо не выражало ничего – ни стыда, ни страха, ни надежды.
– Беру, – наконец сказал покупатель, доставая из-за пазухи несколько мутных бутылок самогона и горсть патронов – очевидно, местная валюта.
Торговец кивнул и грубо толкнул женщину к новому владельцу, который сразу же зацепил наручниками за свой пояс.
Фёдора затошнило, но сдержался. Оксана, он заметил, тоже наблюдала за происходящим сквозь едва приоткрытые веки. В взгляде читался не страх, а холодная ярость. Бывший полицейский знал этот взгляд – точно такой же у девушки был, когда они столкнулись с бандой работорговцев в разрушенной Яхроме. Тогда трое из них не дожили до следующего утра, а остальные потом долго жалели, что выжили.
Люди расступались перед процессией – не из уважения, а из страха перед охранниками. Жители подземного ада представляли собой паноптикум человеческих несчастий: наркоманы с трясущимися руками и пустыми глазами, проститутки обоих полов с размалёванными лицами и потухшими взглядами, алкоголики с опухшими фиолетовыми лицами, бывшие солдаты с ампутированными конечностями, попрошайничавшие за чашку гнилой похлёбки. Все с хищным интересом провожали новых пленников, оценивая, что можно будет получить – когда прямо, а когда и на останках.
Чем дальше продвигались к центру площади, тем сильнее менялся окружающий антураж. Лачуги уступили место более основательным строениям из металла и бетонных блоков. Факелы сменились настоящими электрическими фонарями, пусть и тусклыми. Охрана здесь тоже выглядела иначе – более организованно, в подобии униформы, с лучшим оружием.
И наконец, в самом центре площади возвышалось то, что, видимо, было местным «дворцом» – огромный промышленный котёл, когда-то использовавшийся в системе отопления, а теперь переделанный в некое подобие здания. Котёл разрезали вдоль, образовав просторное полукруглое помещение, к которому пристроили несколько металлических ящиков, служивших дополнительными комнатами. Всю конструкцию возвели на помосте из бетонных блоков, чтобы возвышалась над уровнем площади.
А на вершине архитектурного кошмара, на самодельном троне из автомобильных сидений и металлических трубок, восседал тот, кого здесь называли Бароном.
Охранники втолкнули Фёдора и Оксану на помост, швырнув на колени перед троном. Бывший полицейский поднял голову и впервые увидел правителя подземного царства вблизи.
Барон был крупным мужчиной лет сорока, с бритой головой, покрытой татуировками. Лицо пересекали многочисленные шрамы, самый заметный из которых тянулся от левого виска до челюсти. Тёмные глаза смотрели холодно и расчётливо, почти не выражая эмоций. Несмотря на подземные условия, одевался он с удивительной тщательностью: куртка, похожая на кожаную, но сшитая явно не из коровьей кожи, на пальцах – массивные кольца, явно снятые с мёртвых владельцев, на шее – тяжёлая цепь. Руки Барона, большие и мозолистые, говорили о человеке, привыкшем к физическому труду и насилию.
– Ну что тут у нас? – голос Барона был глубоким и хриплым, словно долго кричал и сорвал голос. – Кого притащили?
Один из охранников выступил вперёд:
– Нашли на верхнем выступе, господин. Глазели на нас, как на зверей в зоопарке.
Барон медленно поднялся с трона и подошёл к пленникам. От него пахло самогоном, металлом и каким-то странным одеколоном, явно подобранным среди руин верхнего мира. Он наклонился к Фёдору, бесцеремонно схватил за подбородок, повернул голову, разглядывая лицо.
– Верхолаз, – произнёс Барон, и в этом слове было столько презрения, что оно могло бы отравить целый колодец. – Сразу видно. Кожа слишком чистая, зубы все на месте. – Дёрнул парня за рукав униформы. – И одежда такая… фирменная. Из Изолиума, значит?
Фёдор молчал, понимая, что любой ответ только усугубит положение. Барон отпустил его и перешёл к Оксане. Девушка уже не притворялась бессознательной – в этом не было смысла, – но смотрела в пол, избегая прямого контакта глазами с правителем подземелья.
– А это что за красотка? – Барон взял за волосы, заставляя поднять голову. – Тоже оттуда? Губы ещё не потрескались, кожа гладкая. Наверху такие на вес золота. – Провёл пальцем по щеке. – Давно к нам такие не попадали.
– Не трогай её, – слова вырвались у Фёдора прежде, чем успел подумать.
Барон замер, потом медленно повернулся к нему. В глазах мелькнуло что-то опасное, а рука неуловимым движением метнулась к поясу, где висел огромный нож.
– А ты смелый, – проговорил правитель, вместо того чтобы ударить. – Или просто тупой. Здесь, внизу, такие долго не живут.
Вернулся на трон, уселся, вытянув ноги.
– Обыскали? – спросил у охранников.
– Да, господин. Вот что нашли.
На помост вынесли вещи: автоматы с энергетическими картами, фляги с водой, питательные брикеты из Изолиума, фонари, навигатор с разбитым экраном и несколько личных мелочей. Барон с интересом рассматривал имущество.
– Качественные вещи, – заметил, поднимая один из автоматов. – Головин людей не обделяет.
– Мы не люди Головина, – произнёс Фёдор, решив рискнуть. – Мы боремся против него.
  
Барон рассмеялся, но это был не весёлый смех – в нём слышалась горечь и что-то ещё, похожее на застарелую боль.
– Боретесь против него? – покачал головой. – Как мило. И как глупо. – Барон оглядел площадь, поднял руку, призывая к вниманию, голос усилился, обращаясь теперь не только к пленникам, но и ко всем собравшимся. – Слышите? Боремся против Головина!
Толпа загудела, послышались смешки и выкрики. Барон поднял руку, требуя тишины.