Хроники ветров. Книга 1. Книга желаний

– Третий, третий, я второй! – По голосу Карл определил местонахождение говорившего – метров пять к северу от лежки. Близко. Чересчур близко. Еще немного и могут заметить. Хорошо по старой привычке замаскировал яму кучей прелых листьев, но все равно – ненадежно.
– У нас чисто. Да. Я понял. Выдвигать к берегу реки.
– Шон, а что мы вообще ищем?
– Да, черт его знает. Пятый пост не вышел на связь, а, когда наши сунулись, на стоянке нашли одни трупы.
  
Карл не сдержал улыбки, кто-кто, а он мог бы рассказать много интересного по поводу случившегося.
– Думаешь, это эти… С другого берега?
– Да ничего я не знаю, Кай. – теперь Шон стоял совсем близко. Пожалуй, захоти Карл коснуться этого человека, ему достаточно было бы вытянуть руку. Дурацкая идея. Пускай они уходят поскорее.
– Может, и люди, конечно, только я до сих пор не видел, чтобы люди кровь пили. Мне Дерек сказал, будто малыша до последней капли высосали, а командир вообще исчез неизвестно куда. И следов не осталось. Вот мы и ловим неизвестно кого. Ночью атака будет…
– Откуда ты знаешь? – судя по голосу, человек очень сильно нервничал.
– От верблюда. Командира нету? Нету. Ни следов, ни тела, значит в плен взяли. И о нас знают, смысла ждать больше нет. Поэтому, как только солнце закатится, нас вперед кинут.
Карл одобрительно хмыкнул, можно было не опасаться, что его услышат: люди отошли на приличное расстояние, да и со слухом у них всегда были проблемы. Значит, сегодня вечером… вряд ли этот Шон ошибался.
Ну, что ж, еще один стимул, чтобы с закатом убраться подальше вглубь Пятна, пускай воюют, у него своя задача.
Фома
«Крепость сия есть последний оплот рода людского на границе южной, и мужества превеликого люди здесь обретаются. Стены Вашингтона подобны нерушимым скалам, а пушки стальные – аки клыки в пасти льва дикого…»
Книгописание, пускай даже мысленное, успокаивало. На самом же деле замок Фоме не слишком понравился: так, средненький, побольше, конечно, деревень на Тракте, но с Храмом ни в какое сравнение не идет. А вот пушки, пушки действительно впечатляли, этакие стальные монстры, надежно укрытые за толстыми стенами крепости. Фома и не заметил бы, но Морли, въезжая на мост, махнул рукой в сторону черных бойниц и объяснил, и про пушки, и про снаряды и про то, скольких человек один такой снаряд уничтожить способен.
Умели же раньше оружие делать! Столько лет прошло, а работает! Фома слышал, будто бы на древних складах, которые раскапывали по благословению Святого отца, находили оружие и вовсе фантастическое. Но одно дело слышать, и другое – самолично узреть.
Копыта коня звонко цокали по мосту, и послушник чувствовал, как с каждым метром, приближающим его к крепости, растет усталость. Даже не верилось, что путешествие, наконец, завершилось. Ну, пускай только наполовину, но все-таки… тем более, брат Рубеус сказал, будто в обратный путь отряд двинется не раньше, чем через неделю – и лошадям отдохнуть нужно, да и люди не железные. Фома не возражал, дорога настолько вымотала его, что сама мысль о седле вызывала отвращение. Хотелось поспать в нормальной постели, помыться, поесть еды горячей. Да и труд его требует совсем иных условий, нежели свет костра и неровная доска на коленях.
– Фома, – по обыкновению брат Анджей широко улыбался, но внимательный взгляд серо-голубых глаз свидетельствовал – радость воителя не настолько искренна, чтобы расстаться с автоматом. – Ты держись нас, и тогда все будет хорошо.
Послушник хотел было спросить, что здесь, в конечной точке их маршрута, может быть плохо, но передумал. Все равно не ответят, а он в очередной раз выставит себя наивным мальчишкой, для которого весь мир ограничен стенами Храма.
Встречали посланцев Святого престола не слишком дружелюбно: хмурые лица, настороженные взгляды и страх, витающий в воздухе. А чего бояться-то? Не понятно. Однако же жизнь, кипевшая во внутреннем дворе замка, замерла, точно едино вид плащей, украшенных белым крестом, парализовал дворню.
– Известите князя о нашем приезде, – брат Рубеус обращался ко всем и ни к кому конкретно. Толпа встревожено зашевелилась и выплюнула тщедушного человечка в серой одежде.
– Его светлость заняты дюже! Но про вас казали! Казали, ото как же, Акимка все помнит, не извольте беспокоиться! – Человек беспрестанно кланялся и шмыгал мясистым носом, то ли со страху, то ли от простуды. На вид ему было около шестидесяти, а может и больше, седой, скособоченный и меж тем удивительно подвижный. Рубеус некоторое время с интересом рассматривал человека, потом задал весьма логичный вопрос:
– А ты кто?
Старик задрожал осиновым листом, и огромная связка ключей, висевшая на поясе, противно задребезжала.
– Я? Я ваш… я, Ваш преподобие, Акимка, кастелян тутошний! Вы спешивайтеся, спешивайтеся… Васька, Нерко, Марушка! – голос Акимки обрел нежданную силу. – Сюды! Коней у господ примите! И глядите, у меня, не запалите скотину!
Акимка согнулся в очередном поклоне. А Фома заметил, что распоряжения старого кастеляна выполняются мгновенно. Видимо, Акимку в замке уважали, или боялись. Неприятный он, скользкий, точно лодка щучьим жиром обмазанная, и хорошо, вроде бы, а дотронуться противно.
– Жополиз, – пробурчал Морли, и старик поспешно, трусовато закивал, соглашаясь. Ох и странные тут порядки!
– Фома, не отставай. Анджей, присмотри за мальчишкой, – распорядился Рубеус. На мальчишку Фома не обиделся, тот факт, что рыжий и спокойный Анджей, надежный, как весь этот замок вместе со стенами, пушками и воинской дружиной, будет присматривать за ним, успокаивал.
– Так где же князь? – повторил вопрос командир.
– В пытошной, ваш преподобие, в пытошной они. Допрашивать изволют. Беспокоить не велели, дюже они не любят, когда от допросу отвлекают. Ну, а, когда Ратомирка закончит, снедать будут. Его сиятельство завсегда после пытошной снедают. Так я про вас и доложу…
Ждать пришлось недолго, Фома даже сумку разобрать не успел, только-только вытащил чернильницу да драгоценный листы с дорожными записями, как в комнатушку, отведенную им с Анджеем, заглянул Антипка. Князь, видите ли, закончил дела в пытошной и приглашает святых братьев разделить с ним трапезу.
– А идти-то куда? – поинтересовался Анджей.
– Вниз, ваше преподобие, вниз. Не извольте беспокоиться, я, как столы накроют, мальчишку пришлю, он вас и проводит.
– А чего это князь внизу трапезничает?
– Так, – лицо старого кастеляна удивленно вытянулось, а глазки довольно заблестели, – тварюка эта, что при князе, света солнечного не переносит, вот и прячутся.
– Интересно, – пробурчал Анджей, когда Антипка ушел. – Князь обедает с нелюдью и приглашает к столу посланцев Святого престола… либо с разума сблаг, либо я чего-то недопонимаю. А что думаешь?
Фома пожал плечами.
– И правильно, – Анджей поправил кобуру. – На месте разберемся. Только вот, опасаюсь, Рубеусу новость не слишком понравится.
Рубеусу не понравилось. Рубеус побелел от ярости, а налившийся кровью шрам сделался похожим на клеймо, отчего вид у командира стал и вовсе ужасный. И Фома испугался, что брат Рубеус сейчас передернет затвор и просто-напросто пристрелит сначала князя, а потом и вампира.
Но нет, командир сумел справиться со своей яростью. В зал он вошел без оружия – видимо все-таки не слишком доверял самому себе – и с гордо поднятой головой.
– Их преподобия, посланцы Святого престола! – объявил Акимка, и Фома, унимая дрожь в коленях, шагнул вслед за Анджеем.
  
Вот сейчас он увидит существо, которое изменит судьбу всего человечества.
Вальрик
Отоспаться не получилось, только-только удалось задремать, как робкий и оттого втройне раздражающий стук в дверь прогнал сон. Вальрик хотел было сказать все, что думает о тех, мешает отдыхать уставшим людям, но мальчишка-посыльный выглядел перепуганным насмерть и гнев куда-то испарился.