Бывшие. Скучала по мне? (СИ)

Наблюдаю в иллюминатор, как взлетает самолёт. Серафима сидит на кровати в одном лифчике и кормит ребёнка. Сука. Сука. Её вид почему-то заводит. Она изменилась — теперь она мать, в ней появилось что-то тёплое, уютное. Взгляд поменялся. Она сидит и кормит моего сына. Хорошая мать. Но именно эта «хорошая» мать украла у меня сына без права о нём знать. Лишила нас всего, в том числе будущего. Она сделала свой выбор. Я подготовил для неё свои условия.
  
Была крупица надежды, что Серафима кинется ко мне. Одумается. Поймёт, какую ошибку совершила. Но этого не было. Ничего не было. Сука.
Она всё ещё надеется сбежать. Видно было по её взгляду, когда подъезжали к аэропорту. Надежда и решительность в её глазах вспыхнули. А потом — паника и разочарование. Это стало особенно приятным ощущением, разливающимся по венам. Слишком сильно Серафима расправила крылья, и пришло время их немного подрезать. Или сильно подрезать. Серафима окажется в клетке. Хочет развод? Я его дам. Но её не отпущу — она будет рядом. Ждать, когда я снова на неё посмотрю. Но этого тоже не будет.
Она смотрит на меня, словно я монстр. Но этого монстра породила именно она.
Откидываюсь на спинку, прикрываю глаза. Серафима снова надела майку, ходит по салону, держа Данияра на руках, и о чём-то с ним болтает. Наблюдаю за ней, время от времени гася в себе вспышки гнева и желание её придушить.
Достаю телефон и пишу сообщение:
«Всё подготовили?» 
Приходит ответ от начальника службы безопасности Романа:
«Да. Время прибытия?» 
Отвечаю:
«Через семь с половиной часов» 
Роман Викторович и нашёл для меня Серафиму. Носом землю рыл, но нашёл.
Для меня этот год тоже не прошёл даром. Капитал увеличился втрое. Но моя «милая» женушка имела кое-что более ценное — и делиться не собиралась. Сука.
В дверь послышался слабый стук.
— Да, — громко говорю я. 
В дверях стоит стюардесса.
— Дамир Расулович, не желаете позавтракать? 
— Да. Серафима, что тебе можно есть? 
«Милая» женушка фыркает при виде стюардессы. Мне смешно становится. Ревность — откуда? Если это так задевает, зачем убегала? Или просто по привычке.
— Я не хочу.
— Несите. Что есть — выберем, — жёстко командую я. 
Стюардесса убегает. Встаю, подхожу к Серафиме. Та делает несколько шагов в сторону от меня. И куда собралась сбежать? Из самолёта? В иллюминатор прыгать?
— Я сына подержу, ты поешь.
— Я сказала — не хочу, — упрямо говорит Серафима, и желание скрутить её шейку снова возвращается. 
— Нам лететь ещё восемь часов. Тебе сына кормить. Себя не жалеешь — о нём подумай.
Забираю малого у Серафимы. Та кривится, но идёт садиться за стол.
Минут через десять возвращается стюардесса. Смотрит на меня с восхищением, потом бросает недовольный взгляд на Серафиму. Женушка отвечает ей тем же. Детский сад. Стюардесса ставит завтрак на стол, проходя мимо, покачивает бёдрами, останавливается и, облизнув губы, желает приятного аппетита. Вот же дура. Прикрывает дверь за собой.
— Пойди уже трахни девушку.
— Тебе-то что? 
— Да так, не хочу, чтобы она тебе минет начала делать при сыне. 
Отворачиваюсь от Серафимы, а самого смех разбирает. Смотри-ка, как завелась! Что на неё нашло — в глазах огонь. Похожа на ту, свою старую версию. Ревнивую, огненную. Даже интересно: если я пойду и трахну стюардессу, что сделает Серафима? В драку полезет?
Сын сжимает рубашку своими маленькими пальчиками. Такой прикольный. Пошли они нахрен, эти бабы. Буду с сыном.
Рассматриваю малого. Щёки пухлые. Пахнет молоком. Что-то там разглядывает — такой деловой, серьёзный. Прям маленький директор с пухлыми щеками.
Поворачиваюсь и вижу, что Серафима так и не притронулась к еде. Скрестила руки на груди и упрямо смотрит в иллюминатор.
— Херню не городи. Ешь давай.
— Я сказала — не хочу. 
Блядь, ну почему она такая сука? Нахер я тогда остановился? Нахер я её потом нашёл? Нахер это всё? Просто играет на моих нервах. Доводит сама. Прибить её — и не мучиться. Проще убить и отсидеть, чем просто поговорить с этой мозг выносящей особой.
Шумно выдыхаю. Спокойствие.
— Тебя покормить? — грубо спрашиваю. — Я покормлю, Серафима. Только тебе это не понравится.
Серафима кривится, бросает на меня недовольный взгляд, но слушается. Берёт вилку и отламывает кусочек от сырника.
Блядь, как же с ней тяжело. Смотрю на своего сына и надеюсь, что он пойдёт характером в свою мать. Двоих таких я просто не выдержу.
И так — весь полёт. Стоит стюардессе зайти — Серафима моментально начинает рычать, грубить. А эта идиотка в костюме должна помогать в полёте, а не усложнять всё, постоянно донимая предложениями. Я прекрасно понимаю её намёки, только мне это нахер не нужно.
Часа через четыре, после того как моя женушка в очередной раз покормила сына, Данияр заснул, а Серафима свернулась калачиком и засопела рядом с ним.
Смотрю на жену и сына. Так и должно было быть. Только раньше. Серафима всё разрушила.
Встаю, подхожу к ним. Хочу к ней прикоснуться, тянусь пальцами — но сам себя одёргиваю. Сука. Она кинула меня. А я, как последний олень, снова к ней тянусь. Не для этого я её находил. Не для этого.
Сажусь обратно на своё место, закрываю глаза. Она мне ещё потреплет нервы — и сделает это качественно. Трахались мы с Серафимой так, что ни единой мысли в голове не оставалось. Нервы она треплет так же.
Надо поспать. Сраный перелёт через всю страну. Не могла прятаться поближе.
  
Глава 6
 
— Серафима, вставай, скоро приземляемся.
Слышу голос Дамира. Снова сон про него. Снова он в моей голове. Открываю глаза и подскакиваю на кровати. Стараюсь отбросить сон. Вокруг меня всё белое. Данияр спит рядом. Это был не сон. Я не дома, мы в самолёте. И всё произошедшее — правда.
— Собирайся, Серафима, и поешь, — говорит Дамир.
Смотрите, как он заботится об обеде своего сына. Нет, не обо мне — только о том, чтобы у меня было молоко для Данияра.
Не разговариваю с Дамиром. Не о чем говорить.
Если он рассчитывает, что я молча приму его решение, то крупно ошибается. Не буду же я под круглосуточной охраной! Да и с соседями у нас были прекрасные отношения. Как он собирается меня удерживать? Я просто уйду, когда он поедет на работу.
Самолёт приземлился. Стюардесса слишком тепло попрощалась с Дамиром и, не скрывая, сунула ему в руку листок со своим номером. Не могу сказать, что ситуация меня не задела, но мне должно быть всё равно.
Огромная разница во времени: мы вылетели утром и приземлились тоже утром, но усталость — дикая. Словно этих восьми часов и не было.
Нас встречала машина с охраной. Ну, смешно, честное слово. Ну, довезут они нас «домой», а дальше-то что?
Дамир вопросительно посмотрел на охранника, тот кивнул. Всё без слов. Но мне почему-то не нравятся их молчаливые переглядывания.
Сажусь на заднее сиденье. Для Данияра установлено детское кресло. Какой заботливый папа.
Через пятнадцать минут я поняла: мы не повернули в город, а проехали дальше.
— Мы куда?
— Домой, — спокойно говорит Дамир. 
— Мы проехали поворот. 
Он усмехнулся, но не ответил. Машина едет дальше, а на меня накатывает волнение. Неужели он поменял квартиру? Но это неважно — не в башню же он меня посадит.
Подъезжаем к коттеджному посёлку. Водитель притормаживает у будки охраны. Ворота разъезжаются, мы проезжаем.
«Белая усадьба». Я знаю это место — о нём весь город говорил. Охрана тут серьёзная. Только свои могут заехать, чужих не пускают. Тут ценят тишину. Дома далеко друг от друга, заборы высокие. Едем вглубь. Да, тут кричи не кричи — никто не услышит.
  
Машина останавливается у четырёхметровых ворот. Ну нет, только не это! Водитель нажимает на пульт, ворота открываются. Проезжаем на территорию. Дома и не видно — кругом деревья.
— Куда ты меня привёз? — спрашиваю у «бывшего».