Я уничтожил Америку 4. Назад в СССР (СИ)

Пусть прокурор требует хоть десять электрических стульев. Пусть Джилл льёт слёзы, от которых пахнет глицерином. Их спектакль всего лишь гром во время грозы. А в кармане Роя Кона притаилось безмолвная, но беспощадная молния.
Пока она, всхлипывая, демонстрировала суду образцы с «кожей насильника», извлеченные из-под её ногтей, Рой Кон только снисходительно поправлял галстук. Он ждал своего часа, как старый пёс, позволяющий щенкам налаяться вдоволь.
  
В качестве свидетелей были приглашены Джо Фрейзер, который описал тот вечер. Боксёр с присущей ему прямотой описал, что никаких поползновений с моей стороны не было и что всё прошло мирно и тихо. А также охарактеризовал меня как весьма положительного и полезного для общества персонажа. В общем, не надо меня на электрический стул, я ещё пригожусь.
Потом были показания прислуги отеля. Люди не рискнули говорить неправду — к ним обратились с «очень убедительной просьбой» говорить только правду и ничего, кроме правды.
Когда настал наш черёд, то Рой поднялся неспешно, с театральной усталостью человека, которому предстоит разоблачить жалкий фарс.
— Госпожа Сент-Джонс утверждает, что в темноте отчаянно сопротивлялась, — его голос, грубый и нарочито медлительный, заполнил зал. — Царапалась, как кошка. И, якобы, оставила на своём обидчике следы. Весьма убедительные следы.
Он сделал паузу, давая присяжным в очередной раз мысленно взглянуть на эти жалкие соскобы в пробирке.
— У моего клиента, как видите, лицо чистое. Спина тоже без следов царапин. Осмотр в участке это подтвердил. Возникает простой вопрос: а что же, собственно, она царапала? Может, потолок?
В зале прокатился сдержанный смешок. Судья стукнула молотком, но смущённая улыбка уже мелькнула на лицах нескольких присяжных.
— У обвинения есть вещественное доказательство, — продолжил Рой, и в его тоне появились стальные нотки. — У защиты оно тоже есть. И оно куда нагляднее.
Он кивнул мне и вытащил конверт, извлёк увеличенную фотографию. На ней была спина. Мускулистая, чёрная, испещрённая свежими, красными полосами — точь-в-точь как от женских ногтей.
— Это Том, — сказал я громко и чётко, пока Рой проносил снимок перед присяжными. — Парковщик отеля. Снимок сделан на следующее утро после вечера, который миссис Сент-Джонс так ярко описала. Я в тот вечер не стал задерживаться с пришедшей в номер актрисой, а попросил заменить меня Тома в постельных делах. Брезгую я как-то заниматься сексом с актрисами. У многих вся карьера проходит через постель, так что…
В зале повисла гробовая тишина. Джилл побледнела.
— И раз уж мы заговорили о «вещественных доказательствах», — Рой вернулся к столу и взял в руки официальный бланк, — то вот результат экспертизы. Группа крови в образцах из-под ногтей миссис Сент-Джонс… — он снова сделал драматическую паузу, — не совпадает с группой крови моего клиента. Зато идеально совпадает с группой крови мистера Томаса Джексона, того самого парковщика.
В зале вспыхнул гул. Прокурор вскочил, что-то крича о недопустимых доказательствах, но было поздно. Рой уже вызвал в зал самого Тома. Тот, смущённо потупившись, подтвердил: да, была девушка в номере. Да, было темно, и женщина, которая сама пришла, уже лежала в постели совершенно обнажённая. Да, мистер Вилсон попросил оказать ему услугу и подменить в постельных утехах его самого. Да, Том думал, это просто надоедливая поклонница его босса, которая хочет забеременеть и женить его на себе. Так сказал Генри Вилсон, когда платил сотню долларов. И да, Том не ожидал, что та окажется такой… дикой.
И что после соития она почти сразу же оделась в потёмках и выскользнула из номера, даже не поцеловав на прощание. Неблагодарная такая, а ведь Том старался!
Лицо Джилл Сент-Джонс из белого стало землисто-серым. Её великолепная игра рухнула в одно мгновение, рассыпалась, как карточный домик от правды, которая оказалась грязнее и пошлее любой выдумки.
— Ты! Ты! Негритянская сволочь! Я… я была под негром… — женщина упала на свои сложенные руки, её плечи затряслись в рыданиях.
Судья Малфорд смотрела на этот цирк с каменным лицом, но даже в её глазах читалось холодное презрение — теперь уже к обвинению. Прокурор вытаращил глаза и даже забыл ими хлопать от поворота. Когда присяжные с ледяными глазами удалились, я уже понимал, что возвращаться в камеру мне не придётся. Они совещались меньше получаса.
— Не виновен!
Слово прозвучало как хлопок двери камеры, открывающейся наружу. Я вышел из зала суда на свободный воздух, который пах не тюремной сыростью, а бензином, пылью и бесконечными возможностями. Мир, который должен был скоро вспыхнуть, ждал меня.
А Джилл Сент-Джонс и её карьера медленно и верно отправились туда, куда она так старалась отправить меня, — в небытие позора. И вот ни капли её не было жалко. Ни капелюшечки!
  
Глава 19
 
Стал ли я мстить Джилл Сент-Джонс? Да вот ещё… Много чести!
Так, велел немного пошалить в павильоне, где будет снят побег Джеймса Бонда на лунном багги, и всё. Да и то, моя шалость будет понятна только русскоязычному зрителю, остальные же ничего не увидят. Но об этом скажу после.
На свободе же меня встречали не с цветами, но с дружескими похлопываниями по плечам и очередными заверениями в дружбе. Белые усердствовали в похлопывании не меньше чернокожих. Я улыбался в ответ. Ну, вышел из здания суда прямо как какая-то звезда! Только что автографы не раздавал.
Вдалеке заметил мелькнувшую головку Светланы. Она показала мне римскую цифру пять или же знак «Виктория». Победа! А это означало, что у неё в Канаде всё готово и стоит только нажать на небольшую кнопочку, чтобы запустить огромный механизм в движение.
Что же, у меня с «Чёрными пантерами» тоже было почти всё готово. Мотивированы, злы, готовы поквитаться за умерших в рабстве предков. Что же, ещё одна из бомб замедленного действия приведена в движение.
Ещё к границе с Мексикой начали стекаться тысячи угрюмых людей с загорелыми лицами. Они временно обосновывались в палаточных городках у небольших поселений. Оружие тщательно скрывалось в мешках с продуктами, но было готово появиться на свет, когда прозвучит команда. Мексиканцы возжелали поквитаться с американцами за то, что те отобрали у них Калифорнию, Техас, Неваду, Юту, Аризону и Нью-Мексико.
С какого хрена возжелали?
А потому что кое-кто вышел на связь с лидерами «Коммунистической лиги 23 сентября» и рассказал о готовящемся подавлении студенческих бунтов. Кровавом подавлении, со множеством жертв. Много человек могло погибнуть на демонстрации десятого июня, когда в дело вступила подготовленная США группа спецназа под названием «Ястребы».
Эта разношёрстная группа спровоцировала студентов на волнения, а потом начала действовать, пуская в ход сперва палки, а потом уже и крупнокалиберные винтовки. Полиция не вмешивалась, потому что им приказали не делать этого. Стрельба продолжалась несколько минут, в течение которых некоторые автомобили оказывали материально-техническую поддержку военизированной группе. Поддержка включала в себя дополнительное оружие и запасные транспортные средства, такие как гражданские автомобили, фургоны, полицейские машины и скорая помощь из Крус-Верде (организация на подобии Красного Креста). Раненые были доставлены в больницу общего профиля Рубена Леньеро, но безрезультатно, поскольку «Ястребы» добрались до больницы и там добивали студентов, многие из которых всё ещё находились в операционных. Число погибших составило около ста двадцати человек, включая четырнадцатилетнего мальчика.
  
И конечно же, никто не понёс за это наказание! За убийство невинных людей никто не был привлечён к ответственности. Как и за два года до этого, когда устроили резню в Тлателолко, приказав снайперам стрелять по безоружной толпе. Тогда было убито около трёхсот людей.
В этом же времени «Ястребы» были вычислены заранее и обезоружены до начала боевых действий. Да, пришлось постараться, но человеческие жизни того стоили.