Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк (СИ)

Плавно сработал затвором, загоняя патрон в ствол. Затем сделал микроскопическую поправку, сместив перекрестие прицела чуть влево и чуть ниже. Палец лег на спусковой крючок, давая знакомый, почти интимный контакт с металлом. Дыхание замедлилось, сердцебиение, казалось, остановилось вовсе. Весь мир сузился до перекрестия прицела и груди в центре.
Вилмер не испытывал ненависти к этой женщине. Не испытывал ничего, кроме холодного, профессионального интереса к баллистике и траектории. Она была не человеком, а мишенью. Ключом к его новому будущему: особняку, машине, серфингу и беззаботной жизни. Он не делал это по политическим причинам или из мести, нет. За его действиями стояла очень простая и очень уродливая арифметика: одна жизнь в обмен на безбедное существование другой. Самые честные и самые грязные расчеты в мире.
  
Заказ Лондоньо был прост: если получится — убрать Эскобара. Если нет — его жену. Или брата. Или кузена. Или мать. Или ребёнка… Что-то, что причинит врагу умершего «джентльмена» максимум страданий. Жена — и ребёнок — оценивались максимально высоко, даже выше самого Эскобара. Вилмера это вполне устраивало.
Он видел, как женщина вздохнула, приоткрыв рот, словно пытаясь вдохнуть побольше этого отравленного воздуха. Ее грудь плавно поднялась и опустилась. Идеальный момент. Полная статика.
Палец плавно, без рывка, довел спуск до конца.
Кх-бум!
Звук выстрела, приглушенный окружающей листвой и общим шумом, все равно показался ему оглушительным. Отдача, знакомая и предсказуемая, мягко толкнула приклад в его плечо. Он не отрывал глаза от прицела, следя за результатом — это заняло меньше секунды, вслепую передергивая затвор.
Эффект был мгновенным и ужасающим.
Мария Эскобар дернулась резко и неестественно назад, словно ее ударили невидимой кувалдой. Пуля вошла в грудь, чуть ниже и левее крестика. Александр знал, что в спине у нее сейчас огроменная дыра…но, тем не менее, целясь уже гораздо менее тщательно, выстрелил ещё раз…и снова попал, снова в грудь — хотя на этот раз брал выше, целясь в голову. Снайпер внутри пожал плечами: для такого расстояния и такого оружия — отличный результат.
Тело Марии обмякло и бесформенно сползло с сиденья, частично исчезнув из поля зрения.
Наступила доля секунды абсолютной тишины, будто сама смерть, совершив свою работу, затаила дыхание.
А потом мир взорвался.
* * *
Первым среагировал Пабло. Его улыбка, обращенная к генералу, застыла и рассыпалась в прах. Он резко обернулся к машине, его лицо исказилось маской неподдельного, животного ужаса, который в одно мгновение сменился всепоглощающей яростью. Он не кричал. Он зарычал, низко и страшно, как раненый зверь, и бросился к «Носорогу».
Одновременно с этим его охрана пришла в движение. Кто-то крикнул, кто-то бездумно начал палить в воздух, кто-то бросился закрывать телом своего патрона, образуя живой щит. Генерал отпрянул и присел за бетонным заборчиком, его лицо вытянулось от недоумения и страха. Общая расслабленность сменилась паникой, дикой и неконтролируемой.
Но Вилмер уже этого не видел: его работа — активная, так сказать, часть — была закончена. Он и так потратил лишние секунды на второй выстрел. Результат казался очевидным, так что пришла пора третьей фазы: отход.
Быстро, но без суеты, с автоматической, вышколенной годами скоростью, он снял винтовку с ветки, свернул ткань и соскользнул на землю.
Винтовку он, хоть и с некоторым сожалением, оставил рядом с трупами бойцов Эскобара. В конце концов, она ему точно уже не пригодится. Если его зажмут — ему конец. Ему даже пулемет не поможет в таком случае, не то, что его «девочка».
Теперь бегом к «Веспе». После такого боя народу вокруг не было, но тем не менее Вилмер вывернул куртку: она была двусторонней, и если одна сторона была сине-серого цвета, то вторая — ярко-желтого. Канареечная куртка на бегущем человеке — деталь, которая сотрёт из памяти случайных свидетелей всё остальное.
Четыре минуты на максимальной скорости, выжимая из 125-ой «Примаверы» всё, что она только могла выдать. На доезжая до блокпоста — армейские части естественно перекрыли основные дороги, в рамках операции по блокированию М-19 — бросить в укромном месте, сменить куртку на крепкую джинсу, и трусцой обойти солдат через лес.
Тут Вилмер едва не вляпался — организатор блокады оказался удивительно компетентен, расставив помимо очевидных блокпостов секреты и запустив патрули.
Спасло Александра чудо: он краем глаза уловил движение и замер, слившись с высокой травой. А его, почему-то, не увидели.
Мимо секрета он проползал почти девять минут, растратив значимую часть своей форы. Потому дальше пришлось пробежаться: до «Форда Бронко», спрятанного на дороге, ведущей в Медельин, оставалось два с половиной километра.
Выдал их он с максимальной скоростью. Там еще раз переоделся: в кусты полетели грязная куртка, грязные ботинки и грязные штаны. Умылся из бутылки, причесался…и рванул в сторону столицы Эскобаровской империи.
Почему туда? Ну так там будут искать в последнюю очередь: наверняка гораздо больше внимания достанется дорогам на Боготу или Кали…
Через полтора часа, неподалеку от местечка Араука снова поменял машину, одежду и внешность, и продолжил путь на север, останавливаясь только для заправки — причем канистры с бензином у него были с собой.
Еда (хлеб с вяленным мясом), вода, холодный кофе. Несколько пустых бутылок, чтобы оправляться прямо на ходу.
Вилмер понятия не имел, в каком состоянии сейчас его розыск…и выяснять не собирался. План был в том, чтобы обогнать противника и расширяющуюся зону поиска, но рисковать проездом через Медельин он всё же не стал, забрав восточнее и объехав его по проселочным дорогам.
Двадцать два часа спустя после выстрела он был на севере, в Картахене, неподалеку от которой он в очередной раз бросил машину и снова сменил внешность. Теперь он косил под мексиканца, приехавшего отдыхать — он под этими документами в страну и въехал. И теперь, «закончив отдых», «отправлялся домой».
Пересечение границы с Панамой было тем ещё испытанием нервишек, но проблем никаких не возникло.
Через несколько часов после этого он был в Мехико, а ещё через сутки — в Штатах, в Техасе — в Остине.
Поездка на очередном автомобиле через страну, и из Атланты во Францию улетела ещё одна его личность. Пиджак не мелочился, сжигая всё накопленное за долгие годы: документы, внешности, личности…Это был его последний рывок, и он не собирался оставлять в загашнике практически ничего.
Из Франции он отправился в Швейцарию, где в Цюрихе, на обезличенном счету одного из небольших местных банков, его уже ждали деньги Лондоньо. Пароль он знал, условие — смерть одного из списка людей — было выполнено. На проверку гномам потребовалось всего пару часов.
Эти деньги он оттуда снял…чтобы через пару дней положить на счёт другого банка, уже в Женеве. Добавив сумму, полученную от М-19, и остальные накопления.
Выйдя после этого на улицу, Вилмер впервые за несколько дней позволил себе расслабиться. Найти его после такого заметания следов будет нереально даже КГБ с ЦРУ, МИ-6 и Моссадом вместе взятым. Куда там обычному — хотя чего врать-то, необычному — наркобарону из Колумбии.
А после того, как он протащит эти деньги в Австралию, в последний раз сменив личность…Мечта была уже почти в руках. Особняк, машина, пляж. Может, какой-нибудь бар или что-нибудь наподобие — надо будет подумать. В конце концов, времени у него на это теперь будет полно.
  
Может, купить десяток квартир — и сдавать? А чего, стабильный доход, особо думать не надо…Сложить с имеющимися суммами — и пожалуйста, живи себе, особо ни в чем не отказывай.
Можно, наверное, даже и о семье подумать…
Вот только глубоко внутри ворочался маааленький червячок сомнения: достаточно ли он сделал для того, чтобы Эскобар его никогда не нашёл? Потому что что-то подсказывало, что если до него доберутся…в общем, лучше в таком случае ему бы самому застрелиться.