Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк (СИ)

450 отстрелянных патронов спустя Пабло удовлетворенно кивнул. Винтовка получилась очень приличной. Время начинать регистрацию в США…Чтобы побольше продать местным фанатам.
«Интересно, — пришла Пабло мысль, — что там у Флореса с моим проектом по пистолету и 'винтовке будущего»…
 Глава 13 
Американская космическая отрасль вполне могла гордиться своими достижениями — вот хотя бы даже и программой «Спейс Шаттл». Первый многоразовый космический аппарат, пусть и использовавший одноразовые ускорители и внешний топливный бак.
  
Конечно, всех тех целей, которая программа перед собой ставила, достичь не удалось: так, вместо того, чтобы снизить цену доставки килограмма полезной нагрузки на орбиту на два порядка, «Шаттлы» оказались одним из самых дорогих решений вообще.
И ладно бы цена, но и по скорости запуска тоже особых успехов добиться не получилось. Вместо изначально планируемых двухнедельных промежутков между полётами, готовить их нужно было месяцами. По итогам программы в среднем Шаттлы запускались четыре с половиной раза в год, вместо необходимых двадцати восьми…
Почему так вышло можно было бы рассуждать долго. Ошибочные проектные и инженерные решения (например, двадцать четыре с половиной тысяч уникальных — то есть вот не похожих друг на друга и не взаимозаменяемых — теплозащитных плиток, вот как такое можно вообще утвердить?), ошибочные гипотезы и предположения при расчете экономики и много всего разного. Но факт оставался фактом: программа не стала тем, чем должна была. Никакого «автобуса» на орбиту не вышло.
И имелся ещё один немаловажный фактор. Если кто-то думает, что раздолбайство — это лишь русская или там итальянская черта, то он глубоко ошибается. Это присуще всем народам в более-менее одинаковой степени. Где-то, в силу культурных особенностей, чуть больше, где-то чуть меньше… Так или иначе, у янки имелись ровно такие же умельцы «забить болт», как и в СССР.
И именно это произошло с проблемой, приведшей в известной Эскобару реальности к катастрофе шаттла «Челленджер». Про то, что конструкция, соединяющая секции твердотопливных ускорителей, ненадежна, было прекрасно известно еще с конца 70-х. Но, как бывает, на эту проблему внимания особо никто и не обращал. Ну проблема, ну может быть нарушена герметичность — это же не гарантированно случится, верно?
В той реальности последствия настигли программу в 86-ом — уплотнительное кольцо прогорело и из ускорителя прямо во внешний топливный бак стала бить струя раскаленного газа…И пошло-поехало. Закончилось разрушением конструкции, падением и смертью экипажа. Но первый раз проблема проявила себя еще при старте «Колумбии» в 81-ом…Старте, который из-за всё больше проявлявшихся изменений истории перенесся на середину восемьдесят второго года.
Что именно привело к переносу, Пабло не знал. Больше того, он даже и не понимал, что что-то изменилось, просто потому, что ни сам, ни одна его частей никогда не следили за американской космической программой так уж пристально. Какие-то основные вехи — пожалуй, но не более того…
Так или иначе, но здесь прогар уплотнительных колец случился не на «Челленджере», а на «Колумбии». И катастрофа, ровно по сценарию «Челленджера», уничтожила челнок и экипаж, после чего — опять таки, как и в той реальности — временно все полеты были приостановлены.
Почему для Пабло это было важно? По одной простой причине: детская мечта. Мечта медельинского мальчишки из трущоб, смотрящего на звёзды. Мечта сербского подростка-юноши-мужчины, сражающегося в балканском аду. И даже немножко мечта крепкого уже мужика-ветерана, машущего плакатом и поющим революционные песни двенадцатого апреля 61-го, вместе с толпами других советских людей на улице…
Мечта посмотреть на планету из космоса. Мечта посмотреть на звезды без препятствия в виде атмосферы. Мечта хоть на сколько-нибудь сбежать от горы проблем, бумаг, разборок и убийств.
И «Шаттл» был одним из вариантов. Был. Пока не взорвался.
Второй причиной — и тоже немаловажной — были электоральные перспективы. Арнальдо Мендес, кубинский летчик, уже слетал в космос, так что стать первым латиноамериканским космонавтом Пабло не светило.
Однако, стать первым в Южной Америке…это казалось вполне реальным. И тогда на выборах 86-го…ну или 90-го — тут Пабло для себя ещё не решил — его и без того выглядящие более чем серьёзными шансы на избрание президентом родной страны становились действительно высокими. Особенно если учесть продолжающийся ползучий захват умов и сердец жителей небольших городков и деревень.
И, самое главное, выпускники его школ, начнут занимать всё больше мест среди чиновников, судей, полицейских…
Первый выпуск как раз случился на днях, в конце июня. Ребята, которым промывали мозг только два года, уже показывали более чем достойные результаты. А устроить их на работу — а кого-то и отправить учиться дальше, в университеты — было для Эскобаровских финансов делом совершенно незаметным. Ну честное слово, что такое несколько сотен баксов, пусть даже тысяч баксов, за то, чтобы нужный человек был принят куда-нибудь в муниципалитет или ещё куда-нибудь.
И со стороны это не выглядело чем-то хоть сколько-нибудь опасным. Если не смотреть на картину в целом, в которой несколько тысяч человек на нужных местах означают, что какой-то приказ куда-то не дойдет, где-то на какой-нибудь груз никто не посмотрит, а та или иная информация быстренько протечет в нужном направлении.
И с каждым годом «правильных» людей будет всё больше. И больше. И больше…
Пабло, смотря с балкона своей медельинской виллы на каркас «Иглы», постепенно покрывающейся стеклом, ухмыльнулся. Затем подняв глаза на ночное небо, негромким шепотом прочитал на латыни «Отче наш».
Порой, в такие моменты, Эскобар буквально ощущал взваленный на себя груз. Хотелось всё бросить, сымитировать смерть — вообще не проблема — и исчезнуть на просторах планеты, доживать свою жизнь в покое.
Но каждый раз он себя одёргивал. Его не для того вернули с того света сюда, в этот момент, чтобы он переехал на пляжик и провел остаток дней в неге, нет. Он точно должен был что-то изменить. И уже менял. Вопрос только, к лучшему ли…
С другой стороны, как говорил Марк Аврелий, «Fac quod debes, fiat quod fiet». «Делай что должно и будь, что будет». Делал ли Пабло то, что должно? Да кто ж знает-то ответ на этот вопрос. Погибших вряд ли стало меньше. Скорее, с учетом бойни на Фолклендах-Мальвина и в Северной Ирландии, а также настоящего цунами белой смерти в США и Европе, на тот свет отправилось гораздо большее количество людей, чем в известной Пабло реальности. Другое дело, что он делал это всё не просто так…наверное. Ведь вряд ли кровавые диктаторы все как один пытались делать все лишь для себя…
Вот только в Колумбии экономика за какие-то три с половиной года уже выглядела гораздо симпатичнее. Один только туристический кластер Картахены и окрестностей, вкупе с обновленным аэропортом, обещал приносить в экономику сотни миллионов долларов ежегодно. А может, и миллиарды. Особенно учитывая подмешивание в поток налички наркоденег. А ведь был и построенный совместно с Крайслером завод, и совместные предприятия с Каргилл и многое, многое другое…
И это было лишь началом: первые ласточки изменений уже прилетели в Венесуэлу, Панаму и Эквадор. И даже Боливию.
В последней, кстати, всё происходило ровным образом как и должно было. Режим Меса очень быстро достал буквально все слои населения и, продержавшись год с небольшим, генерала свергли. То, что в этом свержении активно участвовал один приметный предприниматель из Колумбии, для внешних сил оставалось секретом. А вот для местных выглядело так, что без помощи скромного Пабло Эскобара, терпеть пришлось бы ещё дольше.
  
Эскобар прекрасно научился у британцев играть за все стороны конфликта, причем таким образом, чтобы при любом его исходе оставаться в выигрыше.
Естественно, что благодаря его помощи, ни благотворительные школы, ни туристический бизнес на берегах озера Титикака у Пабло не забрали — а наоборот, ещё и выдали режим максимального благоприятствования, так что массивные инвестиции в местных крестьян потекли бурной рекой. А то ведь на сельском хозяйстве одной только Колумбии отмыть можно ограниченное количество денег.