Затерянная библиотека

Что, если и Уит просто бросил меня?
Я переминалась с ноги на ногу и старалась не думать о плохом. Вот только мысли продолжали клубиться в голове, словно дым, а на шее выступил холодный пот. Наверное, Уит передумал. Впервые в жизни я пожалела, что у меня нет карманных часов. Я решила дать ему еще несколько минут, прежде чем вернуться в отель, и мысленно начала отсчитывать секунды. Когда цифра перевалила за пятьсот, я наконец осознала.
  
Уит не придет.
Я медленно побрела в отель. Казалось, мои ноги двигались сами по себе. Что же мне теперь делать? Вот бы воспользоваться платком матери и навсегда исчезнуть. Но на людей его магия, вероятно, не действовала. Я собиралась перейти улицу, когда услышала чей-то голос. Вздрогнув, я поняла, что кто-то выкрикивает мое имя.
– Оливера!
В конце улицы показалась знакомая фигура. Уит стоял там, спрятав руки в карманы. Когда он подошел ближе, я почувствовала облегчение, словно кто-то наконец смазал ноющую рану бальзамом. Я резко выдохнула, вглядываясь в его черты. Уит казался более спокойным и менее напряженным. В моем сердце, словно наглый сорняк, проросла надежда.
Уит остановился передо мной.
– Привет, – осторожно сказала я.
Уит улыбнулся и вытащил лист бумаги.
– Я все получил.
– Разрешение? – спросила я. – Кто-то действительно разрешил нам пожениться?
Уит кивнул, а затем подался вперед и притянул меня к себе.
– Я сомневался, что у нас все получится, Инес. – Его рука легла мне на поясницу, и теплое чувство разлилось по моему телу до самых кончиков пальцев. Мягкий лен его рубашки коснулся моего виска, и я услышала ровное биение его сердца.
– Почему ты дрожишь? – прошептал Уит мне в волосы.
– Я думала, ты не придешь, – прошептала я в ответ.
Уит отодвинулся и посмотрел на меня.
– С чего ты взяла?
– Ты держался отстраненно, – сказала я. – Мне показалось, что ты передумал. И когда прошлой ночью я увидела тебя в холле, я не знала, что и думать.
– Мне пришлось попросить друга об одолжении, – произнес Уит, поморщившись. – И я слишком вжился в роль. – Он приподнял мой подбородок указательным пальцем. – Я не передумал жениться, Инес.
– Наверное, это ужасная идея, – сказала я. – Правда?
– Да, – тихо ответил Уит. – Но это лучший вариант из всех, что у нас есть.
Он был прав, но меня злило, что свадьба казалась единственным выходом. Я взглянула на наши наряды. Мы оба были одеты неподобающе. На мне не было нового платья с лентами и оборками или украшений в таком количестве, чтобы я сверкала, как далекое созвездие. Ткань моей одежды ощущалась тяжелой и неприятной. Я носила траур. И возможно, какая-то часть меня действительно скорбела. Я всегда думала, что моя свадьба пройдет под голубым небом, в церкви, которую я знала как свои пять пальцев, и после венчания гостей будет ждать сытное угощение. И уж конечно, под венец я пойду в окружении родителей и большой семьи, с любимой кузиной Эльвирой.
Но кузина погибла, мой отец пропал, а мать оказалась воровкой.
Мы подошли к старой церкви, которая возвышалась над воротами Вавилонской крепости, построенной римлянами. Уит шагал впереди, в очередной мятой рубашке темно-синего цвета, заправленной в брюки цвета хаки. Он не сменил обувь. Ботинки на высокой шнуровке были пыльными и поношенными. На его лице еще виднелись следы нашего заточения в гробнице: на щеке расплылся синяк, а через небритый подбородок тянулась неглубокая рана. Глаза по-прежнему казались усталыми и покрасневшими.
За свою жизнь я совершила немало безрассудных поступков, но тайная свадьба превзошла их все. Я старалась не думать о том, что сказали бы Tío Рикардо и Tía Лорена, если бы увидели меня сейчас. Но все равно ясно представила их выговоры.
Безумие. Глупость. Безрассудство.
Зато я сама распоряжалась своей судьбой. Приняла решение, которое позволит мне делать то, что я хотела, пусть даже это могло оказаться ошибкой. Я бы нашла выход. Всегда находила. По крайней мере, я доверяла себе настолько, чтобы понимать, чего хочу.
Все это позволит мне остаться в Египте – настолько долго, насколько возможно.
– Знаешь, почему эта церковь называется Висячей? – спросил Уит, нарушив ход моих мыслей. Он показал на железные ворота под стрельчатой крышей, на двадцать девять ступеней, ведущих к резной деревянной двери. – Неф нависает над проходом.
– Она прекрасна, – ответила я. Мое внимание привлекли две колокольни, которые обрамляли вход, украшенный арабесками. Как чудесно они смотрелись бы, если украсить их цветами и атласными лентами.
Уит шагнул вперед, и я последовала за ним. Сердце бешено колотилось о ребра при каждом шаге, который мы делали в унисон. Мы вместе поднялись по лестнице, и Уит открыл тяжелую дверь. Бросил на меня через плечо быстрый взгляд. Лицо его в угасающем вечернем свете казалось непроницаемым. Закат окрасил небо пурпуром, вечерняя молитва звучала все громче в сгущающихся сумерках.
– Ты готова? – тихо спросил Уит.
– Готова ли я? Нет,– ответила я.– Не могу поверить, что мы собираемся это сделать. Несколько дней назад ты собирался жениться на другой. Пять минут назад я сомневалась, что ты вообще придешь. Но теперь ты женишься на мне, и мы здесь. Когда мы войдем в эту дверь, глупая идея станет реальностью. У меня путаются мысли. А у тебя?
Уит захлопнул дверь. Опустил подбородок и уставился на свои ботинки. Когда он снова поднял голову, выражение его лица было натянуто нейтральным. Он посмотрел на меня в сумеречном свете и, казалось, принял окончательное решение.
– Нам не обязательно это делать, Инес. Мы можем вернуться в «Шепердс» и притвориться…
– Но что тогда будет?!– У меня сорвался голос.– Tío Рикардо по-прежнему распоряжается моим состоянием. У меня ничего нет, даже переночевать негде. Десятого января я должна освободить номер. Кстати, сегодня девятое, на случай, если ты забыл.
– Ты что-нибудь придумаешь, – с улыбкой сказал Уит. Но его глаза остались серьезными. – Всегда придумываешь.
– Я устала планировать жизнь на шесть ходов вперед. Притворяться вдовой и лгать тете, чтобы приехать в Египет, дважды сбегать из отеля, прятаться на «Элефантине»…
Уит по-прежнему сжимал дверную ручку.
– Я знаю, Оливера, – тихо произнес он.
– У меня нет другого выхода, – продолжила я. – И мне нужно остаться в Египте. Моя мать…
Уит отпустил ручку и подошел ближе. Положил руки мне на плечи и согнул ноги в коленях, чтобы наши взгляды встретились. Его дыхание коснулось моих губ.
– Милая, я знаю.
Ласковое слово, словно мягкое прикосновение, развязало узел напряжения, который стянул мои виски. Уит редко говорил так – только когда я была безутешна или в смертельной опасности. Его близость сводила меня с ума. Этот громила станет моим мужем, если я того захочу. Это казалось невероятным, невозможным. Волнение заставило мою кровь быстрее бежать по жилам. Я хотела быть с Уитом, но мне также хотелось контролировать свою жизнь. Если я скажу Уиту «да», мой дядя больше не сможет диктовать свои условия и определять мое будущее. Значит, я останусь в Египте, как и хочу.
Больше никакого планирования. Никаких хитростей. Когда мне приходилось выкручиваться, я напоминала себе мать. А мне не хотелось быть похожей на нее. Не хотелось унаследовать то, что может причинить боль стольким людям. И вдруг я вспомнила, что уже сделала это.
Мои действия привели к смерти Эльвиры.
Курок спустила не я, но кузина приехала из-за меня.
Больше всего на свете мне хотелось искупить вину за это. Помешать матери продать артефакты, принадлежавшие Клеопатре. Выяснить, что произошло с моим отцом. Меня переполняла огромная тоска, она давила на плечи, вжимала в землю. Одержимость могла похоронить меня заживо.
  
Если только я не начну действовать.
– Не молчи, – прошептал Уит. – О чем ты думаешь?
Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на происходящем. На мужчине, который стоял передо мной. Иногда мне легко удавалось прочесть его мысли. Когда наши сердца соединялись, и на мгновение мы начинали смотреть на мир одинаково. Но чаще всего я с трудом понимала Уита. Я все еще не знала, почему он хотел жениться на мне.