Соблазнить верную (СИ)

– Так, Анна Камушкина, вы с нами, и это радует.
Доктор повернулся к своему чемодану и достал шприц.
– Не нужно лекарств, – пролепетала она. – У меня проблема не медицинская.
Спустив очки, врач исподлобья с упреком посмотрел на двух мужчин, стоявших поодаль с обеспокоенными лицами.
– Зачем вызвали неотложку, если диагноз известен? Вот специалист вам, пожалуйста!
– Не слушайте ее, – как-то сдавленно проговорил Вадим Яковлевич. – Она еще не в себе.
– Нервный срыв, – констатировал доктор, заполняя какой-то бланк. – Физическое истощение, низкое давление. Подозреваю эмоциональную нестабильность. Я ее госпитализировал бы для наблюдения. Обморок был слишком долгим. Не стал бы я рисковать.
– Госпитализируйте, – согласился Вадим.
– Нет! – категорически подала голос Аня. – Нет! Мне нужно домой. Там ребенок.
– Ребенку нужна полуживая мама? – ехидничал Ковалев.
– Ребенку нужна любая мама. Я не поеду в больницу. И не следует меня капать да пичкать. Я знаю в чем дело.
– И от лекарства отказываетесь?
– Аня, – Ковалев грозился закричать. На его лице читалось отчаяние и реальное беспокойство. – Хотя бы успокоительное…
Та лишь послушно кивнула.
– Что у вас произошло? – шепотом спросил Сергей у Ковалева, пока Ане делали укол.
– Да ничего не произошло.
– Ты собирался прыгать? Или по дури пытался напугать?
– Ни то ни другое.
– Вадик! Ответь мне! – Сивков схватил приятеля за ворот, угрожая всем своим видом наброситься на того с кулаками.
– Ничего не произошло, Серёг, – Вадим посмотрел в глаза приятелю. – Я не видел подоконника.
– В смысле?
– Да что «в смысле»? Галюники какие-то.
Изумленный Сергей поторопился с сарказмом спросить:
– Может, бухать меньше надо, как думаешь?
– Да я что? До "синьки" упиваюсь?
– Каждый день пьешь, через день напиваешься. А так, как позавчера, уж прости…
– А что позавчера? Я дома был со своей. Трезвый, нормальный, спроси у нее.
– Ты издеваешься? Я ведь…
Тот только собрался с духом, желая продолжить, как голос врача перебил его:
– Всё, джентльмены, оставляю даму под вашу ответственность. Документик подписала, лекарство приняла. Постарайтесь обеспечить ей покой и тишину. Будьте здоровы, Анна!
Сивков ушел провожать врача, Ковалев остался. Видеть его Анечке не очень хотелось, хоть и сейчас он выглядел вполне адекватным.
– Господи… что я наделала?
Плакать сил не было. Да и лекарства незамедлительно начинали действовать. Очевидно, седативные.
– Отдохните немного, я вас отвезу, – Вадим нервно прошел по комнате и налил воду в стакан.
– Нет-нет, я сама, – пролепетала она.
– Сама вы даже до машины не дойдете… Отдохните говорю. Отвезу. Хватит уже препятствовать.
Попытавшись встать, она только бессильно пролепетала:
– Самое интересное, что я соображаю головой, но в действиях присутствует торможение. И говорить трудно… губы тяжелые…
На какое-то время зависла тишина. Вадим надеялся, что она поспит, и только после этого можно было бы отвезти ее домой. Но Аня просто смотрела в одну точку, словно боролась со сном. Наверное, сыграла роль ее эмоциональная впечатлительность, не позволившая лекарствам действовать в полной мере.
– Вы ведь не помните, да? – внезапный вопрос заставил Ковалева вздернуть голову.
Аня не смотрела на него, ее взгляд был устремлен куда-то в сторону.
– Не помните, как очутились на подоконнике?
– Помню, – с тяжестью переведя дыхание, признался он. – Но… видел другое.
– Вы так быстро действовали, что я могла остановить вас только криком. До сих пор горло болит, честно говоря. Но вы ведь не сразу меня услышали.
– Мне тоже так кажется, – с сожалением проговорил Вадим.
Даже не верилось, что все это происходило с ним – будто сон, и даже не его сон, а постороннего человека.
– Недавно вы мне привиделись в образе страшного существа… – тихо продолжала свою речь Аня. – Суккуба, как я предполагаю. Неужели вы продались?
– Что? – тяжело собираться с мыслями, и еще тяжелее – слышать малознакомые слова, в смысл которых он никогда не вникал.
 
– Вы продались «темным»? Они умеют предлагать выгодные сделки.
– Что за бред? – сквозь зубы процедил Вадим, стараясь сдержать в себе импульсивные порывы высказаться. И на уме вдруг появилось столько немыслимой брани.
– Их игры очень коварны, – настырно продолжала Аня. – Можете называть их бесами, черными духами, падшими ангелами – кем угодно. Смысл один. И путь один – они ведут человека к гибели, борются за души. А для этого соблазняют, приманивают вещами, которыми хочется наслаждаться вопреки запретам. Или используют уже существующий порок в своих целях. В нашем с вами случае – это блуд.
– Я не совсем вас понимаю. Мне мало что известно о таких вещах.
– Ну как же? – она усмехнулась. – Посмотрите мне в глаза. Скажите честно: вы умеете заниматься магией?
– Я? Нет! – он устремил на нее честный взгляд, откровенность которого почему-то показалась устрашающей. Ибо виделось в этом лице много ужаса, который Вадиму хотелось скрыть.
– Верите ли вы в магию?
– Я верю в магию только с точки зрения интересного элемента для сюжета о паранормальном, но не как о естественно существующем факте.
Он лгал, и Аня это знала.
– Напрасно, – задумчиво произнесла она, игнорируя его лицемерие. – По крайней мере, не отрицаю ее существования. Хотя бы потому, что имею с ней дело с самого детства. Но магия – ужасающее событие, и об этом знает только тот, кто прочувствовал на себе ее последствия, которые могут приобрести масштабы катастрофы. Особенно тогда, когда люди недооценивают ее значимость.
– Аня, лучше отдохните. К чему эта беседа?
– Я боюсь, что это наш последний разговор, Вадим Яковлевич. Поэтому предпочитаю сказать все, что хотела когда-либо сказать.
– Надеюсь, вы ошибаетесь и это преждевременное решение, – тяжелый вздох свидетельствовал о каком-то болезненном сожалении. – Но я выслушаю, если вам угодно.
– Я предполагала, что сами вы магией не занимаетесь. Но, наверняка, имели неосторожность к кому-то обратиться.
По его виновато опущенной голове она убедилась в своей правоте, потому продолжила:
– Самое страшное, что человек, имеющий связь с «темнотой», считает, что это он руководит ею, веря в свою могущественность и доминирование. На самом деле коварные сущности злорадствуют этой глупости.
– Я не верю в ересь, которую вы несете, – импульсивно отрезал он и тут же попытался обуздать нахлынувшее раздражение. – Уж простите.
– Вы давно уже поверили. У вас голова за один этот прыжок побелела. Видели бы вы себя. Вам что-то померещилось?
– В смысле?
– Галлюцинации вас привели на подоконник?
В ответ он тяжело вздохнул.
– Поэтому я и говорю, что они коварно играют, – осведомленно кивнула она.
– Откуда вы все это знаете?
– А я была среди них, – Вадим заметил, как с сожалением она закрыла глаза, будто сама не хотела от себя слышать эту фразу. – Я была одной из них, поэтому знаю, как они хитры. Я была их инструментом, которым они наносили вред людям, отнимая их души. И все началось с грехопадения…
В какой-то момент Аня смолкла, и Вадим уж понадеялся, что она задремала, но спустя несколько мгновений ее рассказ продолжился.
– Мой кошмар начался с ранней юности, когда мне хотелось не мужчин, мне до безумия хотелось денег. А проституция – дело унизительное, нужен один и богатый. Я нашла такого, окрутила его, хотя и была малолетней. Но он оказался женат. Я решила, что пора воспользоваться умением, данным в наследство от бабушки. А эта зараза так втягивает! Хуже чем сигареты. О наркотиках не знаю, слава Богу. А вот сигареты – страшная вещь. «Ладан сатаны», – говорят православные. А магия – в десятки раз хуже. Ты считаешь себя достойным губить чужие души и незаметно отдаешь на растерзание свою. Но ты этого не видишь. Тебя слепит уверенность в том, что в твоих руках – весь мир. Что ты обрел власть над людьми. И я этой иллюзией потешалась, укрепляла ее заклинаниями да проклятиями. Не буду вдаваться в подробности низменных ритуалов. А потом… потом этот мужчина оказался на грани смерти. Меня, в силу юного возраста, это напугало, а его родня к кому-то обратилась. Позже мы в храме встречались.