(Не)милая Мила (СИ)
Я прижался к ней всем телом, положив ладонь на бедро. С Майкой мы никогда не спали вот так — обнявшись. Ну, может, только в самом начале, совсем недолго. Потом у каждого было свое одеяло. Я успел забыть, насколько это приятно: проваливаться в сон, чувствуя тепло женского тела — мягкого, податливого.
Утром было нервно, потому что, разумеется, проспали. Толкались в ванной, торопили друг друга, завтракали на ходу.
— Ну хоть в субботу можно будет… — я намеренно оборвал фразу: понимай в меру своей испорченности, Мила. Чем испорченней поймешь — тем лучше.
— Использовать э-э-э… некоторые утренние мужские особенности по назначению? — с улыбкой невинного ангела предположила она.
— Садись, — я открыл перед ней дверь машины. — Хорошая девочка, пять.
Глава 18
Мила
На работу Лешка привез меня вовремя. Сам, конечно, опоздал, но он начальник, ему можно. Главное — чтобы без таких факапов, как с Ольгой.
Поднялась к себе, налила кофе, порадовалась, что не обязательно рисовать лицо. Потянулась сладко, до хруста. Спать, конечно, хотелось, но все равно хороший ночной секс — это заряд бодрости. А был бы еще утренний бонусом, так вообще бы летала, и неважно, что с закрытыми глазами.
— Людпална, ты чего такая довольная? — подкусила Настя. — Премию квартальную только в понедельник дадут.
Это блаженное состояние продолжалось ровно до обеда. Мы сидели с Ольгой в столовой и обсуждали, каким параметрам должен соответствовать качественный секс, когда она толкнула меня ногой.
Мимо с подносом и с железобетонной физиономией прошел Кот, одаривший таким взглядом, что я чуть не подавилась ягодой от компота. И сразу вспомнила такой же взгляд вчера вечером. Когда мы с Лешкой целовались в двух шагах от входа в комитет.
— Он часом не в курсе? — шепотом спросила Ольга, перегнувшись через стол. — Ну, про Рокотова? Вид такой, как будто убить тебя готов.
— В курсе, — поморщилась я. — Видел нас вчера.
— Ой… — она схватилась за щеки. — Капец. Вот уж точно, ни себе, ни людям.
— Ну себе-то как раз и не прочь. Но только по прежней схеме. И чтобы жена думала, что ни-ни. А то ведь ей кто-то нашептал про Инку, и они вместе с папенькой взяли Котика за шкирятник.
— Ни фига себе! — выпятила губу Ольга. — Кому это понадобилось?
А вот правда, кому? Не тебе ли, Оля?
Да нет, вряд ли. Захотела бы — давно бы это сделала. Да и зачем ей? Конечно, полно таких подлых баб, которые готовы напакостить подруге из зависти или вообще просто так, чтобы той не было слишком хорошо. Но Ольга не из таких, да и завидовать абсолютно нечему. Тут, скорее, надо искать того, кому реально выгодно. Может, у него еще какая-нибудь писюшка есть, которой обо мне известно. Подумала, что если жена узнает, выгонит его, а она подберет. Хотя где гарантия, что уйдет к ней, а не ко мне? Нет, тут что-то другое.
В общем, настроение испортилось, но это, как выяснилось, были только цветочки… волчьих ягодок.
«Зайди ко мне», — прилетело где-то через час на корпоративную симку.
«Ты сам сказал, что больше никаких контактов», — стерев несколько более резких вариантов, ответила я.
«Если ты забыла, то твой отдел под моим контролем».
Это была правда. Как один из замов председателя комитета, Кот курировал в том числе и юридический отдел.
«Прямо сейчас?» — уточнила я.
«Да».
Ничего хорошего это не предвещало. Ну что ж, за все приятное неминуемо приходит расплата. Для баланса во вселенной.
Кот с мрачным видом сидел в кабинете за столом и листал какую-то папку.
— Садись, — дернул подбородком на стул.
Я села, тщательно расправив юбку, и уставилась на него, ожидая продолжения.
— Людмила… — кто бы знал, как меня бесила его привычка барабанить пальцами по столу! — Я хочу, чтобы ты написала заявление. По собственному.
— А больше ты ничего не хочешь? — возмутилась я. — Может, тебе еще полы помыть?
— Люда, а давай не будем усложнять? В апреле аттестация. Гарантирую, что ты ее не пройдешь.
Вот тут хрен поспоришь. Завалить аттестацию и правда можно любому. Было бы желание. И оспорить не получится.
— Это из-за того, что у меня появилась личная жизнь? — я постаралась вложить в вопрос как можно больше сарказма.
— Это не единственная причина, — скривился Кот. — И не главная.
— А-а-а… понимаю. Пока моя фамилия в списке сотрудников, твоя Наденька не успокоится, так? — он нехотя кивнул. — Можно подумать, это что-то меняет. Спасибо, Костя. От всей души. Сначала ты говоришь: Люда, рожай, я тебе помогу. И даже сам предлагаешь установить отцовство. А потом твоя жена узнает, что у тебя дочь на стороне, делает козью морду, и ты прячешься в кусты. Вместо помощи покупаешь квартиру, которая Инке понадобится лет через пятнадцать, не раньше. А пока я ее даже сдать не могу, не взяв кредит на ремонт и обстановку. Так тебе мало, еще и с работы надо меня выпихнуть? А что, если я и правда на алименты подам? Даже тесты не понадобятся, ты в свидетельстве о рождении записан, и не с моих слов. Насчет квартиры мы никаких условий не подписывали. Да, устно договорились, ну так и о том, что ты меня с работы попрешь, тоже уговора не было.
— Твое право, — пожал плечами Кот. — Только аттестацию пройти это все равно не поможет. Если по-хорошему, у тебя есть три месяца, чтобы подыскать другое место и уйти по собственному. По-плохому работу будет намного сложнее найти. Когда выгоняют с госслужбы, это так себе рекомендация, Люда.
И тут тоже хрен поспоришь. А ведь Кондратьев предупреждал, когда уходила в комитет: Мила, госслужба — зло. Необходимое, но зло. И даже не всегда жирное при этом.
— Я пойду?
— Иди, — разрешил Кот. — И подумай.
Я могла бы, конечно, повторить, что он свинья, но смысла в этом было ноль без палочки. А вот подумать и правда имело смысл. О том, что делать дальше.
Медицинский юрист — специализация дефицитная, но, с другой стороны, это тот самый узкий специалист, подобный, если верить Козьме Пруткову, флюсу. Большинство мелких учреждений, которые могут позволить себе своего юриста, берут универсала — чтобы и хозяйственник, и трудовик, и все тридцать три удовольствия. А у крупных клиник и, тем более, сетей эта позиция обычно занята. Конечно, я и трудовиком могла бы устроиться, но зачем тогда училась? Да и сам факт, что начальник юротдела городского комитета по здравоохранению ищет работу, вызовет массу вопросов. Ну не уходят с таких должностей просто так. Или на повышение, или… на лопате.
Был, правда, один вариант, но его использовать как раз и не хотелось. Хотя если других не будет, может, и придется.
Алексей
Вечером я почувствовал: что-то не так. Вот, казалось бы, откуда? Переписывались в воцапе о всякой ерунде, картинки кидали какие-то пошлые, но снова мигала та самая сигнальная лампочка: аларм! То ли фразы короткие, как обрубленные, то ли ее любимые словечки со склада не подвезли, то ли смайликов резко убавилось.
«Милка, что случилось, а?»
«Ты о чем?»
«Ну блин!»
«Ты мысли читаешь на расстоянии?»
Ага, значит, не ошибся. Что-то и правда не в порядке. И какие такие мысли первыми лезут в голову? Ну да, те самые. Касающиеся нашего договора.
«Не совсем, но типа того».
«Леш, это рабочие проблемы. Не обращай внимания. Надеюсь, завтра ты меня отвлечешь».
Ну да, и я надеюсь. Что ты отвлечешься, а не будешь в постели думать о работе.
Я не знал, что меня испугало сильнее. То, что вдруг все резко может закончиться, или то, что я считал ее эмоции через короткие фразы переписки ни о чем. Это был звоночек того, что границы легких отношений без обязательств придвинулись почти вплотную. Один неосторожный шаг — и я могу незаметно для себя их перейти. А я не хочу их переходить. Потому что тогда точно все закончится.