(Не)милая Мила (СИ)
— Ни фига себе! — присвистнула Мила. — А я-то наивно думала, что Новый год — семейный праздник. Что только отдельные отщепенцы шляются по улицам.
— Жизнь прекрасна непредсказуемостью, — я вытянул шею, выглядывая местечко посвободнее, но тут же схлопнул ее обратно, потому что заметил девушку, с которой предпочел бы не встречаться. Не со всеми удавалось расстаться мирно.
Впрочем, толпа тут же отнесла нас в сторону. Праздничный концерт уже начался, и вскоре мы пели и танцевали со всей толпой.
Черт, а ведь и правда весело. Резонанс общей эмоции. Как на футбольном стадионе. И «Вдова» в стаканчиках очень даже прекрасно зашла. Не хуже, чем когда-то давно мороженое в тридцатиградусный мороз. Но, вообще-то, у меня были и другие планы на эту ночь.
— Не замерзла? — я обнял Милу за плечи и поцеловал в красный нос.
— Да есть маленько, — призналась она.
— Такси?
— А давай, — и в глазах полыхнуло.
Но с такси получился облом. Машин поблизости не было. Вот вообще — ни единой свободной. Обломало одно приложение, второе. Третье предложило за адские деньги через сорок минут.
— Предлагаю компромиссный вариант. Идем сейчас до клуба, там подождем в тепле. Заодно съедим чего-нибудь.
— Да я как-то одета… не для клуба, — наморщила нос Мила.
— Да всем плевать уже. Не заметят, как придем, не заметят, как уйдем.
— Ну ладно, — согласилась она. — Пошли тогда.
Я ошибся наполовину. Всем и правда было на все наплевать, но нас заметили. И Милу осмотрели очень внимательно. Хотя… нам тоже было как-то пофигу — скорее бы такси приехало. Пока ждали, успели и со стола всякого натаскать, и со всеми вокруг елки попрыгать, как первоклассники.
— Леший, это что? — спросил на ушко Егор.
— Это кто, — поправил я. — Мила это.
— Я слышал, что Мила. И что Мила?
— Вопрос пока открытый. Мы сейчас тихонько свалим.
— Обанац! — Егор понимающе ухмыльнулся. — Ну удачи!
Наконец телефон в кармане квакнул: такси добралось. Прощаться ни с кем не стали, оделись и ушли.
— С Новым годом, — поприветствовал нас широко улыбающийся узбек. — С новым счастьем!
— Спасибо, и вас, — ответил я громко и добавил себе под нос, чтобы слышала одна Мила: — Будет счастье, если доедем живыми.
— Будет обидно, если нет, — тихо хихикнула она и положила руку мне на колено.
Глава 11
Мила
Мне и правда всегда хотелось встретить Новый год вот так — не дома у елочки, а в большой незнакомой толпе. В отличие от многих людей, инстинктивно боящихся скоплений народа — и, кстати, правильно боящихся, — меня это нисколько не пугало. Наоборот, я чувствовала себя частью стаи или пчелиного роя. Главное — чтобы ни с кем не разговаривать. Общение с незнакомыми людьми меня всегда сильно напрягало, хотя приходилось часто, и я старалась этого не показывать.
В гораздо большей степени мне не хотелось именно в клуб, где с этими самыми незнакомыми людьми пришлось бы хоть по минимуму, но общаться. А еще на площади я могла бы сказать: «Леш, что-то холодно…»
Получилось не совсем так, как я рассчитывала, но близко к тексту. И вот сейчас мы ехали к нему, а меня легонько потряхивало. То ли от предвкушения, то ли от страха: а вдруг все получится… так себе?
Ну и что за драма-то? Значит, появится повод плавно свести все на нет и распрощаться. Никто никому ничего не должен.
Не драма, конечно, но… будет обидно. Как от любых несбывшихся ожиданий.
Вот поэтому никогда не надо раскатывать губу трамплином. Жизнь на это намекала уже не единожды. И вообще… Отставить разговорчики в строю! Новогодняя ночь — и все получится волшебно. Ясно, Мила?
Так точно, товарищ командир! Мы больше не будем ждать милостей от живой и неживой природы, возьмем их сами.
Товарищ командир по-отечески благословил меня и удалился праздновать Новый год. И правильно сделал. Обойдемся без третьих лишних.
Лешка медленно обводил по контуру пальцы моей руки, лежащей у него на колене. Было щекотно и страшно приятно. Я положила голову ему на плечо, прикрыла глаза.
— Не спи, замерзнешь, — шепнул он мне на ухо, прикусив мочку.
— А ты разбудишь.
— А стоит ли? Спящая красавица — и все такое.
— Ну прямо как в сказке, да? А ты знаешь, что в оригинале принц ее не только поцеловал? В результате она забеременела и во сне родила близнецов.
— Угу. Как медведица. Те тоже во сне рожают. Не волнуйся, тебе это не грозит.
— В смысле? — я открыла глаза. — Во сне рожать? Я и наяву больше не хочу. Мне одной мартышки хватает.
— Да я, знаешь ли, тоже особо желанием не горю, — хмыкнул Лешка. — Размножаться. Ну так это и не обязательно. До утра запасов хватит, а там…
— А там будет видно?
— А там можно и пополнить. Милка… как от тебя пахнет… просто крышу сносит.
Его рука тяжело накрыла мою, сильнее прижимая ее к колену, и я легонько впилась в него ногтями.
— Злая кошь, — другой рукой он почесал меня за ухом. — Кстати, я тебя сейчас кое с кем познакомлю.
Чего?! С кем? Он что, с мамой живет? Или, может, с ребеночком от первого брака? Да ну, глупости, не потащил бы он меня туда в таком случае. Наверно, кошка или собака. Хотя нет, мы же говорили об этом, сказал бы. Может, хомяк какой-нибудь. Или попугай. Или мадагаскарский таракан — упаси боже!
Или… он дружка своего имел в виду? Типа анонс?
Я аж фыркнула ему в плечо. Даже умные мужики иногда говорят жуткие глупости.
Показалось, что едем слишком уж долго.
— Ты случайно не за городом живешь? — спросила осторожно.
— Нет. На Гражданке. Рядом с «Академической». А что?
— Ничего. Я бы хотела жить за городом. Только ездить далеко.
— Уже почти приехали, — доложил водитель.
Минут через пять мы свернули во двор и остановились у высокого крыльца старого точечного дома. Пожелав еще раз счастья в наступившем году, таксист уехал.
— Поставь ему пять звезд, — потребовала я. — Он милый.
— Поставлю, — пообещал Лешка. — Ну что, идем? Ты еще можешь сбежать.
— Поздно, — провожая взглядом красные точки габаритов, я вздохнула с притворной обреченностью. — Некуда бежать. Даже если ты маньяк, я в твоей власти.
— Отрадно, — усмехнулся он и поцеловал меня. — Начнем маньячить прямо здесь?
— Холодно здесь.
— Ничего, сейчас будет горячо.
— Ловлю на слове.
Я поднималась по высоким крутым ступенькам, и от его руки на бедре действительно разливалась горячая волна.
Пока лифт полз на пятый этаж, мы обменивались короткими взглядами-дразнилками, и это было похоже на предстартовое волнение: в школе я немного занималась легкой атлетикой. Вот так же выходишь к стартовой линии, принимаешь позицию, ждешь отмашки…
Квартира оказалась небольшой и по-холостяцки строгой. Минимализм во всем. В маленьком холле рядом с диванчиком — такая же маленькая елочка. Раздвижная дверь в гостиную, большое окно во всю стену, на нем мигающая гирлянда. Узкий длинный коридор — надо думать, там спальня и кухня.
Я сняла куртку, наклонилась расстегнуть сапоги, и на попу по-хозяйски легли две ладони.
— Ну просто магнетический ракурс, — пояснил Лешка, снова прикусив мочку. — Так соблазнительно, что не удержаться.
Впрочем, надолго его руки там не зависли. Одна, пробравшись под свитер и под лифчик, ласкала соски, другая расстегивала молнию моих брюк.
Ох, черт, это было комбо — причем тройное! Тройной гидроудар! И если грудь и то самое место — это, в принципе, стандарт, то ухо… Как он догадался? Случайно? Хотя мог заметить и раньше, как я реагирую.
— Ничего себе, какое добро пожаловать! — два пальца проскользнули внутрь, легко и глубоко, по самую ладонь, а кончик языка невесомо коснулся пушка на мочке. И тихий, вкрадчивый шепот: — Хочешь?..
Ответить я не успела: в щиколотку вдруг впилось что-то острое. Не столько от боли, сколько от неожиданности, я завизжала как резаная.