Его Сиятельство Бессмертный (СИ)

— Погоди, графиня, — перебил её я. — Мне тоже не по нраву, что эти мерзавцы гадами выставляют нас. Так что не нужно тут вот этого вот твоего женского кокетства и стеснения. Скажи лучше, если мы на войну согласимся, трофеев в достатке будет? И объясните мне уже наконец, как можно воевать, когда по закону нельзя нападать друг на друга⁈
— Насчёт трофеев не сомневайся, — решительно проговорила Марья. — Если мы выиграем, то, с учётом уже полученных ста миллионов, можем набрать нужную сумму для погашения долга Корявому. Или, по крайней мере, очень к ней приблизиться. А что касается формата войны, то это своего рода соревнование.
  
И чем дальше Марья с Иваном рассказывали мне об этом «соревновании», тем больше радости я испытывал.
Мы хотели выйти за пределы княжества-крепости, чтобы заработать на монстрах, так?
Теперь нам это и предлагают сделать! Но помимо доходов с тел монстров, мы сможем получить ещё и всё имущество Завойских! Ведь в условиях, когда жизни взрослых воителей ценны и необходимы для защиты княжества, война между родами возможна только в том случае, когда она как раз и идёт на пользу княжеству.
Иными словами, рода, объявившие друг другу войну, получают от князя задание. Называется это «поручение подвига». Каждому роду поручают свой собственный подвиг. Но мозговитые помощники князя следят за тем, чтобы сложность подвигов для обеих сторон была одинаковая.
По итогу считают, кто преуспел больше. Обращают внимание на всё: на выполнение самого задания, на то, сколько трофеев принесли, сколько дополнительно покрошили монстров (не относящихся к заданию), на трофеи с них. Разумеется, смотрят и на то, сколько людей вернулось с выполнения подвигов. Даже количество травм и царапин у вернувшихся могут сравнивать.
Кто лучше справился, тот и победил.
А ведь за стеной всякое может произойти. Пропажу любого человека можно объяснить тем, что его сожрали монстры, и никто не докажет обратного.
— Прелестно, — проговорил я, выслушав чету Бессмертных. — Меня всё устраивает. Соглашаемся.
И мы согласились. Княжеская канцелярия сразу объявила, что выполнение подвигов начнётся через пять дней. Также через три дня, то есть уже завтра, они обещали сообщить каждому роду цель их подвига.
Род Бессмертных начал готовиться к триумфальному выходу за пределы княжества-крепости.
Для начала перевезли детишек из больницы домой, как и планировали, и я сразу же принялся исследовать их тела. Иван, Марья и Прасковья стояли над душой. Я чувствовал их нетерпение, волнение и надежду. Взрослые так сильно фонтанировали эмоциями, что пришлось их выгнать, иначе я не мог нормально сосредоточиться.
— Сидите в гостиной и ждите! Ближе к этой комнате не подходите! — прикрикнул я на эту троицу, вытолкав их в коридор.
Едва я через час к ним спустился, они тут же кинулись ко мне, чуть не сбив с ног, и засыпали вопросами:
— Ну как они?
— Вы сможете помочь им, господин⁈
— Костя, ты знаешь, что с ними такое?
— Не знаю, — выдохнул я и ощутил мощнейшую волну разочарования от трёх родителей. — Но примерно понимаю, что я могу сделать для детей, чтобы вылечить их.
Теперь же меня накрыло волной радости и надежды.
Да уж… столько эмоций я не чувствовал от Бессмертных, даже когда нам войну объявили.
А тут прям такие безумные эмоциональные качели. Фух! Сложно живым…
— Мне нужно время и больше сил. То же самое касается и тебя. — Я ткнул пальцем в грудь Ивана. — Перед походом за стену мы сделаем тебе Узор Опыта. Детей будем лечить вместе. Но позже.
— Понял, — дрогнувшим голосом ответил он. — Спасибо.
Иван сжал кулаки и отвернулся, пытаясь сдержать эмоции.
А вот беременная графиня и, что удивительнее, служанка Прасковья эмоции не сдержали и вдвоём одновременно крепко обняли меня с обеих сторон.
— Ну всё-всё, хватит, сударыни. У нас работы невпроворот. Отпустите меня.
Они не отпускали.
— Спасибо, Костя. Ты подарил нам надежду, — прошептала графиня.
— Спасибо вам, господин, — поддержала её Прасковья.
Я закатил глаза и тяжело вздохнул:
— Сударыни, я создал для ваших детей простенькие «Печати Стабилизации», чтобы немного выровнять их внутреннюю энергию. Но я хочу создать более мощную внешнюю Печать этого же типа. Нанести её на пол комнаты, в которой стоят детские кровати. Будем делать одну, потому и детишки пусть остаются в одной комнате.
— Хорошо! — решительно проговорила графиня, отлипнув от меня. — Я могу помочь?
— Будешь с брюхом ползать по полу и рисовать Узоры? — со скепсисом спросил я.
Графиня усмехнулась и гордо произнесла:
— Костя, не недооценивай женщин. А уж тем более матерей и воительниц!
— Ладно, не буду. Дам образец, начертишь Печать — ползай на здоровье.
— Я помогу вам, госпожа, — опустила голову в поклоне Прасковья.
Вопрос с больными детишками был временно закрыт. Разве что чуть позже Иван насел на меня, пытаясь выведать подробности болезни детей.
— Да говорю же, не встречал такое раньше! — возмутился я. — Могу лишь сказать, что их врождённые Узоры какие-то опухшие. Сила движется нестабильно, происходят заторы, из-за чего узоры, душа и тело опухают ещё сильнее, а затем начинают отмирать.
— Ну да… — закивал граф. — Мы называем эту болезнь «магическая опухоль». Но её причины до сих пор неизвестны. И нет ни одного случая полного выздоровления.
— Будут. Но попозже, не сейчас. А теперь хватит ерундой страдать, нам нужно готовиться к войне.
* * *
Прокрутив в голове события двух минувших дней и поняв, что сейчас в гостиную Завойских точно больше никто не зайдёт, я осторожно погнал свою крысу в укромный уголок. Здесь, под комодом, оставлять нельзя — вчера крыса отправила мне запрос о помощи, когда поломойка ударила её шваброй.
Безопаснее всего для крысы на улице — там лишь в первый день её начала грызть кошка. Но когда я подключился к крысе, «мышка чуть не съела кошку». С тех пор на улице моего шпиона никто не обижает.
Запарковав крысу под крыльцо, я полностью вернулся в своё тело, размял шею и взглянул на часы.
Идеально. Вернулся как раз к обеду.
Интересно, чем сегодня нас повара потчевать будут? Жена и невестка Григория отлично готовят! И пусть мне пока не с кем их сравнивать, я люблю вдумчиво набить брюхо их стряпнёй.
Однако же, чем я ближе подходил к столовой, тем тревожнее мне становилось.
Чего это от людей в столовой несёт таким напряжением и грустью? Обед у баб не удался, что ли? Рыбу подпалили? Или борщ жидкий вышел?
— Что за хмурые лица, а? — спросил я, входя в столовую. — Вы живы и собираетесь поесть. Чего вам ещё надо для счастья?
Наша гостья Алла Нестерова вымученно улыбнулась и проговорила:
— Простите, Константин. Это мы испортили всем настроение.
— Не извиняйся, Алла, — положила ей ладонь на плечо Марья Бессмертная и повернулась ко мне. — Костя, сегодня нам пришло приглашение на приём.
Приём? Это типа современный пир, только без нормального веселья, вёдер медовухи и мордобоя?
— Скучное дело, — кивнул я. — Согласен, повод для грусти. Шли их лесом, Марья. Свои развлечения найдём.
— Да дело не в самом приёме, — быстро заговорила Марья. — А в том, что его в ближайшую субботу устраивает граф Денис Нестеров. А причина — его становление главой рода! Понимаешь, Костя, после этого приёма, когда Денис станет официальным главой рода, уже не так просто будет вернуть главенство Тимофею. Ведь линия наследования изменится! И даже если Денис умрёт, уже не Тимофей будет первым наследником.
Денис Нестеров? Дядя Тимофея?
Я взглянул на парнишку. Сидит, поджав губы.
Испуган он?
Да, определённо. Но в то же время я чувствую, как в мальчике клокочет ярость. Мне кажется, окажись его дядя сейчас рядом с нами, Тимофей мог бы и наплевать на огромную разницу в личной силе. Вскочил бы да воткнул бы тому вилку в глаз. Или что похлеще!
Я усмехнулся и повернулся к Марье.