Тролльхол

– Спасибо, Фроя, я бы предпочла кофе, если можно.
Рин предпочла бы еще и сигаретку, но, конечно, умалчивает об этом. Курить она бросила сразу после института, но сейчас находится в таком напряжении, что готова нарушить свое табу.
– Присаживайтесь, сейчас принесу! – Фроя поворачивается и уходит, виляя толстой седой косой. Рин остается одна посреди огромной гостиной, где не то что присесть – даже прикоснуться к чему-нибудь страшно. Господи, да как же она будет здесь жить? Что, если Юхан предложит ей пообедать или поужинать с ним за этим бескрайним стеклянным столом, сквозь который наверняка будет видно, как дрожат ее колени? Стоп, что за чушь лезет в голову? Какие обеды и ужины? Она приехала, чтобы написать картину. Обычно в процессе работы ей хватает пару чашек кофе и полтора бутерброда в день, так что…
  
Рин собирается отправиться вслед за Фроей, чтобы сказать, что кофе можно выпить и на кухне, но та уже вплывает в просторный проем гостиной, лишенный дверей. Перед собой она катит сервировочный столик, уставленный угощениями, на верхнем ярусе дымятся две белые фарфоровые чашки, источающие божественный кофейный аромат. В мгновение ока стеклянный стол, так напугавший Рин, оказывается накрыт плотной белой скатертью с набивным цветочным рисунком и уставлен блюдами с закусками и выпечкой. Булочки с корицей так и притягивают взгляд. Коричный и кофейный ароматы смешиваются, дополняя друг друга, и Рин, добравшись до угощения, вмиг забывает о всякой неловкости.
За стеклянной стеной – судя по всему, раздвижной – плещется море. Небо затянуто серыми тучами, крикливые чайки носятся над водой, высматривая добычу. Со стороны пирса, где Рин высадилась на берег, стеклянных стен не было видно. И на фото, присланных Юханом, дом был снят с того же ракурса. Эта стена, прозрачная и совершенно невидимая, впускает внутрь много света, отчего создается ощущение простора, свободы и, как ни странно, безопасности. Тревога Рин понемногу рассеивается, мысли о чудовищах, обитающих в норах за домом, теперь кажутся нелепыми, а от непринужденной болтовни Фрои вскоре проходит и скованность.
– Вы заметили нашу крепость? Не то тринадцатый, не то пятнадцатый век, точно не установлено. Археологи спорят об этом до сих пор! – Фроя смешно таращит светлые водянистые глаза, указывая рукой, в которой держит булку, в противоположную от стеклянной стены сторону, где стоят диван и два кресла, словно крепость находится где-то между ними. – Этот объект хотели оборудовать для посещения туристами, но так ничего и не сделали. Местность слишком труднодоступная, вокруг полно мелких островов и подводных скал, в плохую погоду сюда не добраться, да и в хорошую нужен опытный проводник, способный провести судно к этому берегу. Их не так много осталось в здешних краях. На весь Тролльхол один Хуго, старый морской волк. Ни для кого не секрет, что он частенько выходит в море «под парами», – тут она многозначительно подмигивает Рин, – да и в пути не прочь подогреться глоточком-другим горячительного, но с курса не сбился ни разу. Это ведь Хуго доставил вас сюда из Бьёрхольмена?
Рин пожимает плечами, вспоминая рыжебородого мужчину в черной вязаной шапке, управлявшего катером. У него было задубевшее, словно брезентовое, лицо, кустистые брови и широкий белый шрам на подбородке.
– Он не назвал своего имени. Мы не беседовали, только поздоровались и попрощались.
– Точно, это он! Тот еще молчун! – Фроя энергично кивает. – В Бьёрхольмене есть еще несколько лодочников, которые знают водный путь, но они неохотно берут заказы на этот маршрут. Чтобы наладить паромное сообщение, властям придется расчищать морское дно, строить канал, а это нерентабельно, потому что жителей на Тролльхоле мало, и с каждым годом их становится все меньше.
– Почему же? Здесь так красиво!
– Люди уезжают, перебираются поближе к цивилизации. Вся инфраструктура от нас далеко, ни школ, ни больниц, лишь дом престарелых в западной части Тролльхола, но и тот почти пустой, наши старики туда не торопятся, хотя уход там отличный, да и хоть какое-то общение. Вот и отец мой прожил там в прошлом году несколько месяцев после смерти мамы, а потом вернулся домой и теперь часто остается один. Я, конечно, забочусь о нем, но это ведь не то же самое, что круглосуточный присмотр. И о доме престарелых даже слышать хочет, старый упрямец! Говорит, что лучше умрет в своей постели, и ему неважно, что без должного ухода это может случиться гораздо, гораздо раньше! – Фроя начинает волноваться – видимо, затронула свою самую острую проблему.
– Я бы взглянула на вашу крепость поближе. – Рин спешит отвлечь собеседницу от неприятных мыслей, и это срабатывает: глаза Фрои зажигаются азартом.
– О, вам понравится, я уверена! Могу проводить вас туда, когда пожелаете. Говорят, где-то в подземельях все еще хранятся военные трофеи викингов! Там не только золото и оружие, но даже есть потайная бухта с кораблями! Правда, ничего такого пока не нашли, но это потому, что особенно никто и не искал.
– Откуда же тогда об этом известно?
– Как откуда? От предков, разумеется. Все мы тут потомки древних конунгов и хёвдингов, защищавших эти земли от нашествия врага. Мой отец, например, утверждает, что наш род Холмстромов уходит корнями к одному из форингов – правой руке конунга, выстроившего крепость на этом острове, а род Юхана – Лофгрены – как раз с того конунга и начался.
– Да ладно? – вырывается у Рин с заметной ноткой скептицизма, и она, спохватываясь, добавляет: – Очень интересно, правда.
– Но самое интересное я еще не рассказала, – с придыханием продолжает Фроя. – Известно, что с момента основания крепость ни разу не была взята! Ни разу, представьте себе, враг не ступил за ее стены! Это исторический факт. А ведь крепость часто осаждалась многотысячными войсками. Очевидно, что конунг был очень талантливым военачальником, но поговаривают, что без мистики тут не обошлось. Кто-то ему помогал. Кто-то могучий, обладающий нечеловеческой силой. Говорят, что они до сих пор еще здесь, стерегут крепость и этот остров.
Рин с содроганием вспоминает о норах в скалах.
– Они?.. – Кофе выплескивается из чашки в ее дрогнувшей руке. К счастью, все капли летят не на скатерть, а в блюдце, на кусок недоеденной булки.
Фроя смотрит на коричневые брызги, но тут же делает вид, что они ей безразличны, и, заглядывая Рин в глаза, произносит с самым серьезным видом:
– Тролли!
– О-о-о…
– Такова легенда. Но некоторые верят, что она реальна. Одна жительница, Эбба, так даже утверждает, что видела троллей собственными глазами. Правда, она принимает снадобья, от которых бывает не в себе, так что, сами понимаете…
– А вы, Фроя… вы тоже верите в эту легенду?
– О, да!
– И согласились показать мне крепость! Разве не опасно ходить туда?
– Что вы, какая может быть опасность! – Фроя отмахивается, смеясь. – Они ведь наши защитники!
– Действительно. Но я-то для них чужая. Значит, враг.
– Ну, нет. Вы – гостья. А враг для них – это тот, кто пришел сюда, чтобы завладеть тем, что ему не принадлежит. Поверьте, вам нечего бояться. Можем прогуляться к руинам крепости прямо завтра, если пожелаете. Заодно покажу вам окрестности.
– Это было бы очень кстати! – Рин снова расслабляется. – Мне как раз нужно подобрать удачный ракурс для работы над картиной. С пирса вид на дом не самый лучший.
– Я покажу вам место с самым выгодным видом на этот дом!
Фроя гремит посудой, составляя ее обратно на сервировочный столик и решительно отвергает предложение Рин помочь ей:
  
– Осваивайтесь пока. Я вернусь через пару минут и покажу вам вашу комнату. Уверена, что она вам понравится!
Оставшись в одиночестве, Рин переводит дух и с любопытством озирается, присматриваясь к деталям. Над столом, на длинном черном шнуре, низко свисает лампа в абажуре, похожем на перевернутую тарелку для супа. Под ней – ваза с засохшими стеблями неизвестного растения. Скрученные в спирали узкие листья гроздьями топорщатся вокруг горловины. Стулья у стола выглядят ненадежными из-за тонких как спицы, ножек, разъехавшихся далеко в стороны. Рин ерзает на своем стуле, проверяя его на прочность, – вроде бы, не шатается. По углам стеклянной стены колышутся от сквозняка воздушные белые шторы. Стены из плотно подогнанных и добротно отполированных досок выкрашены в белый цвет и выглядят безупречно: нигде ни пятнышка, ни царапинки. Идеальные стены в идеальном жилище мистера Айсберга! Разве что арты над диваном, по мнению Рин, несколько портят интерьер. Назвать их картинами язык не поворачивается. Какие-то спонтанные каракули годовалого младенца. Хотя, если присмотреться и включить воображение, то на той, что справа, можно разглядеть нечто похожее на помятый колпак ведьмовской шляпы без полей и серое бесформенное пятно рядом, а на соседней – силуэт человека в черном плаще, размазанный с одного бока, и тоже пятно, только не с плавными, а угловатыми очертаниями, повторяющими форму силуэта.