Клуб смерти (ЛП)

Из-за карантина улицы были пусты, и я пронесся через центр Хемлок-Сити, нарушая все ограничения скорости, прежде чем помчаться к обширному поместью, где жил мой отец и остальные члены моей нездоровой семьи. Ну, все, кроме моего племянника Киана, который в данный момент учился в «Эверлейк-Преп» — какой-то модной школе для элитных подростков, где ему предстояло общаться с будущими лидерами нашей страны и, несомненно, продвигать планы Па по мировому господству.
  
Киан был, пожалуй, единственным членом моей семьи, которому я доверял. Он не был ослеплен властью Лиама и не жаждал его одобрения так отчаянно, как все остальные. Он был самостоятельным человеком и единственным, о ком я заботился в эти дни и, если подумать, я мог бы написать записку со смертного одра именно ему. Я был одним из девяти братьев и сестер, и каждый из них был коварным ублюдком, которого я с радостью увидел бы мертвым.
Я проехал мимо частной охраны, которую Па поставил у ворот своего чудовищного особняка, и припарковался прямо у входной двери, открыв ее сам, вместо того чтобы ждать, пока кто-нибудь из его персонала сделает это за меня. Клянусь, у старика их было так много, что он, должно быть, нанял нескольких из них исключительно для того, чтобы ему подтирали задницу.
Я заметил его экономку Марту, когда шел по ужасно большому центральному коридору мимо бесчисленных бесценных картин. Она незаметно указала мне на столовую, чтобы я знал, где найти этого старого засранца.
Я прошел прямо внутрь, оглядывая длинный стол, накрытый всего на четыре персоны для завтрака, на котором он так хотел, чтобы я присутствовал. Учитывая, что эта штуковина была достаточно длинной, чтобы разместить всех восьмерых моих братьев и сестер с их супругами, да еще и место осталось бы, огромная комната выглядела особенно нелепо только лишь с четырьмя накрытыми местами. Впрочем, в камине бушевал огонь, а аромат еды манил вперед, так что я предпочел проигнорировать это позерство в пользу того, чтобы набить желудок.
Я без колебаний направился к столу, несмотря на предполагаемый риск, который эти незнакомцы могли представлять для меня из-за вируса «Аид», потому что знал, что у них не было ни единого шанса оказаться здесь, пока мой папа не убедился бы в том, что они не заражены. Может, меня это особо и не беспокоило подхвачу я эту заразу или нет, но отец определенно беспокоился. Он ведь не стал бы подыхать ради того, чтобы сделать мне одолжение или что-то в этом роде.
Рядом с ним сидела женщина, но я не обратил на нее внимания, потому что смотрел на мужчину, который произвел меня на свет, когда достал подарочную коробочку из кармана и положил перед ним на стол.
Лиам О'Брайену было далеко за восемьдесят, у него были темно-седые волосы, но он был таким же устрашающим, как и раньше. Высокий, утонченный, идеально сложенный, в строгом костюме, с сигаретой, как всегда, торчащей из уголка губ. Я снова вознес безмолвную молитву повелителю никотина, чтобы он прикончил его к чертовой матери.
Очевидно, его гости не были посвящены в то, какую работу я выполнял для организации моего отца, поскольку он просто положил коробочку в карман и натянуто улыбнулся мне, давая понять, что собирается заставить меня заплатить за те три минуты, которые я заставил его ждать. Забавно, что в большинстве случаев ему было наплевать на время, которое я выбирал для приезда, но в редких случаях он выходил из себя из-за этого. Эти люди явно были каким-то образом важны для него.
— Найл, мальчик мой, я хочу познакомить тебя с Анастасией, — сказал он теплым голосом в совершенно нелепой манере, что говорило о том, что он замышляет что-то чертовски неладное, когда он указал мне на стул рядом с женщиной. — Возможно, ты помнишь ее отца, Влада, по некоторым деловым сделкам, которые наши семьи вели друг с другом.
Я опустился на свое место, взглянул на жутковатого Влада с его прилизанными черными волосами, внушительной челюстью и, без сомнения, устрашающей татуировкой на лице. Это был череп, который, казалось, плакал кровавыми слезами, и я бы посоветовал ему обратиться к художнику получше из-за такой хуевой детализации, но женщина заговорила прежде, чем я успел обратить на это внимание.
— Очень приятно, Найл, — сказала она с мягким русским акцентом, ее рука коснулась моей, и у меня по коже побежали мурашки от беспокойства.
Я отстранился и тоже окинул ее оценивающим взглядом. Блондинка, искусственные сиськи, искусственные губы, искусственные ресницы, искусственная улыбка. Красивое платье, но я сомневался, что оно мне подойдет.
— Очень приятно, — эхом повторил я, просто бросив это слово ей в ответ и придав ему гораздо меньший смысл.
Я протянул руку, чтобы начать накладывать себе в тарелку разные варианты завтрака: взял несколько причудливых французских булочек и наполнил свою чашку кофе, после чего макнул одну из них в него и отправил целиком в рот.
Лиам прочистил горло и бросил на меня предупреждающий взгляд, на что я нахмурился. Он почти никогда не отчитывал меня за мое дрянное поведение, прекрасно понимая, что лучше держать бешеную собаку на привязи, чем тратить время на попытки ее приручить.
Я смахнул с уголка рта крошку выпечки и сел чуть прямее, готовый сыграть в его игру, чтобы выяснить, что здесь происходит.
— Мы просто обсуждали союз наших кровных линий, — сказал Влад, глядя на меня со слишком большим интересом, учитывая, что мы только что встретились, и он был чуваком. К несчастью для него, я был не из таких, хотя в последнее время мой член особо никуда и не стремился, кроме как в компанию моей собственной руки.
Мой взгляд снова метнулся к моему Па, так как я задался вопросом, какого хрена он затеял, и он натянуто улыбнулся.
— Влад предположил, что один из лучших способов объединить наши семьи в партнерстве — это создать между нами узы брака. Чтобы мы действительно были связаны друг с другом, если кто-то попытается нас разделить.
— И я здесь, потому что… — Я съел еще одну булочку, а Анастасия хихикнула, будто находила забавным то, как я набрасываюсь на еду. А может, мое невежество. В любом случае ее смех был таким же искусственным, как и все остальное в ней, и я не купился на это.
— У меня нет других холостых детей, — добавил Па. — Так что, если мы хотим, чтобы этот союз состоялся…
— У тебя полно холостых внуков, — заметил я, и по моей коже пробежал холодок, который почти всегда приводил к смерти.
Это была не паника: мои инстинкты «борьбы или бегства» были подавлены в корне, когда я понял, что смерть на самом деле принесет мне облегчение, но это было опасное состояние, и если мой отец хоть немного знал меня, он должен был понимать, что сейчас он переступает со мной тонкую грань.
Анастасия поджала губы, явно недовольная полным отсутствием с моей стороны интереса к ней, но, полагаю, она не понимала, что я не интересуюсь никакими женщинами. Уже очень, блядь, давно. И дело было не в том, что она предлагает, а в проклятие, которое я навлек на женщину, которую любил.
— Ты уверял меня, что это будет хорошая пара, — прорычал Влад, не сводя взгляда с моего Па, пока я допивал свой кофе, жалея, что никто не догадался подлить в него ликер.
— Так и будет, — сказал Па, его тон не выдавал даже намека на ярость, но темнота в его глазах обещала, что я поплачусь, если не подчинюсь прямо сейчас.
Уважение к сукину сыну, который меня породил, вбивалось в меня каждый чертов день моей жизни с момента рождения. Оно стало частью меня. Оно укоренилось во мне так глубоко, что вытравить его было практически невозможно. Семья. Честь. Уважение. Звучит, блядь, как гребаное клише, и все же вот я здесь, прикусил язык и едва заметно кивнул, чего, Влад или его дочь, которую он привез сюда на продажу, даже наверняка не заметили. Но этого было достаточно, чтобы мой отец смягчил свой убийственный взгляд.
  
— Марта! — Позвал я, зная, что она где-то поблизости. — Мне нужно еще кофе. Принесешь кофейник? — Мне не нужно было объяснять ей, что я хочу, чтобы в нем было больше виски, чем кофе, она и так это прекрасно знала.