Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (СИ)

Он сделал паузу, позволяя мне осмыслить предложение:
— Понимаете, Егор Андреевич, портной Матвей Иванович работает не только на частных лиц. Он шьёт мундиры для губернских чиновников, парадные костюмы для приёмов, форму для особых служб. Одно слово от меня — и любой его заказ становится приоритетным.
— А что требуется от меня взамен?
— Честность и открытость, — ответил он. — Я не прошу раскрыть все ваши секреты сразу. Начнём с малого. Покажите, как в промышленных масштабах получать ваш эфир для операций. Научите наших стеклодувов изготавливать особо прочное стекло. Объясните принципы работы тех механизмов, что вы заказываете у Савелия Кузьмича.
  
Он встал и подошёл к окну, где открывался вид на заснеженные крыши Тулы:
— Знаете, что я вижу, глядя на этот город? Потенциал. Огромный потенциал, который пока используется лишь частично. Тульские мастера могли бы делать не только ружья, но и сложные механизмы. Местные кузнецы могли бы освоить новые технологии металлообработки. А что происходит в реальности? Застой. Старые методы, старые подходы.
Он повернулся ко мне:
— Вы же показали, что возможно многое. За несколько месяцев в глухой деревне вы создали производство, которое даёт продукцию лучше столичной. Представьте, что было бы, если такие методы распространить по всей губернии, по всей империи!
Предложение было заманчивым, но и опасным. Я понимал, что соглашаясь на сотрудничество, я теряю часть своей независимости. С другой стороны, рано или поздно мои технологии всё равно станут известными. Может быть, лучше контролировать этот процесс?
— А если я откажусь? — спросил я.
Иван Дмитриевич пожал плечами:
— Ничего страшного не произойдёт. Вы останетесь вольным дворянином, продолжите заниматься своими делами в Уваровке. Но помощи от государства ждать не стоит. И если возникнут проблемы… — он сделал многозначительную паузу, — решать их придётся самостоятельно.
— Какие проблемы?
— Разные. Конкуренты. Местные власти могут начать придираться к вашим производствам. Разбойники на дорогах могут стать смелее. Мало ли что может случиться в наше неспокойное время.
Угроза была завуалированной, но вполне понятной. Иван Дмитриевич давал понять, что государство может как защищать, так и создавать трудности.
— Понимаю, — кивнул я. — И сколько времени у меня есть на размышления?
— Столько, сколько нужно, — ответил он. — Но чем дольше вы думаете, тем больше возможностей упускаете. Взять хотя бы приём у градоначальника. Там будут влиятельные люди — губернские чиновники, богатые купцы, военные. Представьте, сколько полезных знакомств можно завязать, если у вас есть поддержка.
Я задумался.
— А теперь позвольте угостить вас завтраком. Наверняка проголодались за время нашей беседы. — сказал Иван Дмитриевич.
Действительно, разговор затянулся, и в животе уже заметно заурчало. Иван Дмитриевич вызвал слугу и велел подать еду в кабинет.
Завтрак оказался обильным и вкусным — свежий хлеб, масло, мёд, варенье из разных ягод, блины с икрой, крепкий чай. Во время еды мы говорили о разных мелочах — о погоде, о городских новостях, о предстоящем празднике.
— Кстати, — сказал Иван Дмитриевич, намазывая блин икрой, — на приёме у градоначальника будет интересная публика. Генерал Каменский приедет из Орла — герой турецких войн. Купец Демидов из Нижнего Новгорода — владелец нескольких заводов. Граф Шереметьев — большой любитель всяких технических новинок.
— И зачем вы мне это рассказываете?
— Затем, что эти люди могут быть очень полезными знакомыми. Особенно если у вас есть что им предложить.
Он допил чай и отставил чашку в сторону:
— Представьте, что было бы, если бы Демидов заказал у вас оборудование для своих заводов. Или если бы граф Шереметьев заинтересовался вашими изобретениями. Или если бы генерал Каменский увидел военное применение ваших технологий.
— А что, если я пока не готов к таким знакомствам?
— Тогда упустите уникальную возможность, — пожал плечами Иван Дмитриевич. — Такие люди не часто собираются в одном месте.
Мне стало понятно, что он ненавязчиво подталкивает меня к решению. Создаёт ситуацию, когда отказ от сотрудничества может выглядеть как упущенная выгода.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Допустим, я соглашусь на сотрудничество. С чего начнём?
Глаза Ивана Дмитриевича заблестели:
— С малого. После приёма, расскажете мне, как получать эфир в больших количествах. Я организую мастерскую, найду нужных людей. А вы проведёте обучение.
— Дело в том, что все взаимосвязано. Срок хранения у него не велик. Разве что в герметичных колбах. Но их я умею делать. Ну не суть. И что дальше?
— А дальше посмотрим. Если всё пойдёт хорошо, перейдём к следующему этапу. Технология особо прочного стекла, ваши механизмы, может быть, что-то ещё.
Он встал и протянул мне руку:
— Договорились?
Я пожал его руку, понимая, что делаю важный шаг:
— Договорились. Но с условием — никто не будет принуждать меня к тому, что я считаю неправильным или опасным.
— Конечно, — согласился он. — Принуждение — плохой помощник в таких делах. Всё только на добровольной основе.
Попрощавшись с Иваном Дмитриевичем, я покинул его кабинет с ощущением, что жизнь моя вступает в новую фазу. С одной стороны, открывались большие возможности. С другой — появлялись новые обязательства и риски.
По дороге обратно к постоялому двору я размышлял о произошедшем. Иван Дмитриевич был умелым переговорщиком — он не давил, не угрожал открыто, но создавал такую ситуацию, когда отказ от сотрудничества выглядел неразумно.
В то же время я понимал, что рано или поздно контакт с государственными структурами был неизбежен. Моя деятельность в Уваровке уже привлекала внимание. Лучше договориться на выгодных условиях, чем дождаться принуждения.
Дойдя до постоялого двора, я поднялся в свою комнату, где Машка ждала меня с нетерпением.
— Ну как дела? — спросила она, как только я вошёл. — Что хотел от тебя этот господин?
— Сотрудничества, — ответил я, усаживаясь рядом с ней. — И, похоже, я согласился.
— А это хорошо или плохо?
Я обнял её за плечи:
— Пока не знаю, солнышко. Время покажет. А у тебя как дела? Как платье?
— Отлично! — оживилась она. — Сегодня утром была первая примерка. Платье будет такое красивое! Марья Петровна говорит, что лучше она ещё не шила. А после обеда обещали уже доделать.
— Вот и хорошо, солнышко.
Мы пообедали в трактире, потом прогулялись по городу, купили кое-какие мелочи. А по возвращению на постоялый двор, нас на первом этаже ждала Дунька.
— Мария Фоминична, ваше платье готово!
  
Глава 4
 
— Ваше платье готово! — воскликнула запыхавшаяся Дунька, едва мы переступили порог. — Матвей Иванович просил передать, что всё готово и ждёт вас на примерку!
— Правда⁈ Уже⁈ — воскликнула Машка. — Егорушка, пойдём скорее!
— Идём-идём, — засмеялся я, еле поспевая за ней. — Не торопись так, платье никуда не денется.
— Как же не торопиться! — всплеснула руками Машка. — Я же должна примерить его, а вдруг что-то не так? Вдруг переделывать нужно будет, а времени мало…
Дунька, подпрыгивая от нетерпения, кивала в такт словам Маши:
— Марья Петровна всю ночь не спала! И Анна тоже! Такую красоту сделали — глаз не оторвать!
— Хорошо, хорошо, — улыбнулся я. — Уже идем.
Захар увидев нас, понимающе усмехнулся.
— Егор Андреевич, сопровождение нужно?
— Не стоит, — отмахнулся я. — До мастерской рукой подать, да и Дунька нас проводит.
Мы вышли на улицу. Солнце отражалось в снегу так ярко, что приходилось щуриться. Машенька шла быстро, почти бежала, и я едва поспевал за ней. Дунька семенила впереди, показывая дорогу, хотя мы и так прекрасно помнили, где находится мастерская.
  
Пока мы добирались до дома Морозова, Дунька успела рассказать, как всю ночь в мастерской горел свет, как Матвей Иванович лично проверял каждый шов, как Марья Петровна придумывала узоры для вышивки, а Анна воплощала их в жизнь.