Воронцов. Перезагрузка. Книга 7 (СИ)

— Пора, Егор Андреевич, — сказал Захар, заметив, что я проснулся. — День хороший, дорога должна быть лёгкой.
Действительно, погода выдалась отличная — морозно, но солнечно, ветра почти не было. Снег блестел на солнце, воздух был прозрачный и чистый.
После быстрого завтрака мы снова отправились в путь. Лошади были отдохнувшие, бодрые, тройка катила веселее, чем вчера. Бубенчики звенели ещё задорнее, и у всех было хорошее настроение.
  
— Сегодня в город доедем, — сказал я Маше, которая выглядела намного бодрее после ночного отдыха.
— Вот и хорошо, — обрадовалась она.
— После обеда будем на месте.
Дорога действительно оказалась лёгкой. Снег был плотный, лошади не проваливались, встречных почти не попадалось — можно было ехать без остановок. Только один раз пришлось остановиться, чтобы разминуться со встречным обозом с зерном.
— Куда везёте? — крикнул я возничему.
— В Орёл! — ответил тот. — А вы куда путь держите?
— В Тулу!
— До неё уж недалеко — вёрст пятнадцать от силы!
Это была приятная новость. Значит, действительно к обеду доберёмся.
Первые признаки близости города появились ещё издалека. Дорога стала шире и лучше, началась более оживлённая езда. То и дело встречались телеги, сани, верховые — все направлялись в ту же сторону, что и мы.
— Маш, смотри, — сказал я, указывая вперёд.
На горизонте показались первые крыши и церковные купола. Тула расстилалась в долине речки, и даже издалека было видно, что город немаленький.
— Ух-ты, — прошептала она, — как красиво…
Действительно, по мере приближения город открывался во всей красе. Каменные дома, церкви с золотыми куполами, широкие улицы, множество людей и повозок. После тихой деревенской жизни всё это казалось невероятно оживлённым и пёстрым.
— Захар! — крикнул я. — В городе сразу на постоялый двор!
— Слушаюсь, Егор Андреевич! — отозвался тот.
Мы въехали в город под звон колоколов — видимо, начиналась служба в одной из церквей. Машка прильнула к борту саней, разглядывая улицы, дома, прохожих.
По мере продвижения вглубь города дома становились всё больше и красивее. Деревянные сменились каменными, одноэтажные — двух- и трёхэтажными. Появились красивые особняки с колоннами, лепниной, коваными решётками.
Тройка катила по мощёной дороге, бубенчики звенели, привлекая внимание прохожих. Некоторые останавливались и с любопытством провожали нас взглядами — видимо, не каждый день в городе появлялась такая нарядная тройка с охраной.
Мы разместились на том же постоялом дворе, где обычно останавливался Фома во время своих торговых поездок. Хозяин, Семён Петрович, встретил нас радушно, как дорогих гостей.
— Милости прошу, Егор Андреевич! — приговаривал он, помогая нам выгружать вещи. — Лучшие комнаты у меня припасены. И для лошадей место есть, и для людей ваших.
Комнаты действительно оказались приличными — чистыми, просторными, с хорошими печами.
Когда вещи были разобраны, Машка спросила:
— Егорушка, а когда мы к портному съездим? Времени у нас мало, вдруг он не успеет сшить платье к приёму?
Я покачал головой:
— Машунь поздно уже. Мастера в такое время уже не работают. Да и тебе нужно отдохнуть после дороги. Завтра с утра и поедем. А сейчас закажу ужин, поедим нормально и ляжем спать пораньше.
Машка кивнула. Она понимала, что я прав.
Я спустился вниз к хозяину и заказал ужин в нашу комнату — щи, жареную курицу, свежий хлеб и травяной чай. Пока готовилась еда, решил быстро сбегать к Савелию Кузьмичу — хотелось узнать, как дела с моими заказами.
— Захар! — позвал я.
— Слушаю, Егор Андреевич!
— Размещайтесь тут, а я быстро по делу съезжу, через час вернусь.
— А не лучше ли мне с вами? — предложил Захар.
— Не надо, — отмахнулся я. — До кузницы рукой подать.
До кузницы добрался быстро. У ворот я спешился и вошёл внутрь.
Савелий Кузьмич как раз гасил горн, готовясь закрыть мастерскую на ночь. Увидев меня, он удивлённо поднял брови, а потом широко улыбнулся:
— Егор Андреевич! Какими судьбами?
— Здравствуйте, Савелий Кузьмич, — поздоровался я, протягивая руку. — По делам приехал. Градоначальник в гости пригласил.
Кузнец кивнул:
— На Николин день?
— Всё-то ты знаешь, Савелий Кузьмич. Ты лучше скажи — как там мои пневмодвигатели? — поинтересовался я, переводя разговор на деловую тему. — Успели сделать?
Кузнец гордо выпрямился:
— Ещё как успел! Оба готовы. Хотите посмотреть?
Он отвёл меня в дальний угол кузницы, где стояли два агрегата, накрытые холстиной. Сдёрнув покрывало, он продемонстрировал свою работу.
Пневмодвигатели получились отличными — точно такими же, как тот, что мы уже опробовали.
— Красота! — восхитился я, осматривая механизмы. — Ты просто мастер, Савелий Кузьмич!
— Да ладно вам, Егор Андреевич, — довольно ухмыльнулся кузнец. — Не зря столько лет в кузнице стою. Кое-что да могу.
Я осмотрел оба двигателя внимательнее и заметил, что один из них заметно больше другого.
— А почему этот крупнее? — спросил я, указывая на больший.
— Так вы же в Уваровке сказали сделать один помощнее, — напомнил Савелий Кузьмич. — Вот я и сделал раза в три больше мощности. Для серьёзных работ подойдёт.
— Отлично! — одобрил я. — Завтра или послезавтра загляну, заберу их.
— А можете и сегодня забрать, — предложил кузнец. — Они готовы полностью.
— Нет, торопиться некуда. А ты, если заказов немного, сделай ещё два. Такой же, как этот большой и один поменьше.
Савелий Кузьмич присвистнул:
— Сделаю, что ж не сделать! А для чего вам столько?
— Увидишь, — загадочно ответил я. — А пока вот что…
Я достал из подсумка свёрток с чертежами парового двигателя. Это были те детали, которые Петька не смог бы сделать — сложные фасонные отливки, точные цилиндры, поршни с кольцами.
Савелий Кузьмич развернул чертежи и долго их изучал, время от времени что-то бормоча себе под нос.
— А что это будет? — спросил он наконец, поднимая голову.
Я не стал лукавить:
— Паровой двигатель.
— Паровой⁈ — ахнул кузнец. — Как в английских машинах?
— Примерно так, — кивнул я. — Только это лишь некоторые детали. Остальное всё сделает Петька у меня в деревне.
Савелий Кузьмич снова склонился над чертежами, изучая их с ещё большим вниманием:
— Сложная работа будет… Но интересная! Сделаю, Егор Андреевич, обязательно сделаю!
— А можно будет приехать к вам посмотреть, как это всё будет работать? — Глаза кузнеца загорелись от предвкушения.
— Конечно! — улыбнулся я. — Где я живу, ты знаешь.
— Вот спасибо, Егор Андреевич, — воскликнул Савелий Кузьмич! — Обязательно приеду! Своими глазами паровую машину увидеть — это же чудо какое!
— Да, ты званый гость у меня в Уваровке, — подтвердил я.
Тут я достал из подсумка завёрнутый в тонкую ткань предмет. Это был один из дамасских ножей с составной рукоятью — не из лучших, но всё равно очень красивый.
— А это тебе подарок от меня, — сказал я, протягивая свёрток.
Савелий Кузьмич удивлённо принял подарок и развернул ткань. То, что он увидел, заставило его буквально ахнуть от изумления.
— Батюшки светы! — воскликнул он, осторожно беря нож в руки. — Да это же… это же настоящий дамаск! Откуда вы такой взяли?
— Сами делаем, — ответил я с гордостью. — Только это большой секрет.
Савелий Кузьмич внимательно рассматривал клинок на свет, любуясь переливами узора. Потом осмотрел рукоять с её красивыми полосами разных пород дерева.
— Работа мастера высшего класса, — сказал он с уважением в голосе. — А рецептом дамасской стали… поделитесь? — с прищуром спросил он.
  
— Посмотрим, — подмигнул я. — Может быть, и поделюсь, если будете хорошо себя вести.
Кузнец засмеялся:
— Постараюсь быть примерным учеником! — Да, а что у нас с подшипниками? — вспомнил он про нашу прошлую беседу.
— А вот это как раз зависит от разговора с Иваном Дмитриевичем, — ответил я. — Сегодня-завтра с ним переговорим, там и будет видно.