Опоздавшие на электричку (СИ)

— А где такие шмотки отхватили? Я ни у кого из “барыг” на рынке таких не видел. Не поздновато вам рядиться в такой прикид дедули? Лучше бы внукам своим подогнали.
— Какие мы тебе “дедули?” Ты что сопля с дуба рухнул и берега попутал? Ты как со старшими речь ведёшь? А ну завянь пока мы не рассердились на тебя.— Глеб вспомнил свою босяцкую молодость, как они разговаривали в его среде с теми, кто не мог дать им отпору. Парень словно сдулся сразу, начал бормотать извинения, а потом с преувеличенным вниманием начал разгадывать кроссворд, не прекращая впрочем кидать исподтишка восхищённые взгляды на их одежду.
  
Женщина сидевшая сбоку от прохода неодобрительно покачала головой услышав такие речи, потом заметила у них мобильные телефоны, которые оба машинально держали в руках. Валера попытался проверить сеть — ноль. Женщина прищурилась и спросила:
— А это у вас что за игрушки? Новые калькуляторы? Или радиоприёмники? Где достали?
Глеб с Валерой поспешно сунули телефоны в карман.
— Типа того…Спецзаказ!
По вагону прокатилась волна запаха копчёной колбасы — кто-то развернул свёрток и варёных яиц. Напротив с противоположной стороны бабка в клетчатой сумке держала живого петуха, и тот время от времени возмущённо кудахтал, заставляя сидящих рядом людей усмехаться. Глеб и Валера переглянулись: ещё чуть-чуть, и они сами начнут смеяться в голос — от абсурдности происходящего.
Когда поезд прибыл в их посёлок, сердце у обоих колотилось. “Ну вот, сейчас всё вернётся, сейчас выйдем, и снова XXI век”, — твердили они себе.
Но чуда не произошло. Всё осталось прежним: они прошли весь путь от вокзала до двухэтажного дома, где жили родители Люды. Выглядел он конечно уже не таким ухоженным, как в их времени, но вполне узнаваемым. Даже запах был тот же вокруг — угольный дым из печных труб и мокрая трава.
— Ничего не изменилось, — глухо сказал Валера.
— Мы по-прежнему там… — добавил Глеб и осёкся. — Или тут.
Они молча постояли, чувствуя, как накатывает отчаяние. До этого ещё теплилась надежда: вот сейчас всё вернётся на круги своя. Но реальность оказалась безжалостной.
— Ну что, друг, — Валера устало присел на бордюр, — нас конкретно занесло.
— Похоже на то, — ответил Глеб, глядя куда-то в даль.
И впервые их накрыла тяжесть настоящего осознания: они остались в прошлом. Без денег, без документов, без близких.
И только утренний крик петуха вдалеке звучал, как насмешка над их надеждами.
  
Глава 4
 
Глава 4. Чужие среди своих 
Получалось так, что в данном промежутке времени люди каких они знали и какие могли бы хоть чем-то помочь— это их будущие тесть с тёщей, какие насколько Глеб помнил начали жить здесь с 1976 года, а их соседи —родители Нины с 1975. Но даже расскажи Глеб с Валерой им всю правду правду, как они оказались тут их в лучшем случае примут за сумасшедших, а в в худшем могут сдать в милицию, как потенциальных американских шпионов. Надо было, что-то придумать, касательно потери документов и денег.
Валера пытливо смотрел на застывшего у крыльца дома Глеба.
— Ты собираешься завалиться к ним в гости со словами: “я ваш будущий зять из будущего, не будете возражать, я немного поживу у вас, подожду, когда Люда подрастёт и женюсь на ней.”
— Хорош зубоскалить, я обдумываю план действий. У Людкиных родителей, если мне память не изменяет в Рязани жило много родственников с какими они редко виделись, больше переписывались письмами по почте. Она сама родом оттуда и провела там большую часть своего детства.
— И что? Ты хочешь выдать себя за одного из них?
— Почему нет? Тёща моя будущая сейчас ещё молодая, поэтому мы для неё по возрасту вполне сойдём за каких-нибудь родителей двоюродных сестёр и братьев.
— Так, а я что скажу? Я ведь о них даже не знаю ничего.— Возразил Валера.
— Не парься! Слушайся меня, поддакивай время от времени, делай умное лицо и всё у нас получится. Если повезёт то хотя бы деньгами может разживёмся.
—Ох, чувствую я, что загремим мы в полицию из-за этой авантюры— Закатил глаза Валера.
— Следи за лексиконом здесь, вот из-за таких ошибок мы действительно можем провалиться. Сейчас здесь “милиция”, а не “полиция”. Ладно, собрались!— Они поднялись на второй этаж и вновь стояли перед знакомой квартирой. Глеб громко постучал в неё. Через минуту дверь открыл сравнительно молодой мужчина, очень сильно похожий на молодого Аркадия Платоновича, одетый в белую майку и штаны “треники”. Увидев незнакомцев вопросительно уставился на них:
— Вы к кому?
— Вот это да! Аркаша, как ты возмужал и вырос, бродяга!— Глеб не давая опомниться тому, параллельно начал жать ему руку и хлопать по плечу.— А Аля дома? Господи, сколько же лет мы с вами не виделись?
Аркадий несколько секунд переваривал услышанное, потом чуть отстранился и ответил нахмурил брови:
— Так… подождите. Вы кто такие? Я вас знаю?
— Вот это поворот, Аркаша ну ты чего? Это же мы дядя Глеб и дядя Валера, из Рязани тебе Аля разве наше совместное фото не показывала? Я вам фото отправлял по почте.
В коридоре послышался женский голос:
— Аркаш, кто там стоит? Опять соседи?
Из комнаты выглянула молодая, симпатичная женщина в домашнем халате, с длинной косой до пояса — супруга Аркадия, Алевтина Николаевна— будущая тёща Глеба, она была невысокая, слегка полная, с усталым, но добродушным лицом. За её юбку держалась девчушка лет шести с косичками и бантами на голове. Девочка с интересом уставилась на гостей, а потом спросила вслух:
— Пап, а это кто?
Глеб едва не поперхнулся. Сердце ухнуло вниз: перед ним стояла маленькая Люда — та самая, которую он когда-то встретит в будущем, только сейчас — ребёнок.
Аркадий обернулся:
— Людка, иди в комнату. Играй там.
— Но мне интересно… — не унималась она.
— Я сказал, марш! — повысил голос Аркадий.
Девочка недовольно топнула ножкой, но послушно ушла в комнату.
Женщина поправила халат и строго глянула на гостей:
— Ну и что за типы? Чего в дверь колотите?— У неё был лёгкий деревенский акцент.
— Алечка, скажи, что и ты не признала дядек своих родных из Рязани!— Глеб театрально раскинул руки в стороны.
Она напряжённо вглядывалась в их лица пытаясь вспомнить хоть кого-то из родни оттуда. Но память ничего конкретного не выдала, но их лица казались ей знакомыми, что-то внутри шевельнулось, и она неуверенно произнесла:
— Дядя Валера и Дядя Глеб, вы живёте с тётей Марусей и тётей Клавой на соседних улицах?
— Немного не угадала племянница, я живу с тётей Олей, а дядя Валера точно с Марусей, только через две улицы.Ребята ну вы чего? Я же вам письмо месяц назад посылал с нашим совместным фото. Вы что не получали его?— Глеб вдохновенно врал, понимая, что никто не сможет его сейчас уличить или опровергнуть. Названные Алевтиной имена действительно принадлежали живущим её родственникам там, он знал о каждом из них немного из рассказов Люды в будущем, когда многие из них уже поумирали.
Алевтина словно прозрела и всплеснув руками затараторила:
— О, Господи, вот несчастье, Я то письма и фото не получала от вас. Точно на почте, где-то потерялось…так чего вы на пороге то стоите? Проходите в хату. Сейчас чай пить будем. Аркаша, проведи гостей пока в кухню, а я переоденусь.
В кухне было тесно: стол, накрытый клеёнкой с цветочками, пузатый, покрытый хромом электрический самовар по центру, деревянные простые табуретки. На стене тикали часы с кукушкой. Рядом календарь с изображением Юрия Гагарина, на подоконнике цветы в горшках, старый кухонный комод для посуды, эмалированный умывальник. Запах свежесваренного супа наполнял воздух.
  
— Садитесь, — махнул рукой Аркадий — Может пока самовар закипит, по рюмашке за встречу?
Валера хотел, что-то возразить на это, но в кухне появилась переодетая в простое ситцевое платье Алевтина.
— Тебе с утра бы выпить. Дай людям дух перевести. Давайте я вам сейчас на скорую руку яичницы с ветчиной нажарю, вы поди голодные?