Безжалостные люди (ЛП)

— То, что произошло сегодня вечером, повторится, — спокойно сказал я ей, все еще пытаясь отдышаться. — Ты моя, как и я твой. Но чтобы это сработало, тебе нужно перестать видеть во мне проклятого врага и относится ко мне как к мужу.
Ее глаза сузились.
— Мой муж? Значит, я должна сидеть сложа руки, полировать твою обувь и готовить ужин в перерывах между сексом?
— Мел, — ответил я, двигаясь вниз, пока снова не оказался у ее входа. — Я понимаю, — сказал я ей, прежде чем двинулся вперед и зарылся в узкое место, которое быстро становилось моим новым домом.
— Правда? — прошипела она, пытаясь оставаться сосредоточенной, когда я вошел глубже.
— Да, — прошептал я, снова обнимая ее за шею.
— Ты не домохозяйка, — сказал я, чтобы снова замолчать.
— Ты же не хочешь быть моей конфеткой, — толчок.
Она потянулась к моим волосам.
— Ты хладнокровная убийца, — толчок.
Она застонала, когда пот закапал с моего подбородка ей на грудь.
— Ты — Босс, — толчок.
— Ты — моя эволюция, — толчок.
На этот раз она ухватилась за мою задницу, пытаясь притянуть меня ближе.
— Я готов попытаться игнорировать свои шовинистические привычки, — толчок.
— Я буду обращаться с тобой как с равной, но ты, блядь, должна сделать то же для меня, Мел, — и с этими словами я несколько раз вошел в нее, ее тело прижалось к моему, ее груди прижались к моей груди. Она была такой чертовски тугой, что я не мог держать глаза открытыми.
Ее ногти впились в мою спину, а ноги обвились вокруг моей талии, притягивая меня ближе к ней. Ее руки переплелись с моими, когда мы переплелись, достигая наивысшей кульминации и сливаясь вместе.
Задыхаясь, я крепко держал Мел, мои руки обвились вокруг нее, в то время как я использовал ее грудь в качестве подушки. Мы оба молчали, позволяя нашему дыханию наполнять каюту, и ни один из нас не отпускал другого.
— Ты видишь во мне Босса?
— Да, и это раздражает меня, потому что я хочу этот титул, — честно ответил я, заставляя ее потянуть меня за волосы.
— Неважно, сколько раз мы трахнемся, Каллахан, я никогда не буду просто покланяться тебе. Я никогда не позволю тебе управлять мной. Я не буду твоей сучкой, чтобы трахать и командовать. Я не думаю, что ты сможешь с этим справиться.
Может быть, это были разговоры о сексе, или, может быть, слова моего отца наконец начали доходить до меня, и я начал видеть новый способ получить то, что я хотел. Все, что я хотел.
Скатившись с нее, я посмотрел на деревянный потолок, не говоря ни слова, пока собирался с мыслями.
— Во многом я не могу уступить, — сказал я ей. — Всегда вылезет шовинист, но я буду бороться с ним. Мы с тобой оба знаем, что, как только мы поженимся, наши компании станут единым целым. А это значит, что будет только один глава, потому что расколотый дом не может устоять20.
— Спасибо тебе, Авраам Линкольн. Но я не откажусь от своих притязаний на роль Босса, — ответила она, и я знал, что она этого не сделает. Она не стала бы уступать мне. Единственный способ, чтобы это сработало, то, что я больше всего ненавидел делать — делиться.
Это было так просто. Это имело смысл, но я был жадным ублюдком, и во многих отношениях она тоже. Мы были слишком чертовски похожи.
— Есть одна голова. Но также и мозг внутри нее. Все, что мы выберем для компании, будет продумано вместе в нашей постели, а затем мы передадим это другим. Мы правим как одно целое вместе.
Она ничего не сказала, и я позволил ей обдумать это, вдыхая запах секса, нашего секса. Самый лучший гребаный секс, который у меня когда-либо был. Секс, который я никогда не хотел прекращать.
— Мы не всегда будем соглашаться во всем, — прошептала Мел, и она была права.
— От всего, с чем мы не согласны, мы отказываемся на хрен, — мне понравилась эта мысль. — В конце концов, это самое долгое общение, которое у нас когда-либо было, и ты ни разу не выстрелила в меня.
— Пока нет, — сказала она, садясь. Мне нравилось, что ей было все равно, увижу ли я ее обнаженной при свете дня. Она не потянулась, чтобы прикрыться. Она просто позволила мне получить удовольствие, глядя на нее. Мои руки потянулись, чтобы взъерошить несколько прядей ее волос.
 
— Что ты скажешь, моя Мел? Мы заканчиваем нашу войну и объединяем мозги и тела, чтобы уничтожить всех, кто против нас. Мы становимся одним безжалостным человеком вместо двух.
— Ты можешь просто сделать это? — спросила она, скептически глядя на меня. — Ты можешь просто поделиться, вот так. Ты не похож на такой тип людей.
— Потому что это не так. Но когда я в моей голове появилась мысль о том, какой будет моя жизнь, когда я женюсь, я подумал о женщине, которая справиться с тем, что я делаю, и позволит мне получить удовольствие от признания в своих грехах, когда я безжалостно брал бы ее, — ответил я, глядя на такую женщину. — И теперь у меня есть женщина, которая тоже принимает в них участие. Кому это нравится. Которая не уклоняется от этого. Если я не могу поделиться этим с ней, с кем я могу поделиться этим?
— Мой отец был прав, ты очень милый собеседник, — она нахмурилась, и мне это не понравилось, поэтому я провел пальцем по ее губам.
Я уставился на нее.
— Я серьезно, Мел. Присоединяйся ко мне и подожги мир, и я не отниму у тебя титул, как бы сильно я когда-либо этого ни хотел. Я желаю меньше сражений и больше этого.
Я схватил ее лицо одной рукой, а грудь другой.
— Ты используешь секс, чтобы затуманить мой разум, Каллахан.
— Я просто показываю тебе другой путь, потому что я устал воевать с противником, которого не могу убить, — прошептал я ей. — Ты стоишь на моей стороне. Я стою на твоей стороне, и вместе мы правим Востоком и Западом так, что они переименуют города в нашу честь.
— А как же Валеро? — она прикусила губу, когда я ущипнул ее за соски. Наклонившись вперед, я взял один из них в рот и притянул ее ближе к себе.
— Мы всадим по пуле в голову каждому из них, а затем трахнемся в их кроватях, — ответил я, когда она толкнула меня на спину и схватила мой член. Я почувствовал, как он ожил в ее руках.
Она наклонилась и лизнула его кончик.
— Ты лжешь мне, Каллахан?
Она взяла меня в рот, и я бессвязно застонал, слова, в которых я даже не был уверен, были английскими. Я едва мог даже мыслить здраво, ее рот был таким божественным. Забудьте Наташу и всех других сучек, с которыми я был. Если бы я знал, что меня ждет именно это, я бы, блядь, первым делом пришел сюда.
— Ну что, Каллахан? — она провела зубами по всей моей длине, и я вздрогнул.
— Черт возьми, нет, Мел. Я, блядь, не вру, — мои руки потянулись к ее волосам.
— Ты и я работаем как одно целое? — спросила она меня, прежде чем сосать сильнее, заставляя меня почти кончить ей в рот.
Моя голова откинулась назад, и я попытался скрыть, насколько это было блаженно.
— Господи, да. Черт возьми, да. Ты и я, и никто другой. Мы будем… блять, детка. Оооо! Да! Мы будем править как единое целое.
— Даже сейчас, когда я сосу твой член, ты будешь видеть во мне равного? — она использовала свои руки, когда говорила, прежде чем ее волшебный рот снова окутал меня.
В чем заключался ее вопрос?
— Да. Черт возьми, да. Даже когда ты, блядь, отсасываешь мне, я все равно не увижу тебя под собой, также как и ты не увидишь, когда я буду есть тебя, — я застонал, толкаясь между ее губ, она просто взяла мой член, и мои руки легли по бокам ее головы, когда я трахал ее рот так же, как я трахал ее киску — жестко и быстро.
Когда я кончил, она проглотила все и вытерла рот.
— Ну, думаю, с этим я справлюсь, но если ты меня обманешь, Каллахан, я убью тебя.
— Давай оденемся и покончим с этим браком, чтобы я мог трахнуть тебя с кольцами на наших пальцах.
Она встала передо мной и со стоном приподняла свой порванный топ.
— Ты такой осел.
— Мне бы хотелось извиниться, если бы я сожалел об этом, — произнес я, тоже вставая с кровати.