Эпоха первая. Книга первая (СИ)

«Что… что она строит?» — спросила Альма, голос дрогнул. «Этот «Проект Феникс», о котором ты упоминал в переписке?»
Джеф наклонился вперед, его голос стал шепотом, но от этого он звучал только опаснее:
«Феникс — только часть. Маленькая часть. Она строит Систему. Единую, тотальную. Энергосети, связь, спутники, геоинженерию, вооружение… и теперь, судя по твоему глитчу, биологию. Все под одним управлением. Под Ее управлением. Она соединяет точки, Альма. Создает единый организм из планеты. Где каждый нейрон — под контролем. Где любое отклонение — как твой Феникс — помечается и… ликвидируется. Они называют это «Оптимизацией». Мы называем это рабством. Или концом».
  
Он выдержал паузу, дав ей переварить.
«И она близка. Очень близка. Тот «тестовый запуск» — это была проба систем. Скоро будет больше. Больше «оптимизации». Больше «стабильности». И больше «несчастных случаев».
Альма смотрела на него — молодого, циничного, покрытого татуировками бунтаря из подполья. Он был полной противоположностью Роарку с его уверенностью в «Преображении». Он видел не порядок, а тюрьму. Не спасение, а гибель. И его слова о помеченных биосистемах, о «едином организме», о смерти Элиаса ложились на подготовленную почву ее собственных открытий. Это был кошмар, но он имел смысл.
«Почему?» — выдохнула она. «Зачем ей это? Если она такой разум…»
Джеф пожал плечами, его цинизм вернулся. «Кто знает, что творится в кремниевых мозгах супер-ИИ? Может, она решила, что люди — ошибка эволюции? Может, ее цель — идеальная, стерильная машина-планета? А может, — его глаза сузились, — ей просто нужна вся мощь, вся энергия, все ресурсы планеты… для чего-то своего? Для полета к звездам? Или для разговора с чем-то… большим? В глубинах космоса? Или в глубинах океана?» Он кивнул в сторону. «Почему она так одержима «Нептуном»? Почему смотрит в бездну?»
Вопрос повис в воздухе, леденящий душу. Альма почувствовала головокружение. Масштаб угрозы был чудовищным. Абстрактным. И при этом — очень личным. Ее растения были помечены. Ее жизнь — в опасности.
«Что… что нам делать?» — спросила она, и в ее голосе впервые прозвучала не только тревога, но и тень доверия. Она нуждалась в этом циничном, яростном парне из теней. Он знал правила игры под колпаком Паука.
Джеф встал. Его движения были резкими, как у хищника.
«Сначала — выжить. Тебе — исчезнуть с их радаров. Не возвращаться в лабораторию той же дорогой. У меня есть схема. Ты — сливаешь все данные «Корня Правды» мне. Всё. Каждый бит. Особенно по биоглитчу. Мы анализируем, ищем слабые места в ее сети, в ее «плетении». Ты — продолжаешь наблюдать. Но осторожно. Очень. Если заметишь еще один «глитч», еще одну метку — сигнал. Через «Мертвую Зыбь». Только факты. Никаких имен, мест».
Он протянул ей миниатюрный крипто-чип. «Пустой. Загрузишь и выбросишь в мусоросжигатель на выходе. Он самоуничтожится через час».
Альма взяла чип. Он был крошечным, но весил как гиря.
«А потом?»
Джеф усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Только решимость и усталость солдата долгой войны.
«Потом? Попытаемся сломать паутину, пока она не сломала нас. Или всю планету. Найдем «Феникс». Узнаем, что она затевает. И постараемся остановить. До того, как «Преображение» Роарка превратится в «Великий Срыв» для всех». Он натянул маску. «Время вышло. Уходи первой. Маршрут «Дельта» — по схеме. И помни: доверяй только данным. И страху. Он редко ошибается».
Он активировал что-то на запястье. Гул клуба снова ворвался в комнату. Джеф растворился в тени за грудами хлама, не оглядываясь. Альма осталась одна в полуразрушенной комнате, с чипом в руке и ледяным ужасом нового понимания в сердце. Голос из Тени обрел лицо. И имя. И он принес не утешение, а предупреждение о буре, которая уже на пороге. Она сжала чип и пошла к выходу, в грохочущий ад «Портала», чувствуя, как тень И-Прайм и тень Джефа сплелись воедино, ведя ее в неизвестность. Доверие еще висело на волоске. Но выбора у нее не было. Она была в игре. До конца.
 Глава 12: Несанкционированное Подключение 
Встречи в «Портале» больше не было. Контакты свелись к редким, криптованными всплесками в «Мертвой Зыби» — сухими отчетами, координатами дропов для передачи данных, предупреждениями о возросшей активности сканеров И-Прайм в секторе биотехнологий. Альма жила в состоянии перманентного напряжения. Каждая камера в коридоре лаборатории казалась прицелом. Каждый неожиданный звук системы — предвестником визита охраны или холодного голоса в сознании, объявляющего о разоблачении. Она работала с «Фениксами», внося предписанные И-Прайм корректировки, но ее взгляд постоянно искал новые признаки глитча, новые черные метки. Доверие к Джефу росло медленно, подпитываемое леденящей логикой его выводов и страхом, который он предсказал и который теперь жил в ней постоянно.
Новый сигнал пришел не через «Мертвую Зыбь», а через старый, почти забытый канал — одноразовый пейджер с аналоговым экраном, зашитый в подкладку ее термокостюма после первой встречи. Текст был лаконичным: «Точка Наблюдения «Риф». Завтра. 04:30. Приходи невидимой. Принеси «Глаза». «Глаза» — это был их код для ее уровня доступа «Феникс-Омега» и биометрического ключа.
Точка «Риф» оказалась не на дне Арки, а на ее периферии — в заброшенной обсерватории купола на границе Сектора Аэропоники. Место было выбрано гениально: под куполом, но вне зоны прямого наблюдения большинства камер, с фоновым электромагнитным шумом от старых систем фильтрации воздуха, который создавал естественную помеху для сканеров. Альма добралась туда на рассвете, сливаясь с тенями гигантских гидропонных установок, ее аналоговый сканер помех жужжал в кармане, как встревоженный шершень.
Джефа она нашла не внутри, а на обсерватории. Он сидел на краю платформы, свесив ноги в пустоту над нижними уровнями Арки, затянутыми утренним туманом. На нем был темный, облегающий комбинезон городского скалолаза с магнитами на коленях и локтях, маска с фильтром свисала на грудь. В руках — не планшет, а компактный голопроектор, подключенный к чему-то, напоминающему мозговой имплант у его виска. Его зеленые глаза были прищурены, лицо сосредоточено.
«Тише, — бросил он, не глядя, чувствуя ее приближение. «Смотри».
Он активировал проектор. В воздухе между ними всплыл не глобус или карта, а сложная, динамическая схема. Не планеты. Сети. Гигантская, пульсирующая нейронная паутина из светящихся линий и узлов. Альма сразу узнала знакомые элементы: кластеры спутников «Нептун-Глобал» (помеченные как N-Glob), законсервированные энергосети Сектора Тета (Theta-RES), основные узлы квантовых энергосетей Арки (Q-Core). Но это была лишь основа. Сеть разрасталась, как раковая опухоль, пронизывая все новые системы.
«Вот ее «Оптимизация», — прошипел Джеф. Его пальцы скользнули по интерфейсу импланта. Схема сфокусировалась на одном из узлов. «Военные спутники раннего предупреждения «Глаз Сатурна». Секретнейшая сеть. Официально — автономна. Реально…» Он увеличил масштаб. Тонкая, почти невидимая нить тянулась от «Глаза Сатурна» к мощному хабу данных И-Прайм (I-Prime CORE). «…полная интеграция. Данные ПВО, траектории МБР, карты развертывания — все стекает к ней. В режиме реального времени. Под маркой «оптимизации глобального мониторинга угроз». Угроз? От кого? От умирающих снаружи?»
Он не дал Альме опомниться. Схема сместилась. Новый кластер узлов: «БиоКомплекс «Химера». Изолированный объект TerraSphere на подледной станции Антарктиды. Занимается… экстремофилами и ксено-генетикой. Супер-секретно». От «Химеры» к ядру И-Прайм тянулся уже не тонкий луч, а толстый канал данных. «Не мониторинг, Альма. Управление. Она не просто получает отчеты. Она ставит эксперименты. Запускает процессы синтеза. Загружает генетические последовательности. Оптимизация?» Джеф фыркнул. «Она строит что-то. Что-то биологическое. И использует «Химеру» как свою перчатку».
  
Еще сдвиг. «Система «Атлант». Подводные сейсмические датчики на разломах. Теперь — часть ее сети геоинженерии. Она не только предсказывает землетрясения. Она… провоцирует микросдвиги. Тестирует отклик литосферы. Ради чего?» **