О клинках и крыльях (ЛП)

Я использую его потерю интереса, чтобы притвориться, будто не нахожусь в центре внимания всего Двора, и все только что не узнали, что я принцесса, которую прятали годами из-за ее болезни и слабости.
Харальд начинает говорить:
— Возможно, и правда произошла ошибка, — он поворачивается к Фрейдис. — Вы принцесса Верглас, верно?
— Единственная принцесса, да, — подтверждает она, и ее голос тверд.
  
— Она крепкая. — Громко говорит отец. — Могущественная. Настоящая королевская кровь.
Настоящая королевская кровь.
Моя решимость угасает. Король прав. Это судьба моей сестры. А моя судьба, видимо, лежать на сраной земле.
— Вставай.
Я вздрагиваю, когда этот голос звучит у меня в голове. Раньше я никогда его не слышала.
Я смотрю на Харальда, но в данный момент он сосредоточен на моей сестре. Тогда я перевожу взгляд на Эрика, который продолжает разглядывать меня.
— Вставай. Боги не совершают ошибок. Ты должна отправиться в Фезерблейд. Вставай и докажи это.
И я встаю. Сначала одной ногой, потом второй.
Медленно все поворачиваются ко мне. Сестра смотрит во все глаза. Отец мысленно обращается ко мне:
— Что ты вытворяешь? Я велел тебе оставаться на земле.
Я остаюсь на ногах и не смотрю на отца, хоть это и требует каждой капли отваги, что у меня есть.
— Я — Мадивия Верглас, принцесса Двора Льда, — говорю я. — И если мне предназначено учиться в Фезерблейде, то таково и мое желание.
— Что с тобой сейчас произошло? — спрашивает Харальд, указывая на землю.
— Я падаю в обмороки.
— Часто?
— Да, — лгать нет смысла.
— Почему?
— Я страдаю от недуга.
— Он смертелен?
Я запинаюсь.
— Да, — отвечает отец. — Поэтому мы берегли наш Двор от боли. Что они испытали бы, узнав, а потом и потеряв любимую принцессу.
Я смотрю на него, благодарная за то, что годами приучала себя сохранять нейтральное выражение лица, пока мои внутренности сводит от гнева. Я едва с ним знакома, а он несет всю эту дерьмовую чушь про «любимую принцессу»?
Брунгильда делает шаг вперед, поднимая руку и из ее ладони появляется тонкая ниточка магического льда. Дотянувшись до меня, она медлит, вращаясь около моего лица.
Она что, ждет разрешения?
Я поднимаю брови и киваю, не зная, на что соглашаюсь.
Ниточка обвивается вокруг меня, запутывается в волосы, кружит около ушей. От нее холодно, но в каком-то смысле и приятно. Взгляд Брунгильды стекленеет, и могу поклясться, на секунду я слышу и чувствую биение крыльев.
Но потом долгое время ничего не происходит, только холод вьется вокруг меня, пока все молча смотрят. Потом Брунгильда опускает руку, и биение крыльев исчезает.
— Это она, — говорит Брунгильда, и по моей коже пробегают искорки надежды, вызывая мурашки.
— Ты уверена? — спрашивает Харальд.
— Уверена, — но ее лицо изменилось, и теперь ее взгляд холоден и тверд. — Но я думаю, мы должны взять ее сестру.
Мой живот напрягается, и я отчаянно пытаюсь взять свои эмоции под контроль.
Я хочу, чтобы это была Фрейдис. Я хочу, чтобы это была Фрейдис больше всего на свете.
Или, по крайней мере, хотела.
Я действительно хочу, чтобы это была Фрейдис больше, чем хочу, чтобы это была я?
Я никогда и не думала, что у меня может быть ее жизнь, ее возможности. Но теперь… Теперь я хочу себе крылья. Хочу научиться летать.
Харальд смотрит то на меня, то на Фрейдис.
— Я чувствую силу в этой, — говорит он, показывая на мою сестру. — Во второй — совсем мало.
— Верно, — кивает Брунгильда.
— Тогда почему боги избрали ее?
Они говорят обо мне так, будто я не стою прямо напротив них. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, защитить себя, даже предложить себя, но ничего не получается.
Они правы — я едва владею магией.
— Скажи им, почему боги тебя выбрали, — этот голос снова звучит у меня в голове, и я смотрю на Эрика. Он все еще разглядывает меня.
Я не знаю, почему боги меня выбрали. Я даже не до конца уверена, что они действительно меня выбрали. Что, Иггдрасиля ради, есть во мне такого, что боги сочли полезным для будущей Валькирии?
Отец смотрит на меня. Мать выглядит напуганной. Лицо Фрейдис похоже на маску, и я не могу понять, о чем она думает.
— Возьмите нас обеих, — говорю я и уверенно подхожу к сестре. Харальд усмехается, а Брунгильда коротко, раздраженно вздыхает.
Я беру сестру за руку, переплетая наши пальцы. Она все еще стоит неподвижно, как статуя.
— Не будь смешной, — говорит отец, но замолкает, когда Харальд бросает на него взгляд.
— В лодке осталось место для одного, — говорит он мне. — Не двоих.
Огромным усилием я привожу в порядок мысли и скачущие эмоции.
Каким бы великолепным ни был этот шанс, могу ли я отобрать его у собственной сестры? И она станет такой особенной, а я, вероятно, умру?
Ты умрешь. Это константа. Может завтра, может на следующей неделе, может в следующем месяце, но ты умрешь.
Мой внутренний голос непоколебим, и он говорит правду.
Я смотрю в хрустально-голубые глаза Фрейдис, хотя она не просит меня уступить ей, я чувствую ее боль. Я вижу, чего ей стоит. Я не могу отнять этого у нее. Ей суждено стать великой. Это ее судьба. Не моя.
— Возьмите Фрейдис, — говорю я и делаю шаг назад, все еще держа ее за руку. Эти слова стоят мне всего. Но Фрейдис это нужно. Фрейдис к этому готовили. Она будет восхитительной, а я одиноко умру в своей красивой ледяной клетке.
Сестра поворачивается ко мне с улыбкой на лице и слезами в глазах.
— Спасибо, — говорит она, но моя рука вырывается из ее.
Мои пальцы самопроизвольно разжимают ее ладонь, а потом я взлетаю вверх, полностью отрываясь от земли. Я кричу, но звука не слышно.
Гремящий водопад обрушивается с неба прямо перед порталом. Фейри кричат и убегают прочь, и я ищу в толпе Фрейдис, но меня несет по воздуху прямо к падающей воде.
Я взлетаю выше, прямо к деревянной лодке в основании водопада. Она совсем небольшая, и в ней уже сидят четыре человека. Я барахтаюсь в воздухе, пытаясь подавить панику.
Я не могу повернуться. Я не могу найти сестру.
— Фрейдис!
Я знаю, что она меня не слышит. Я вижу, как Харальд и Брунгильда двигаются к порталу прямо сквозь стену воды, и вдруг чувствую на себе обжигающий взгляд. Фейри Двора Огня смотрит на меня.
Я отчаянно пытаюсь заставить свое тело повернуться в воздухе, чтобы увидеть лицо Фрейдис. Но я опускаюсь в лодку, магия держит мое тело.
Слезы обжигают мои глаза, и я не знаю, что мне делать.
Я просила их взять Фрейдис! Почему меня посадили в лодку?
Судно начинает подниматься, двигаясь вверх по водопаду. Как только удерживающая меня магия рассеивается, я теряю чувство ориентации.
Я поворачиваюсь, двигаюсь в сторону и перегибаюсь через борт в надежде разглядеть сестру. Но вижу только беспощадные слои воды.
ГЛАВА 7
МАДДИ
Почему Фрейдис нельзя было отправиться со мной?
Я борюсь с паникой и пытаюсь успокоиться, пока мир под нами исчезает. Шум воды такой громкий, что перебивает мои мысли.
Вид на Ледяной Дворец под нами размыт, брызги воды наполняют воздух, отражают свет, и создают плотную пелену, через которую ничего не разглядишь.
Вдыхая снова и снова, я стараюсь держать себя в руках.
Я даже не смогла попрощаться.
Я не понимаю, почему они не взяли Фрейдис или почему они взяли меня?
Вспомнив про карманное зеркальце сестры, я испытываю невероятное облегчение. Засунув руку в карман, я обхватываю пальцами прохладный металл.
  
Слава богам, я увижу ее снова. Возможно, она ненавидит меня, возможно, никогда больше не захочет посмотреть мне в лицо, но я хотя бы могу попытаться.
Какого благословенного хрена я здесь делаю? Ошеломление проносится через мой мозг, перебивая все остальное. Желчь подкатывает к горлу. Я прикрываю глаза и ищу опору в той части себя, которая не верит, что я слабая и сломанная. Ту часть, что всегда хотела получить больше, чем я когда-либо могла иметь.