О клинках и крыльях (ЛП)

— Не знаю, — шепчет она, и когда поднимает на меня взгляд, я вижу в нем предвкушение. Это полная противоположность распирающей меня панике, которую я чувствую при мысли о ее неизбежном отъезде из дворца, которую прячу за ухмылкой.
— Крылья, Фрейдис. У тебя будут крылья!
Моя мать кашляет, а отец хмурится. Кажется, я слишком фамильярно говорю с Фрейдис.
Я опускаю глаза в пол, подавляя крошечную искорку гнева прежде, чем она сорвется с моего языка, и наоборот ее проглатываю.
  
Фрейдис жалостливо смотрит на меня и касается моей руки.
— Ты можешь идти, Мадди. Я позову, если ты мне понадобишься, — тихо говорит она. То, что она меня освободила, приносит облегчение. Я киваю Фрейдис, кланяюсь Королю и Королеве, и поворачиваюсь.
Обычно я лучше скрываю чувства от родителей, но я болезненно осознаю, что мне нужно жестче себя контролировать в таких обстоятельствах. Я не собираюсь испортить прощальный вечер Фрейдис.
К сожалению, если я отпущу на свободу огромную, хищную кошку в бальном зале, наполненном аристократами-фейри, это нельзя будет назвать самоконтролем, так что я решительно отворачиваюсь от снежного барса и заставляю себя пойти к столам с едой.
Они ломятся от сотен видов рыбы и разнообразных деликатесов из наших оранжерейных садов. На тарелках лежат виноград, абрикосы и свежая клубника, ставшие еще вкуснее из-за хитрых способов выращивания, изобретенных людьми. Целая флотилия бокалов стоит неподалеку с искрящимся фейским вином, но их мне трогать нельзя. Я же слуга. Вместо этого я беру огромную порцию копченого лосося, поданного с рисом, и небольшую мисочку клубники.
Будь я одна, я бы взяла всего побольше, но сейчас, думаю, моя порция отвечает правилам приличия. Жуя, как можно приличнее, я высматриваю лунный камень на одеяниях наших гостей. Среди четырех камней, что мы ищем, он самый распространенный. Хотя я не верю, что это что-то изменит, без цели восстановить тиару я вообще не буду знать, что мне делать. Сосредотачиваться на этом безопасно для меня, и никто не заподозрит неладное, если рабыня будет благоговейно глазеть на украшения на чьем-то горле или запястье.
Низкий грохот пугает меня — пугает всех в зале. Я озираюсь вокруг, сразу пытаясь найти сестру. Я нахожу ее взгляд, который также искал мой, и мы обе смотрим на потолок. Когда живешь в ледяном дворце, при каждом громком звуке первым делом проверяешь потолок. Я рассчитывала, что там будет сломанный канделябр или отваливающийся кусок льда, но увиденное заставило меня в шоке раскрыть рот.
ГЛАВА 5
МАДДИ
Клубящаяся, вращающаяся смесь черной тени и золотого света появляется у нас над головами.
Она огромная и пугающая, но вместе с тем абсолютно завораживающая.
Я совершенно не понимаю, что это, но не сомневаюсь, что она несет опасность, и моя кожа покрывается мурашками, когда магия волной накрывает зал. Я бегу к сестре, надеясь, что и она торопится мне навстречу. Но нет, она стоит рядом с отцом и матерью. Голос гремит на весь зал, и я замираю на середине пути.
— Вон отсюда, все.
В первую секунду никто, включая меня, не двигается. Я перевожу взгляд с лица сестры на родительские, пытаясь понять, что они будут делать.
У меня пробивается слабая мысль о том, что мне надо думать, что я буду делать дальше, но тут моя мать встает. Следом встает отец, и все в зале смотрят на них.
— Мы выйдем наружу, — говорит Король так, будто это его идея.
Они с матерью спускаются с помоста, и вместе со стражами и моей сестрой направляются к выходу через огромную арку, ведущую в покрытый инеем внутренний дворик. Остальные фейри послушно следуют за королевскими особами к выходу из бального зала, и воздух гудит от их любопытного и напуганного шепота.
Облако тьмы и света тоже следует за ними, будто жидкость перетекая сквозь высокий дверной проем и снова превращаясь во вращающуюся массу снаружи, контрастно-темную на фоне всегда бледно-голубого неба нашего Двора.
Я бегу следом за остальными фейри, покидающими бальный зал и оказавшись в холодном дворике, понимаю, что все, кто вышел раньше меня, стоят между мной и моей семьей. Может, я и просто служанка, но я служанка долбаной принцессы.
— Я должна быть подле госпожи, — говорю всем, кто смотрит на меня, пока я проталкиваюсь к семье через застывшую в благоговении толпу. Добравшись в первые ряды, я понимаю, почему никто не двигается.
Сияющая масса тьмы остановилась на покрытом инеем газоне, в середине которого открылся портал. Там, где раньше был фонтан с гигантским лебедем, теперь зияет огромное вращающееся окно прямо в другой мир.
Совершенно изумленная, я озираюсь вокруг и замечаю на опушке леса пятерых существ, тоже разглядывающих нас.
Судьбы святые, я смотрю на настоящих крылатых Стражей Одина.
Эрик Добрый стоит в центре, и теперь я своими глазами вижу цвет его крыльев, который не смогла найти в описании. Массивные, густо покрытые перьями и украшенные множеством золотых колечек, крылья облегают его стройное тело по бокам.
Справа от Эрика — Харальд Огромный, и он по меньшей мере на фут выше любого фейри, что я видела. Рядом с ним Вальдис, которая кажется крошечной на фоне крупного Харальда, но у нее такое свирепое выражение лица, что я ни на секунду не ставлю под сомнение то, что ее хрупкое телосложение ничем не мешает на поле боя. Брунгильда, невероятно элегантная, с переливающимися серебром крыльями за спиной, стоит слева от Эрика.
Когда я вижу последнего фейри, у меня перехватывает дыхание.
У него нет крыльев.
Я уверена, что он тоже Страж Одина, но у него на плечах нет ни единого перышка. У него бронзовая кожа, волосы цвета пепла и самые яркие серые глаза, что я когда-либо видела. Каким-то образом со своего места я могу видеть их во всех деталях, и это удивительно, но он тоже смотрит в упор на меня.
Должно быть, это Каин, фейри Двора Огня. Но где же крылья? Желание вернуться в галерею и выяснить, как кто-то мог стать Валькирией, но при этом не иметь крыльев, становится слишком сильным. Я сдерживаю его изо всех своих сил, и упускаю момент, когда отец начинает говорить.
— Добро пожаловать, стражи Одина. Мы не ожидали вас.
Долбаное преуменьшение века.
Харальд выходит вперед, и мне приходится перевести взгляд с фейри Двора Огня на фейри Двора Тени. У него волосы цвета воронова крыла, заплетенные в косы с серебряными бусинами на концах, белая кожа, на лице широкие мазки черного боевого раскраса, а крылья темно-коричневые, почти как мех. Он выглядит огромным и грозным, но вместе с тем изящным.
— Наши планы изменились, — гремит он, — мы забираем оставшихся рекрутов Фезерблейда сегодня вечером.
От его слов мои мышцы обдает холодом, кожа напрягается.
Вечером?
Они забирают Фрейдис сегодня вечером.
Я думала, у меня есть еще несколько часов, но она отбывает уже сегодня вечером, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.
Между нами, все еще человек пять, и пока я проталкиваюсь мимо них, все так же застывших в удивлении, сестра уже начинает идти вперед.
— Это честь для меня, — говорит она, преклоняя колено в чересчур благоговейном поклоне.
Харальд секунду смотрит на нее, потом достает кусочек кожи с нашитыми небольшими камушками. С моего места мне видно только то, что на каждом из них начертана руна.
Ни одной из них я не знаю и снова чувствую порыв любопытства. Я хочу, мне срочно нужно узнать, что значат руны.
  
И пропустить то, что будет дальше, не увидеть, как уедет сестра? Я упрекаю себя, заставляя свой фокус внимания оставаться в реальности. Самой невероятной реальности.
Фрейдис берет кожаную полоску, и выражения лиц всех Валькирий меняются. Ну, всех кроме фейри Двора Огня, который все еще смотрит на меня, не отрываясь.
Харальд смотрит через плечо на Эрика, очевидно, безмолвно общаясь с ним.