О клинках и крыльях (ЛП)

— Вы можете использовать вашу природную магию, чтобы усилить скорость весел. Так вы сможете грести дольше, — говорит Вальдис, и я хмурюсь. — Попробуйте.
Я сомневаюсь, что у меня получится сделать это, так что особой надежды я не испытываю. И все-таки, я кладу жезл вдоль весла и прижимаю его обеими руками, стараясь поместить в дерево немного магии льда. Мощный, прохладный поток магии прокатывается по веслу, и оно ускоряется куда сильнее, чем я могла себе представить.
  
Моя магия стала сильнее? Кажется, нет. Я задумываюсь о том, что возможно, я настолько мало задумывалась о ней, что упустила моменты, в которых магия могла и правда мне помочь.
Наконец, мы поднимаем парус. Скольжение судна по воде дарит ощущение свободы.
Все это время Хенрик болтает, флиртуя не только с Вальдис, но и с каждым фейри на борту. Благодаря его веселым подбадриваниям мы быстро находим общий ритм гребли и скользим вниз по изгибам реки. К счастью, мы и близко не подплываем к водопадам, и плотная листва кроны всегда укрывает нас, так что нет никаких шансов, что на нас нападут Крикуны.
На обратном пути Вальдис проверяет, что каждый из нас запомнил из узлов, что она показывала.
— Мадивия, сюда, — зовет она, когда Фезерблейд показывается на горизонте. Я откладываю тяжелое весло, перекинув его через ноги, и встаю.
Живот сводит.
Вот дерьмо.
У меня есть секунда на то, чтобы перенести вес, но ее недостаточно. Тьма застилает взгляд, и сознание покидает меня.
***
Первое, что я понимаю, придя в себя — я не могу нормально дышать. Мои рот и нос заполнены водой.
Второе — я нахожусь в воздухе.
Следующие несколько секунд я задыхаюсь и хватаю воздух, и только потом понимаю, что произошло.
Я выпала за борт лодки в реку и Вальдис вытащила меня.
Ее крылья аккуратно взмахивают, когда она возвращает нас обеих в лодку. Мои волосы прилипли к лицу, одежда прилипла к телу, и я откашливаюсь водой. Тем не менее, мне удается стоять на своих ногах, пока остальные семеро фейри пялятся на меня.
Шестьсот пятьдесят восемь. Я пережила еще один. Мой живот бурлит, так что скорее всего, я наглоталась речной воды.
Я знала, что так будет. Не знала, что почти утону, но знала, что в какой-то момент упаду в обморок во время обучения.
Я выжила. Это самое важное.
— Спасибо, — хриплю я Вальдис.
Горло горит, когда я произношу слова. Она шепчет что-то про «в жопу дурацких богов», отжимая воду из кончика своей косы. Ее крылья расправляются за спиной и дрожат, стряхивая всю попавшую на них, пока она ныряла за мной в реку, воду.
— Тебе нужно посетить целителя? — спрашивает она.
— Нет, — я качаю головой, — я в порядке.
Она с неприязнью смотрит на мою вымокшую одежду.
— Это всего лишь вода, — бормочу я. Я держу подбородок приподнятым и надеюсь, что остальные не сумеют разглядеть мое смущение.
Пожав плечами, Вальдис поворачивается ко мне спиной.
Она начинает отдавать распоряжения о том, как опустить и сложить парус.
Теперь мне сложно сконцентрироваться. Я избегаю встречаться взглядом с кем-либо на лодке, и не могу не думать о том, что будет, когда я упаду на глазах Инги или Оргида.
Одежда на мне высыхает неравномерно, из-за кожаного корсажа большая часть моего тела остается сырой, но мне все равно. Холод, который обдает меня с каждым порывом ветра, успокаивает. В Фезерблейде для меня слишком жарко.
Еще одна причина, почему тебе здесь не место, дразнит меня мой перегруженный мозг.
Нос лодки врезается в основание лестницы, и все фейри сходят с корабля. Вальдис не спешит и поскольку я не хочу, чтобы она предлагала мне помощь или сказала, что мне нельзя больше заниматься судоходством, я тороплюсь к борту и вылезаю на ступеньки, прежде чем она успевает меня догнать.
Температура резко подскакивает, и я замираю, потому что сразу понимаю причину.
Каин выходит из-за одной из статуй.
Он выглядит точно так же, как две ночи назад, не считая жесткой щетины на лице, которая отросла до длины, которую можно считать бородой.
Сейчас у меня нет сил обсуждать ни Сокровищницу, ни шлем.
У меня вообще ни на что нет сил. Я хочу побыть в одиночестве.
Его глаза сужаются, когда он смотрит на мою промокшую одежду.
— Ты вся вымокла.
— А ты гений, — говорю я с сарказмом.
У меня во рту противный привкус, и мне хочется выпить что-нибудь, чтобы его перебить.
Я иду мимо него к лестнице, оставляя влажные следы.
— Ты потеряла сознание на лодке?
Сначала я замедляю шаги и прикрываю глаза, а потом иду быстрее.
— Приму это за согласие.
— Пожалуйста, оставь меня в покое.
— Остальные тебя в покое не оставят.
Я разворачиваюсь, злобно глядя на него. Капли падают на лестницу, но его не задевают.
— Думаешь, я сама не знаю? — каждая из моих слабостей проносится перед глазами, вчерашняя уверенность в себе разлетелась на куски под их давлением.
Он не отвечает. Я поднимаюсь вверх по ступеням, направляясь в Великий Чертог Одина, и когда дохожу до сияющей деревянной двери, оборачиваюсь. Я слышу только свои шаги, и когда смотрю назад, его уже нет.
ГЛАВА 29
МАДДИ
Я не иду на ужин. Часть меня хочет поднять голову повыше и показать всем, что мне плевать, что они говорят и думают. Но другая, куда большая часть, не в состоянии бороться со сплетнями, и тем более с открытыми провокациями.
Отказываясь жалеть себя, решаю начать записывать на пергамент список способов стать лучше. Самое очевидное — нужно стать сильнее, а следующее — хорошее снаряжение. Сначала щит, потом меч или топор. Возможно, лук, поскольку стрельба остается моим самым сильным боевым навыком.
Я точно знаю, что через три недели меня отправят за пределы кроны на Дикую Охоту, и использую этот срок чтобы подталкивать себя к действию.
К этому моменту мой щит будет готов, к этому моменту я смогу пробежать десять раз вокруг тренировочной площадки, и к этому моменту я смогу поднять самую тяжелую подкову.
Я попрошу Эльдит тренироваться со мной почаще. Я буду готовить мази и исцеляющие зелья, и носить их с собой.
Все это я могу сделать. И я сделаю все это.
За эти три недели я также должна решить, буду ли помогать Каину открыть Сокровищницу, но об этом я пока не думаю. Сейчас нет ничего важнее, чем доказать Фезерблейду и Богам, что я должна быть здесь. Ну, и еще получить валь-тивар в виде змеи.
***
Когда в комнату входит Нави, я притворяюсь спящей. Это не трудно, потому что я устала, и настоящий сон захватывает меня довольно быстро.
Мне снится Каин.
В самом начале я парю над кроной Иггдрасиля, высоко в небе, среди тумана. У меня огромные крылья того же цвета, что волосы моей сестры, и вокруг моей шеи обернулась бледно-голубая змея. Ее длинное, тяжелое тело лежит на моих плечах и придает мне спокойствия. Но потом Древо подо мной меняется, и мои крылья слабеют.
Весь мир объят огнем.
Все подо мной пылает. Волк размером с Великий Чертог Одина, состоящий из огромных, смертоносных, горячих языков пламени, сжигает все, что попадается ему на пути. Он движется через крону, через Дворы, не оставляя после себя ничего кроме покрытой пеплом пустоты.
А на спине чудовища, сверкая безумным взглядом, раскинув руки в стороны и расправив крылья, состоящие из языков пламени, бьющих прямо из плечей, сидит Каин Разрушитель.
  
***
Проснувшись, я не могу забыть сон. Он был таким живым, что преследует меня, пока я моюсь и одеваюсь. Каждый раз думая о фейри Двора Огня, я вспоминаю его сумасшедший, наполненный жаждой власти взгляд, с которым он ехал на волке.