Шлепни ведьму! или Голый маг – это к свадьбе!

– Что это? – Кассиан ткнул пальцем в зеленый ручеек, который с пола перетек на кровать. – Змея?!
– Ага, она уже замуж сходила, – я хихикнула. – Знакомься, это наша Шашечка, – я подставила ей руку, и она обвилась вокруг запястья. – Заменяет будильник, потому что обожает всех будить. Если Пима забывает убрать кружки под замок, все в доме встают очень рано. Вчера из-за нашего приезда она об этом как раз позабыла, очевидно!
– Уже понял, – маг со вздохом упал на спину. – Сколько же времени сейчас?
– Уже рассвело, – я потянулась до сладкой боли в теле. – Вставай, лежебока! Пойдем со всеми знакомиться!
– С кем? Мы, вроде, вчера всех увидели?
– Кассиан, ты еще никого не видел! – я рассмеялась и вскочила с постели.
Ой, что будет!..
***
– А почему, кстати, Шашечка? – спросил еще зевающий супруг, когда мы спустились вниз и направились к кухне, из которой так вкусно пахло только сваренным кофе, что рот наполнился слюной.
– Потому что обожает играть в шашки, – пояснила я. – Но не советую с ней в этом состязаться – все время мухлюет! Доброе утро, Пимочка! – обняла повариху, которая металась между дровяной печью и двумя длинными столами.
– Доброе, деточка, – она просияла улыбкой и шлепнула на горку блинов еще одно «солнышко». – Садитесь кушать!
– Доброе утро, – маг повел носом, – пахнет божественно!
– Сметанка, вареньице, накладывайте, – няня улыбнулась ему и снова завертелась вертелом.
– Прошу, – Кассиан подвинул мне стул и начал садиться на свой. – Ай!!! – раздалось через секунду. – Что за?..
Он подскочил, оглядываясь через плечо.
– Не вертись! – я остановила его и, рассмеявшись, сняла с попы мага маленькое круглое существо с шестью лапками.
– Оно меня укусило! – муж ткнул в него пальцем. – Это, кстати, кто?
– Знакомься, это Кусачка, – я погладила малышку. – Неопознанная букараха. До сих пор никому не удалось выяснить, кто она и откуда. Достоверно известно только одно – в любой непонятной ситуации она делает кусь!
– Весьма болючий кусь, – пробурчал супруг, потирая пострадавшее место.
– Она, наверное, на стуле сидела, а ты на нее садиться начал. Представь себя на месте Кусачки. Никого не трогаешь, сидишь тихо-мирно, и вдруг на тебя начинает опускаться огромная попа! Любой бы испугался и сделал кусь! Лети, кроха, – я поднесла малышку к распахнутому окну.
Она несколько раз спружинила с важным видом, готовясь к полету, расправила темно-синие крылья, выпустила слюдяные подкрылья и, подпрыгнув, весело зажужжала навстречу новорожденному солнечному дню, который уже приветливо переливался всеми красками.
Перекусив, мы с Кассианом тоже отправились в его объятия. Предвкушая то, что скоро случится, я шла по дорожке, ведущей в сад, и широко улыбалась.
– И что это тебя так радует? – с опаской осведомился супруг.
Чувствует, видимо, что жена задумала какую-то пакость!
– Я просто старательно изображаю счастливую новобрачную, – соврала без тени смущения. – Ты же сам вчера переживал насчет своей мужской репутации. Вот твоя женушка и поддерживает ее старательно!
– Да? – хмыкнул недоверчиво, а потом увидел кое-кого. – Не может быть! – простонал он. – Опять!
– Что такое, дорогой? – с невинным видом осведомилась я.
– Еж, – пробормотал муж. – Тот же, в бигуди. Вон там сидит, – кивнул на пенек.
– Где? – продолжила глумиться я.
– Да вон же! – дрожащий палец мага ткнул в ежика, который и в самом деле сидел на пеньке, свесив ножки. – Ты что, его не видишь?!
– Хватит издеваться над мужем, женщина! – укоризненно сказал колючий субъект. – Инфаркт тяпнет, вдовой станешь!
– Это решило бы разом многие вопросы! – я показала бигудястому моднику язык.
– Так ты его все-таки видишь! – Кассиан облегченно выдохнул. – Постой, он говорящий?!
– Ага, – я кивнула. – Даже болтливый, можно сказать.
– Но-но, женщина, обижусь ведь! – возмутился еж. – Словоохотливый, это более верное выражение.
– А я тогда тоже побуду словоохотливой и расскажу Пименте, кто у нее бигуди спер! – не осталась в долгу я.
 
– Что значит спер?! – возмутился этот пройдоха. – Позаимствовал – более точное слово! И незачем беспокоить Пиму, у нее дел невпроворот!
– Ты, главное, знай, что за такое заимствование бывает тапком по колючей попе!
– Поймайте сначала, – ежик спрыгнул с пенька и, поправив бигудюшку, которая лезла в глаза, убежал в кусты. – И моя попа вовсе не колючая, это все наветы врагов! – донеслось из них через секунду.
– Поросенок какой! – я расхохоталась, глядя ему вслед.
– А, что, звали? – из-за старика-дуба со стволом в три обхвата высунулся пятачок, перемазанный в земле.
Следом показалась розовая жующая мордашка.
– О, Апчхпук, и ты тут! – умилась я.
– А то! – он довольно хрюкнул. – Желуди нямкаю, они в этом году вкусные, жуть просто!
– Стесняюсь спросить, – вклинился маг, – а почему этот… как ты сказала?
– Апчхпук?
– Он самый. Почему именно так?
– Сейчас увидишь, – усмехнувшись, я шепнула заклинание в ладошку и подула в нее.
Бедняга поросенок тут же смачно, с удовольствием чихнул, и одновременно не менее эффектно испортил воздух.
– Вот, поэтому, – я посмотрела на хохочущего Кассиана.
– Простите, – опустил пятачок к земле наш кабанчик. – Я порой такая свинья!
– Мы протестуем! – к нам подбежали морские свинки. – Да-да-да-да-да!
– Против чего же? – осведомился мой супруг.
– Мы… – они озадаченно переглянулись. – Мы еще не решили! И не торопите нас! Против этого мы тоже протестуем! Да-да-да-да-да!
– Какому … тут не спится? – из дупла выскочил взлохмаченный и чрезвычайно разозленный филин. – Я, …, тут сплю, а они, …, орут, как …! Полнейший …!
– Какие интересные выражения, – Кассиан изогнул бровь. – Даже записать захотелось.
– Это Филя, – я вздохнула, – у него синдром Туретта. Это когда ругательства вылетают изо рта, как ни сдерживайся!
– Именно! – подтвердил пернатый. – Этот … Турет меня уже …!
– И нас тоже, – с усмешкой отметила я.
– У каждого в жизни бывают моменты, когда нападает синдром Туретта! – усмехнулся маг.
– Пошел спать, – пробурчал Филя, потом грозно посмотрел на поросенка. – И только попробуй еще раз апчхпукнуть, хрюндель …!
– Не буду, – заверил его хрюндель и снова принялся лакомиться желудями.
– Мы протестуем! – снова подскочили морские свинки.
– Против чего?
– Против жестокого обращения с Апчхпуком! Он наш собрат. Практически!
– Договорились, будем обращаться с ним ласково, честное слово, – заверила я, и протестующие убежали.
– Дурдом, – вздохнул маг, глядя им вслед.
– Вовсе нет, всего лишь приют для магических постраданцев. Его мама с папой открыли – для всех животных, которых использовали в ритуалах и заклинаниях, а потом выбросили за ненадобностью, использовав их силу.
– И много у вас таких?
– Много, – я кивнула. – И с каждым днем все больше становится. Родители боролись с этим, прошения к королю подавали, чтобы он издал указ, запрещающий использовать животных в ритуалах. Но тем, кто наверху сидит, до нас никакого дела нет. И до этих малышей тоже.
Вздохнула печально.
– После родителей брат занимался приютом. Но мой Гриэр тоже умер, к сожалению, – посмотрела на высоченную секвойю, которая царапала верхушкой проплывающие по небу облака, похожие на зефир.
Под ней стояла скамейка, на которой его нашли – бездыханного. И так никто и не смог определить, от чего он умер. А мне до сих пор кажется, что он вот-вот выйдет из-за куста, назовет меня сороконожкой и защекочет.
– Мне жаль, что так произошло, – тихо сказал Кассиан, притянув меня к себе. – Не плачь, пожалуйста.
– Я не плачу, – недоуменно посмотрела на него, но маг провел пальцем по моей щеке, дав почувствовать, что она мокрая.
А потом его губы вдруг прижались к моим и…
Я почувствовала себя цветком, на который села бабочка. Нежные прикосновения пощекотали мой рот, словно ее крылышки. Мои губы приоткрылись, охваченные теплом. Оно растекалось по ним, слегка пощипывая и побуждая желать еще и еще.