Бывшая жена. Ложь во имя любви (СИ)

— Я готова перебить, — решительно озвучиваю: — В разумных пределах рынка и совести.
Он на секунду опускает глаза, а после поправляет свои взъерошенные волосы.
— Я завтра буду на мероприятии одного благотворительного фонда, — он ещё больше меня удивляет и, что уж скрывать, восхищает: — Приходите, помозгуем.
Звучит как некое обещание, вкупе с тем как пронзает меня его взгляд, создаётся стойкое ощущение, что это… флирт?
  
— Кирилл Николае…
— В семь, Аврора Романовна, — улыбается он улыбкой, показывая ряд белых зубов.
Теперь мой дар речи потерян даже не на секунду. Смотрю в спину парня, провожая его на выход из кафе, а затем и в окно наблюдаю, как он садится в свой спорткар и газует с места. Перевожу глаза на брошюру, что он оставил на столе, и буквально про себя смеюсь. Такого в моей жизни ещё не было.
Телефон в этот момент разрывается мелодией, и я вижу, что это Мирон.
— Привет, — ещё не отпустив до конца ситуацию, с улыбкой отвечаю.
— Чем занята, а то не дозвониться, — хмурый голос раздаётся через короткую паузу.
— Пыталась договориться наконец по поводу того помещения, помнишь?
— Хм… встреча что ли была? Почему не сказала?
— Да, утром написал, что сегодня получится, я и спохватилась.
— Взяла бы у меня на «Доблести», прибыль бы уже получала.
Молчу, потому что он знает, как я хочу то место. Я даже дизайн уже придумала. Вывеска и детали, понятно, будут одинаковые, но цветовая гамма будет отличаться. Сама себя осекаю, потому что говорю так, будто я уже подписала договор.
— Ты прекрасно знаешь, Мирон, что оно мне не подойдёт. Как твой день? — не хочу развивать эту тему и спрашиваю, сделав глоток своего кофе.
— Как обычно. Я завтра вечером заберу тебя…
Хмурюсь, потому что я не планировала ехать к нему. Тем более теперь есть мероприятие на вечер…
— Завтра не получится, — секундная пауза, в течение которой я сразу отвечаю на невысказанный вопрос: — Завтра благотворительный вечер, на котором мне надо быть. Давай в другой день?
— Что за вечер, Аврора?!
  
Глава 11. Аврора
 
Я не знаю, насколько уместно было покупать игрушки детям, но думаю, что им будет куда приятнее, если я приду не с пустыми руками.
Первые минуты мнусь у входа в онкологический центр, осматривая вывеску уже сотый раз. Я всегда старалась избегать таких мест, потому что не знаю, какая у меня может быть реакция.
Но сейчас понимаю, что долго вот так прятаться от реалий этой жизни не получится. Делаю несмелый шаг ко входу, медбрат с широкой улыбкой открывает мне дверь, приглашая внутрь.
Я чуть морщу нос, ощущая от него запах сигарет, но утихомириваю внутри себя ворчливую женщину. У парнишки работа нервная, пусть хоть курит, а не пьёт.
— Добрый день, — киваю миловидной девушке на стойке регистрации, — у вас здесь располагается фонд… — пытаюсь вслух вспомнить название, — «Добрые сердца»?
— Да, — она вежливо мне улыбается, — на третьем этаже, левое крыло, — её рука указывает направление к лифтам, — там вход по звонку. Нажмёте на кнопку, и вам откроют дверь. На самой двери нарисованы детские рисунки, думаю, что не потеряетесь.
Я сердечно её благодарю за вежливость и такой подробный инструктаж. Отстукивая каблуками по плитке больничного холла, иду к лифтам, к горлу подкатывает ком, я чувствую некую тревогу и не понимаю, что с ней делать.
Рядом со мной стоит женщина, она измучена, разбита. Под её глазами не просто тёмные круги, там глубокие тени от былой жизни. Губы плотно сжаты, волосы завязаны в простой, слегка неаккуратный хвост. Она сжимает маленькую ручку девочки с одутловатым лицом. Ребёнок сидит в инвалидном кресле с абсолютно безжизненным взглядом, который уже ничего не ждёт от этой жизни.
Я пытаюсь сглотнуть ком, который перекрывает мне дыхательные пути, но чем дольше я смотрю на больного ребёнка, тем тяжелее мне становится.
— У нас глиобластома, — мамочка резко начинает говорить, даже не поворачивая головы в мою сторону, — вот… уже третий курс химиотерапии проходим.
Мне становится так стыдно, что я позволила себе такое пристальное внимание к больному ребёнку. Ругаю себя внутри, пряча взгляд.
— Простите. Мне жаль.
Качаю головой, и что-то похожее на влагу пленкой ложится на мои глаза.
— Мы привыкли, — женщина не звучит грубо или как-то раздражённо. Её голос просто бесцветный, абсолютно лишённый каких-либо эмоций.
Девочка резко поднимает руку и указывает на мой пакет, откуда торчат игрушки. Её взгляд цепляется за куклу в розовой упаковке, и она дёргает мать за руку.
— Это Монстер Хай, — она восторженно тычет пальцем в коробку, — Дракулаура. Из коллекции “Первый день в школе”.
Девочка чуть привстает с инвалидного кресла, держась рукой за поручень.
Я долго соображаю, и когда двери лифта открываются, резко вытаскиваю куклу из пакета и тяну девочке в руки, пока её мать завозит внутрь лифта.
— Один волшебник просил меня передать её тебе, — тепло улыбаюсь ребёнку, — он слышал, что ты очень хотела эту куклу.
— Правда? — ещё недавно безжизненные глаза загораются ярким светом.
— Конечно, малышка. Она твоя.
Прежде чем двери лифта закроются, её мать одними губами мне шепчет скромное и тихое «Спасибо».
И я вновь остаюсь одна, ожидая следующий лифт. Чувствую удушливый приступ паники, отхожу к стене, прислоняюсь к ней спиной, ослабляя шарф на шее.
Слеза одна всё же скатывается вниз по щеке, я не была готова к такому. И нет, я не неженка, просто одно дело — видеть в социальных сетях таких детей или по телевизору, а другое дело — стоять рядом и впитывать их боль.
Это невыносимая пытка.
— У вас всё в порядке? — чья-то рука касается моего плеча в лёгком жесте, — может, принести вам воды?
Открываю глаза, кручу головой, отмахиваясь.
— Нет-нет, всё в порядке. Переволновалась.
И когда поднимаю голову, то встречаю знакомую мне женщину. Ну как знакомую… Формально мы не знакомы, но уже виделись.
Эта женщина сидела за столом с моим бывшим мужем, а потом мило разговаривала со мной в дамской комнате.
— Ох, — она качает головой, — мне ваше лицо так знакомо… Откуда я могу вас знать?
— Эм, — я не хочу напоминать ей о том, что мы ранее встречались в ресторане, поэтому сочиняю на ходу, — здесь фонд на третьем этаже… Я туда приехала. Возможно, мы уже пересекались в лифте.
— Ах, да. Скорее всего. У вас точно всё в порядке?
Меня почему-то жутко раздражает, что она такая вежливая и спокойная. А у меня самого сердце скачет по грудине.
— Да, спасибо за вашу внимательность.
Мы расходимся на этой ноте, и я наконец юркаю в лифт, доезжая до нужного мне этажа.
  
Глава 12. Аврора
 
— На этом наше представление заканчивается, и у нас для вас есть небольшие презенты, — аниматор радостно хлопает в ладоши, а дети как могут проявляют свои эмоции.
Кто-то из детишек активно подхватывает, подходит и подпрыгивает, а кто-то лежит на каталке и во взгляде обреченная пустота. Хочется тут же подойти и хоть чем-то помочь, даже сквозь собственные страхи. Но было бы в жизни так легко.
На фоне таких тяжелых случаев, как вот у девочки лет десяти, которая практически и не смотрит в сторону организованного для них шоу, свои беды кажутся сущей ерундой. Я не могу отвести от неё глаз, ощущение, что та боль, которую она излучает, будто я чувствую её.
Господи, пусть все дети будут здоровы. Не представляю сколько сил, терпения и веры должно быть у родителей. На глаза наворачиваются слезы, но я пытаюсь проморгать их, будто прогоняю прочь, стараясь казаться сильной.
  
— Аврора Романовна, — слышу как меня окликают и, наконец, отвожу глаза от беспардонного разглядывания ребенка.
— А? Да, добрый день, — пытаюсь натянуть улыбку, замечая того, у кого хочу буквально выпросить площадь для своего магазина.