Мама знает лучше (СИ)

— Почему мы идем туда? — спрашиваю тут же, а сама себя ругаю за какую-то нелепую паранойю.
Серьезно, Аури? Ты боишься, что твоя свекровь тебя действительно убьет? Вот так? Это нелепо.
— Столик на втором этаже.
— Понятно…но все равно, — не сдаюсь я, — Разве пройти через зал не будет удобней?
— Тут быстрее.
Господи. Прекрати! Я чувствую, как Оксана смотрит на меня, точно я идиотка или больная, поэтому я себя одергиваю. Успокаиваю мыслью, что если бы меня действительно хотели убить, то явно не в ресторане, где миллион свидетелей.
Киваю и иду.
Мне не хочется, если честно, но я иду, пока внутри нарастает какое-то тошнотворное предчувствие.
Каждый шаг — это шаг в болото. Зачем ты это делаешь?! Не пытаешься выйти из него, а будто заходишь еще глубже!
Слегка мотаю головой и наконец-то расслабляюсь, когда девушка толкает дверь в конце лестничного пролета и отходит в сторону, чтобы пропустить меня.
Так это был служебный ход…ясно…
Мне открывается вид на второй этаж, и я почти ощутимо выдыхаю, уверенно прохожу мимо и попадаю в зал ресторана на втором этаже.
— Вот сюда, прошу вас.
Подарив мне еще одну улыбку, Оксана ведет меня до столика.
Он находится у самого ограждения, и это странно, вообще-то. Антонина Алексеевна хотела серьезно поговорить, а она ценит приватность. Здесь же мы, как на ладони…
— Этот столик заказала моя свекровь? — спрашиваю тихо, Оксана на миг застывает, но потом быстро кивает и улыбается.
— Да. Вот, возьмите. Меню.
Я снова веду себя, как невротичка. Слишком долго смотрю девушке в глаза, чтобы понять…что так сильно меня во всем этом напрягает?! Господи! Да что же меня так напрягает-то?!
Но она…как чистый лист. В ее взгляде ничего нет, кроме легкого раздражения, поэтому я списываю свой психоз на гормоны и нервы, принимаю меню и открываю его на рандомной странице.
Хочу, чтобы она побыстрее ушла.
Не знаю почему…но мне так хочется! Чтобы она ушла…
Вообще, я привыкла уже к такому состоянию. Не все в нашем городе были рады, что сам Алексей Быков женится на ком-то вроде меня.
Очевидно, я была недостаточно хороша и для них тоже.
Это давило.
Однажды я услышала мерзкий разговор в туалете, где меня сравнивали с Настей, притом…я ей, конечно же, проигрывала по всем фронтам. Так что, их невыносимо сильно удивляло, как такой мужчина, как Леша, выбрал на роль жены меня. МЕНЯ! Это же такой провал…Они обвиняли меня в обмане, потом в привороте, даже в шантаже! Но и слышать не хотели об искренней любви.
После этого разговора я проплакала почти весь вечер. Когда Леша пришел и увидел, он очень разозлился:
— Аура, о нас всегда будут говорить! Тебе надо научиться с этим справляться, понимаешь? Не обращать внимания.
— Тебе просто! Ты варишься в этом всю жизнь, а я…
— Вот именно, — тихо перебил он меня, подтянул за бедра к себе и усадил на колени, — Поэтому я даю тебе этот совет. По-другому никак, понимаешь, любимая? Надо просто научиться не обращать внимания…
Спойлер: я так и не научилась.
Мне до сих пор неловко, будто я у кого-то украла свое счастье! Но мне определенно стало легче давить такие мысли, как мерзких тараканов.
Вот и сейчас я их давлю. Игнорирую протест в груди, желание задать этой Оксане вопрос в лоб, а тупо читаю строчки в меню.
Она наконец-то уходит.
Слава богу.
Когда я остаюсь одна, могу позволить себе расслабиться. Опускаю папку с блюдами и смотрю в окно на речку.
Спокойно.
Здесь хорошо и спокойно.
Второй этаж этого ресторана — место особое. Тут всегда стоит интимный полумрак из-за затемненного, огромного окна во всю стену. Пленка доходит примерно до его середины, создавая очень удачный градиент, поэтому на первом этаже всегда светло и по-семейному, а наверху можно спокойно уединиться.
И что меня тогда смущало? Антонина Алексеевна явно знает толк в выборе места для серьезных разговоров, но…почему все-таки именно здесь?
Весь второй этаж полностью свободен, можно было бы выбрать нишу, а она заказала этот столик.
За столько лет нашего знакомства я точно знаю, что эта женщина ничего не делает просто так. Тогда…в чем смысл?…
Хмурюсь и медленно обвожу взглядом помещение, где действительно нет ни одной живой души. Меня это пугает, и я посильнее сжимаю край стола. Волнение подкатывает к горлу.
Какая-то странная паника нарастает.
Я чувствую себя сумасшедшей.
Господи, да что со мной происходит?! Понять не могу! Я знаю, что могу быть импульсивной и нервной, но чтобы настолько?! Нет!
Что…
Внезапно, когда я опускаю взгляд ниже, в сам ресторан, как в колодец, я вижу не звезды. Увы и ах, там я вижу кое-что другое.
Картину, которую ни одна женщина никогда…даже в самом жутком кошмаре…не должна видеть. И вообще, она скорее поменяет самый жуткий кошмар и будет видеть его постоянно, чем то, что предстает передо мной.
Это Леша.
Он не на работе, а здесь. Сидит за столиком у окна и улыбается…девушке, пока она гладит его по руке. Медленно, мерно, не спеша.
Я не вижу ее лица, но у нее очень красивые волосы. Пышная укладка с локонами, дорогой браслет на запястье другой руки, которой она подпирает голову.
Потом она смеется, откинув голову назад. Локоны подпрыгивают, и ей бы сниматься в рекламе шампуня, но она здесь.
Трогает моего мужа, который совсем не против.
Резко отвожу взгляд и упираюсь им в стол. Часто дышу. Такое ощущение, что я пробежала длиннющий марафон, хотя на самом деле сидела на месте. Но у меня болит все тело. Оно моментально начинает болеть, оттого, как сильно напрягаются мои мышцы, будто тело обороняется. Словно если не будет — я на части рассыплюсь.
Господи, что это…как…нет, не может быть!
Глаза застилает пелена, и я моргаю часто-часто, чтобы прийти в себя, но падают слезы. Медленно подношу пальцы к щеке, касаюсь ее, а они мокрые.
Я действительно плачу?
Не понимаю.
Такая растерянность, такая…адская боль.
Смотрю на них снова. Леша поднимается из-за стола, подает руку своей спутнице, а когда и она встает — я вижу ее лицо. Это Настя. Конечно же, это она…я ее узнаю из тысячи! Потому что когда-то до дыр изучила ее фотографии, мечтая когда-нибудь оказаться на ее месте.
Вот, оказалась…
Но она снова здесь, а меня как будто не существует.
Наверно, из-за адреналина мое зрение сильно обострилось. Я вижу, что у Леши нет кольца на пальце, зато его рука лежит на ее пояснице. И даже ниже. На ее заднице.
Мой любимый муж направляет тонкую, модельную фигуру через дверь к домикам.
А я знаю, что она ведет именно к ним. Он так меня выводил миллионы раз. Галантно пропуская вперед и снова по-хозяйски укладывая руку обратно.
Только теперь на ее задницу, а не на мою…
— Выбрали что-нибудь? — из-за шума в ушах, я слышу тонкий голосок официантки совсем издалека, но ответить не могу.
У меня горло свело и теперь колотит раскаленными ножами. Разбитое сердце долбит, режа острыми краями все, до чего может дотянуться.
А такое ощущение, что у него руки бесконечной длины, потому что они могут добраться до всего моего существа и делают это разом. С каждым ударом только больнее…
Я резко вскакиваю, хватаю свою сумочку и бегу вниз. За ними. Потому что этого не может быть! Наверно, мне просто показалось…
Господи, пожалуйста.
Пусть мне просто показалось, и я себе все придумала! Леша ведь не мог…он…не мог…
  
«Он… мог. И даже больше»
 
Аура 
Каждый по-своему реагирует на стресс. Кто-то сбегает и прячется, не желая признавать правду. Кто-то кричит. Кто-то плачет, думая, что это как-то поможет.
Я действую решительно.
Притом всегда.
Помню, когда в детстве мама приезжала к нам с бабулей, чтобы провести время вместе, я всегда хотела, чтобы она осталась рядом и больше не уезжала обратно в свою Москву. Поэтому она каждый раз покидала дом под покровом ночи, пока я крепко спала. Однажды, когда мне было уже достаточно лет, чтобы делать какие-то выводы и соединять факты воедино, я отказалась идти с ней и слушать сказку.