Мама знает лучше (СИ)
Чтобы он не делал, чтобы не говорил — назад пути нет. Он был. Это тоже честно надо признать. Был! Еще как! Тогда, три года назад, когда он ездил ко мне и вытряхивал признание в изменах, которых не было. Если бы Леша тогда поверил мне, если бы он не улетел в свою гребаную командировку, если бы за меня заступился…Но история не терпит сослагательного наклонения. Все было так, как было. Ничего уже не изменить.
Так что, забей. Просто отпусти.
Точнее, уложи всю пыль обратно и иди дальше. Строго по прямой, без поворотов направо, лево, вверх и вниз. Прямо — это твой Эндшпиль.
И я начинаю игру.
Если честно, план придумать было проще пареной репы. Григорий не совсем его одобрил, но и отказать не смог. Он, я думаю, понимает. Понимает и поддерживает, но волнуется, как бы со мной чего тут не случилось.
И я его понимаю.
Антонина Суковна оказалась еще большей тварью, но обо всем по порядку.
Я стою рядом с рестораном, который сегодня должен открыться и пополнить коллекцию точек для блуда нашего горячо любимого мажорчика Давида. Ладно, не мажорчика. Хорошо. Он уже давно не тот поссыкун, которого я знала. Он теперь «большой» бизнесмен, после того как полтора года назад его папаша словил кровоизлияние в мозг.
Теперь он стоит у руля.
У какого? Об этом тоже чуть позже, но криминальные сети нашего «сказочного» городка поражают. Сэм, конечно, идиот, ничего не скажешь. Серьезные дела…о них нельзя вот так орать, глядя в глаза потенциальному сидельцу, но он это сделал. Наверно, на эмоциях? Или верил в какую-то там справедливость? Как? Почему? Совсем уже ебнулся?! Мне все это хочется спросить у него лично, но пока он не пришел в сознание. Врачи в Москве ввели его в искусственную кому. Медикаментозную. Безопасную. Относительно. Ну, по крайней мере, они могут все контролировать, и это хорошо. Тем более, прогнозы — огонь. Просто нужно время.
Когда это время придет, я обязательно спрошу его, какого черта он творит? И почему считает себя бессмертным, кидаясь на амбразуру грудью? Но это тоже будет потом.
А сейчас дело.
Я стою и смотрю на ресторан, медленно затягиваясь и еле заметно усмехаясь. Леша нервничает. Он ходит из стороны в сторону по террасе и хмурится. Что-то пишет в телефоне. Кому пишет? Думаю, ясно. Через мгновение мой смартфон коротко вибрирует, а когда я смотрю на экран, там от него весточка.
Ублюдок
Думаешь, бегать от меня разумно?! Твою мать! Нам нужно поговорить!
Ух, как злится! Не по его пошло дело. Наверно, ты думал, что я разомлею, когда трахну тебя, как ты меня трахал? Не-а. Ты же не разомлел. Помнишь?
На террасу к Быкову выплывает его любимая Настюша. Честно? Бесит, да. Ревную? Не в этом дело. Просто я знаю, что тот слух пустила она. Думаю, вместе с его мамой. Это она выставила меня за порог моего дома. Она разбила сердце моей бабули. Это была она.
Настюша не дура. Мне бы хотелось сказать обратное, конечно, но только Быковым можно недооценивать своего врага. А я уже давно не Быкова. Мне нельзя.
Его невеста еще в школе славилась своим фееричным талантом к интригам. Прямо как горячо любимая свекровь. Думаю, в конце концов, она ее так сильно любила, потому что они похожи. А похожее, как известно, лучше уживается в симбиозе, чем магниты с разными полюсами. Это изначально было провальной идеей, конечно. Думать, что мы с ней уживемся. Не-а. Слишком разные принципы и моральные устои, а я и не стремлюсь.
Даже рада, честно.
Мне кажется, что рано или поздно в браке с Быковым, я начала бы задавать вопросы. Так или иначе. И едва ли приняла все то, что оказалось правдой. Воспротивилась бы. Я себя знаю — точно не смогла бы стоять и смотреть! А это уже проблема. Вопросы, как известно, тем более совесть, вредит большому бизнесу. Если он грязный — вредит еще больше.
А Настюша не станет спрашивать. Думаю, она даже получает какое-то садистское наслаждение. Или будет получать, если пока не в курсе, кто ее свекровь, брат и будущий супруг.
При упоминании Алексея в этом уравнении, мне невольно хочется отплеваться. Очень сложно было поверить, что он мог быть частью этого бездушного синдиката, но я его, похоже, совсем не знала. Видела, как дура, человека чести. Доброго. Справедливого. Что на деле? Одна сплошная грязь.
— Я сказал, блядь, не лезь ко мне!
Вздрагиваю от крика.
Мир тоже вздрагивает.
Издалека поднимается стая перелетных птиц.
Пора.
Я отрываюсь от своего места и подобно им иду в ресторан. Только он — чеканит жестко шаг; она — истерично выпивает шампанское и несется следом, точно фурия; а вот я плыву, как гребаная царица.
Ха!
Ну, свое по ублюдку я отболела, теперь можно и понтов накидать. У меня же все схвачено, так сказать.
Захожу внутрь. Собственно, ничего удивительно. Народу — тьма. На сцене — одни звезды. Тут тебе и Сыночек-корзиночка, Суковна всея Руси, и ее вышедшая в тираж протеже. Кстати, о ней. Я вот родила ребенка, а выгляжу шикарно! И это не мое ЧСВ, все серьезно. Хожу в зал, бью грушу, и как-то незаметно обрела крутые линии пресса и огненную задницу. Она? Куда-то делся весь ее лоск. Во-первых, постарела. Она примерно Лешиного возраста. Тридцатник, наверно, но выглядит хуже. Это все уколы «красоты». Мама говорит, что от них только хуже, поэтому она и не делает. Сейчас я вижу теорию на практике. У Настюши лицо выглядит как попка младенца, притом это смотрится дико ненатурально и странно. Мимика заторможенная и сжатая. Некрасивая. А еще она явно подкачала губы и скулы, и всю малину испортила. Я говорю даже не о том, что Алексей таких женщин не любит. Они его немного даже пугают, если совсем честно. Дело в том, что когда-то Настюша была до одури красивой, сногсшибательной, а сейчас стало какой-то…господи, печальной. Просто жалкое зрелище. Но она для меня в принципе жалкое ничтожество, которое развлекается за счет бати, а теперь и брата. Может быть, будущего мужа. Я не объективна, так сказать.
О! Кстати, о нем.
О нашей Примадонне.
Он стоит на сцене и вещает о том, какой тяжелый путь прошел, чтобы достичь таких высот на поприще развлечений. Ресторатор херов, блядь. Аж смех берет! Так и хочется заорать: кому ты лечишь? Тебе же отец все купил! Абсолютно все! Кровью и потом, господи. Разумеется.
Но я молчу. Просто прохожу мимо забитых столиков и сажусь за заказанный ранее. У окна. Но так, чтобы меня видели — и меня видят.
Давид резко замолкает, концентрируя внимание на ненавистной персоне. То же самое делают и остальные. Кроме Леши. Он подается чуть вперед, хмурится. Кажется, не дышит.
Я усмехаюсь.
Не волнуйся, дорогой. Я никуда не денусь. Я, вообще-то, пришла на шоу посмотреть.
Слегка усмехаюсь, выгибаю одну брови и медленно подношу к губам бокал с водой. Надо признать, сервис тут отличный. С другой стороны, едва ли это его заслуга. Все-таки, зарплата хорошая в маленьком городке — навес золота. И неважно, что босс полное говно. Даже если изнасилует где-нибудь в подсобке — тоже плевать. В большой семье клювом не щелкай, а за свою задницу, может быть, получишь надбавку.
Но это работает не везде. Ты об этом забыл.
Покручиваю бокал за ножку и улыбаюсь.
Вы, правда, понятия не имеете, с кем связались, господа. И на что я теперь способна.
Давид откашливается, отводит от меня взгляд под дружные шепотки окружающих. Узнали. Я кожей чувствую, что они все меня узнали, но плевать. Может быть, я даже смакую. А он продолжает, натянув на морду дежурную улыбочку.
— …Так о чем я? Точно. Наш новый ресторан станет частью сети ресторанов и клубов, и я…
Дверь громко, феерично раскрывается в тот самый момент, пока Давид планирует снова влезть на коня и самоутвердить свои же лавры. Чертов монополист. Нет, серьезно? Как можно быть таким…таким?! Разве можно гордиться сомнительными достижениями, если у тебя нет конкурентов?