Мама знает лучше (СИ)

Я тогда очень много плакала. Потом, конечно, все забылось, но…теперь он стоит рядом. Такой красивый. Повзрослевший. Его пшеничные волосы блестят в лучах солнца, а милые ямочки вызывают во мне бурю восторга и какой-то щенячьей преданности и восхищения.
Он изменился. Это да. Семь лет назад был очень красивый парнишка, а теперь молодой мужчина с легкой щетиной, широким разворотом плеч и безумно притягательными руками в толстых канатах вен.
Господи, какие руки…
Я прикрываю глаза, чтобы не пялиться так откровенно, хотя и думаю, что он уже заметил. И мой взгляд, и мою реакцию…
Черт…
— Я тоже помню этот матч, — мечтательно и тихо протягивает он, глядя куда-то в небо, — Хорошо было.
— Вы его выиграли.
Алексей переводит на меня взгляд, недолго молчит, а потом вдруг еще тише отвечает.
— Я этого очень хотел, а у меня есть один недостаток.
— И какой?
— Я всегда добиваюсь того, чего хочу.
Ого. Звучит очень…сексуально…
Я слегка краснею, теряюсь, не знаю, что ответить, но этого и не требуется. Из машины выходят сотрудники и направляются в нашу сторону. Увы и ах, разговор моей мечты с мужчиной моей мечты недолго длился…
Немного досадно, конечно, но что теперь поделаешь? Может быть, я и могла бы попросить его номер? Почему нет? Под каким-нибудь глупым предлогом, например, на тему…страховки? Или как это называется?
Господи, куда ты лезешь Аура.
Даже не знаешь процедуру, а собираешься…ой, все. Хватит. Тем более, вряд ли из этого что-то получится. Ты же его стукнула, забыла?…
Так что, приходится закатать губу, и вместо заветного продолжения банкета, я спрашиваю у сотрудников.
— И что будет дальше?
— А что будет дальше? Алексей Юрьевич признал свою вину…
— Вы признали вину? — перевожу на него растерянный взгляд, на что он усмехается и жмет плечами.
— Ну, я же вас подрезал. Так что, да. Признал.
— Спасибо…
— За правду не благодарят, Аурелия.
Тушуюсь немного, при этом чувствую давление со стороны законников, но все равно пересиливаю себя, улыбаюсь и говорю:
— Полным именем меня никто не называет. Можно просто Аура.
— Можно просто Леша. И на «ты».
— Хорошо…
Повисает пауза. Как в плохих, романтических комедиях, мы смотрим друг на друга, и разве что не хватает дождя. Для пущей драматичности событий, но моя жизнь скорее нелепая комедия. Поэтому дальше звучит не какая-нибудь сладенькая песня, а очень фальшивый «кхм-кхм» со стороны капитана полиции.
— Вот, возьмите. Это протокол и ваши документы, их надо будет подать в страховую компанию…
Бла-бла-бла.
Очевидно, что всю процедуру я благополучно прощелкала, потому что все это время думала о том, что теперь могу называть его «Лешей»…
Так мило.
Леша…
Даже если мне и не придется произносить его такое мягкое, нежное имя…
Леша…
Я буду знать, что мне можно…
  
«Ложка дегтя в бочке меда»
 
Аура; три года спустя 
Три года назад, уезжая с места нашей аварии, я и подумать не могла, чем по итогу это короткое знакомство кончится. Что через три дня на парковке моего университета рядом с моей машиной меня будет ждать та самая BMW. Которая перегородит мне выезд и снова взбесит, пока я не увижу Лешу, выходящего из машины с улыбкой.
Что он уломает меня на кофе, за которым мы проговорим почти целый день. Он выпытает тогда, что произошло между мной и моим преподавателем, и еще до конца моей сессии его уволят по гадкой статье, чтобы больше никогда такой человек не мог работать в системе образования. Я тогда не сложу эти вещи, конечно. Разве кто-то станет так надрываться ради случайной знакомой? Вряд ли.
Но он надорвется.
Я об этом узнаю еще через полгода, когда почти все ночи буду проводить в его квартире в центре нашего города N.
А еще через три месяца Леша сделает мне предложение на том же самом светофоре, где когда-то мы встретились.
Это будет романтично.
Я помню, как вчера: мы ездили к моей бабуле на пироги. Она его, кстати, сразу приняла и полюбила. У нее большое сердце и широкая душа. Так вот, это будет официальное знакомство. До этого бабуля видела его мельком, ну, и слышала мои рассказы, а в этот день Леша придет с букетом цветов и хорошим шампанским, про которое бабуля потом будет говорить:
— Оно такое веселенькое! Лопается прямо на языке!
А мы смеяться…
В тот вечер мы поедем к нему домой, и на том самом светофоре нас будут ждать человек тридцать с розами, шарами и свечками. Я сначала не пойму, в чем дело, и до меня дойдет, только когда он встанет на одно колено и попросит стать его женой.
Я соглашусь без раздумий.
Потому что я уже тогда знала, что влюбилась и люблю этого мужчину, а все, о чем мечтаю — это до конца своих дней быть с ним рядом.
С ним так хорошо рядом…
И это чувство никуда не делось. Прошло уже три года, а я бережно храню в памяти все наши моменты: пышную, красивую свадьбу. Мое волнение и внезапное…спокойствие, когда я смотрю ему в глаза перед алтарем и собираюсь сказать «да». Потому что это будет правильное «да» — самое, самое правильное.
Наш медовый месяц…Мы провели две недели на лучшем курорте в Доминиканской республике, где песок белый-белый, а океан почти такой же голубой и чистый, как его глаза.
Господи, эти глаза…
Я не могу перестать любоваться на них каждое утро, перед тем, как встать и пойти готовить нам завтрак. Или перед тем как попрощаться. Когда говорю ему «привет», после долгого дня.
Все так замечательно…но без ложки дегтя это была бы красивая сказка, а это не сказка. К сожалению, реальность не всегда складывается безупречно, а точнее, она никогда так не складывается.
Наша ложка дегтя — это его мама.
Антонина Алексеевна оказалась не совсем такой женщиной, какой я себе ее представляла. Нет, она, разумеется, великолепна, и, несмотря ни на что, я продолжаю за многое ее уважать, но…она оказалась не такой женщиной — и это самое лучшее определение.
Поначалу, когда Леша пригласил меня на семейный ужин, чтобы познакомить с мамой, все прошло гладко. Мы много говорили, смеялись, она интересовалась моей жизнью и была очень польщена тем, что именно ее речь когда-то давно вдохновила меня на экономическую стезю, так сказать.
Все шло хорошо и дальше. Иногда я приезжала к Леше на работу, и там мы общались, пока мы вместе не уходили на свидание. Иногда приезжала и к ним домой, где мы продолжали проводить вечера в семейном кругу, но все изменилось быстро. Сейчас-то я понимаю, что она стала относиться ко мне хуже, когда Леша сказал, что планирует на мне жениться, но тогда разительная смена ее милости на гнев, стал для меня, как гром в ясный день.
Это произошло внезапно.
Она демонстративно отстранилась от меня, когда я подошла, чтобы по обыкновению обнять при встрече. Потом не шла на контакт за ужином, а только поджимала губы. В конце концов, Антонина Алексеевна просто встала и ушла, оставив меня в полнейшем недоумении.
Леша сказал, что у нее проблемы на заводе, и извинился, конечно, но ситуацию это не спасло. Я чувствовала, что он меня обманывает, и чувствовала долго, пока однажды, когда мы приехали, чтобы объявить о помолвке, все не встало на свои места.
Я подслушала их разговор…
— …Мама, сколько можно уже! — цедит Алексей.
Из-за повышенных тонов я замираю за углом коридора, и почему-то не решаю сделать шаг и объявить о своем присутствии.
Будто чувствую, что мне нужно послушать этот разговор. Не в моих правилах, конечно, но мне это нужно. Понимаете?
Интуиция не подвела.
Я до сих пор не знаю, стоила ли игра свеч? Может быть, и нет. Вполне возможно, для собственного спокойствия мне не надо было скрываться во тьме, но на тот момент я очень с натяжкой отдавала себе отчет о том, что происходит за моей спиной.
А происходило следующее:
— Чего ты от меня хочешь, Алексей? — холодно отвечает она, потом хмыкает, — Приволок непонятно кого в мой дом и…