Скажи, что любишь (СИ)

— У него таких девушек пруд пруди. Найдет и получше.
Марат затыкается, не зная, как реагировать на мои слова, а Слава даже не смотрит. Крутит в руках кружку, наблюдая за тем, как на дне плещутся остатки кофе.
Снова тишина.
На мгновение становится обидно. Я чувствую себя списанной в утиль. Молодая, красивая – все это не важно. В глазах окружающих я уже перекочевала в позорную категорию разведенка с прицепом.
Ленка, чувствуя возникшее напряжение, торопливо соскакивает на другую тему.
— Кто-нибудь знает, что интересного сейчас показывают в кино?
Я в пол-уха слушаю, как они натянуто обсуждают последние премьеры, и думаю, что пора идти домой. Моя ценность, как собеседницы сегодня равна нулю, я только порчу всем настроение своим кислым видом и едкими словами. Поэтому тайком вызываю такси и когда приходит уведомление, что оно вот-вот подъедет, поднимаюсь из-за стола.
— Свет! — возмущается подруга, но наткнувшись мой взгляд замолкает и со вздохом спрашивает: — позвонишь?
— Позвоню, — улыбаюсь ей, потом переключаюсь на новых знакомых, — было приятно познакомиться, но мне пора.
Я ухожу из ресторана, оставив за плечами притихшую троицу. К лицу намертво прилипает неживая улыбка. Она меня защищает, но мне страшно, что теперь так будет всегда. Что я не смогу избавиться от льда, поселившегося в груди.
Такси едет неторопливо, останавливаясь на каждом светофоре, а я бездумно смотрю на огни города. Интересно, здесь есть кто-нибудь для меня? Человек, с которым смогу снова стать счастливой.
— Приехали, — воитель улыбается мне в зеркало заднего вида, и когда я перевожу на него недоуменный взгляд повторяет, — приехали, девушка.
— Простите.
Кажется, я снова потерялась в своих мыслях. 
Выхожу их такси и бреду к своему подъезду, а навстречу мне неспешно катит серая машина, за рулем которой я узнаю Славу. 
С откровенным недоверием я наблюдаю за тем, как он выходит из машины, пикает брелком от сигнализации и направляется ко мне.
Зачем? Если бы я хотела продолжить наше общение – осталась бы с ними в ресторане.
— Привет, – он останавливается рядом со мной и натянуто улыбается.
У меня нет сил даже на такую улыбку, поэтому произношу без единого намека на радость или даже хотя бы дружелюбие, 
— Как ты здесь оказался?
— Ехал следом за твоим такси.
— Я это уже поняла. Для чего?
Он заправляет руки в карманы и прежде, чем ответить, задумчиво пинает камушек на асфальте.
— Просто хотел поговорить. Наедине.
Я измученно закрываю глаза и тру переносицу. Ну, какие между нами могут быть разговоры. Зачем?
— Слав, ты прости, но я далеко не лучший вариант для знакомства. Я устала, у меня нет и в ближайшее время не предвидится хорошего настроения. Я беременная и злая. Общаться со мной – только карму себе портить.
Говорю без прикрас. Честно. Как есть.
— Моя карма выдержит, — усмехается он.
— Ты меня не слышишь? 
— Слышу, Свет. Я поехал за тобой не потому, что на что-то рассчитываю, или хочу закрутить роман, или просто залезть тебе под юбку. 
— Тогда зачем?
— Я просто почувствовал, что ты нуждаешься в поддержке.
У меня почему-то щиплет глаза и сдавливает в груди.
— Спасибо за заботу, но нет. Мне не нужна поддержка, я хочу побыть одна.
Он качает головой и тихо произносит:
— Никто не хочет быть один. Особенно когда плохо.
Я шумно выдыхаю и смотрю мимо него, отчаянно борясь с внезапно накатившими слезами.
На фиг он вообще за мной поперся? Все же нормально было! Я уже неделю в оцепенении, но зато ез слез. И меня это устраивало! А теперь, как ножом в груде ковырнули.
— Уезжай, — цежу сквозь зубы.
— Не-а, — включает упрямого барана.
— Слав!
— Нет.
Я дую на ресницы, чтобы убрать с них предательскую влагу. Проглатываю болезненный ком, выдыхаю:
— Что мне сделать, чтобы ты от меня отстал?
— Предлагаю куда-нибудь сходить.
— Нет.
Он будто не слышит моего отказа и оглядывается по сторонам:
— Например, вон на те качели, — указывает на детскую площадку.
Это предложение настолько нелепо, что я глупо переспрашиваю:
 
— Чего?
— На качели пойдем. Чур мне зеленые.
— Ээээ…
— Да брось, — делает первый шаг в указанном направлении и манит за собой, — давай представим, что мы давние друзья, которые встретились после долгой разлуки и очень хотят поболтать.
Он бодро направляется к качелям, а я торможу. Оглядываясь на окна, чувствуя некое подобие стыда. Будто мне не насрать, что скажут люди, если двое взрослых залезут на детские качели.
Потом делаю шаг следом за Славой. Еще один и еще. Меня никто не волочет силой. Я не вижу во всем этом смысла, но почему-то иду.
Он тем временем усаживается на качели, втискивая свои плечищи между двух блестящих цепей.
— Что смотришь? — ворчит, — присоединяйся.
Неуклюже толкается ногами и начинает медленно раскачиваться
— Это так глупо.
— Садись уже! Что я один, как дурак.
Я закатываю глаза, но все же забираюсь на соседнюю качель. Тело само вспоминает, как надо раскаиваться, вытаскивая из закромов детские воспоминания.
— Последний раз я каталась в школе, — чувствую себя полнейшей дурой и не понимаю, зачем все это делаю.
— Та же фигня, — смеется Слава.
Я украдкой смотрю на то, как он пыхтит, от усилия прикусывая кончик языка.
— Можно вопрос? — не могу удержаться, — тебе сколько лет?
— Двадцать девять.
— А так и не скажешь...
— Ты разве не в курсе? — бросает на меня насмешливый взгляд. — Первые сорок лет самые сложные в жизни мальчика.
— Да уж.
Мы катаемся. Молча. Я неспешно, а Слава разгоняется до полу солнца. Мне даже страшно становится, что сейчас его перекрутит на полный оборот, но выше не пускают ограничители.
Постепенно амплитуды уменьшаются, и мы притормаживаем, переходя на неспешное покачивание.
— Давай сыграем в игру? — предлагает он.
Без особого энтузиазма вскидываю брови.
— Представим, что мы с тобой действительно давние друзья.
— Ладно.
— А друзья знают друг друга как облупленные.
— Допустим.
— Поэтому предлагаю провести блиц-опрос. Ты мне, я тебе.
Предложение кажется мне нелепым, но я снова не ухожу. Дома меня ничего не ждет, кроме холодных стен и дивана, а так хоть на улице, воздухом дышу.
— Ну, давай, — обреченно жму плечами — попробуем.
— Твое отчество?
— Геннадьевна. А твое?
— Сергеевич. Сколько тебе лет?
— Двадцать три. Кто ты по гороскопу?
— Весы. Кошки или собаки?
— Кошки. А у тебя?
— Ни то, ни другое – аллергик. На море или в деревню?
Мы продолжаем сыпать ничего незначащими вопросами, и постепенно я увлекаюсь, даже смеюсь в некоторых моментах, пытаясь подловить своего собеседника на пикантном. Он тоже не отстает и порой спрашивает такое, что хоть стой хоть падай.
И чем дольше мы дурачимся, тем ниже становится градус напряжение. Начинает казаться, что мы знакомы не пару часов, а гораздо дольше.
Я даже без дрожи отвечаю на более серьезные вопросы:
— Когда появится малыш?
— В феврале. У тебя есть девушка?
Он кисло улыбается: 
— Скорее девушки.
— Бабник?
— Эй! Это уже следующий вопрос! Так не честно, — грозит пальцем, — девочку хочешь или мальчика?
— Все равно. Так что насчёт бабника?
— Я однолюб, но пока в активном поиске, — уклончиво отвечает Слава, — Встретишься со мной еще раз?
— Да, — ответ легко слетает с губ, прежде чем я хорошенько успеваю его обдумать.
Домой я прихожу уже за полночь. Уставшая, но довольная. Ловлю себя на том, что мурлыкаю простенькую песенку и улыбаюсь. Вроде ничего не произошло, а дышать почему-то легче.
Однако на утро меня настигает откат. Я лежу в кровати и думаю о том, какая муха меня укусила, и какого хрена я весь вечер толкалась на детской площадке с незнакомым парнем. Он вчера так здорово заливал о дружбе, поддержке и старательно отыгрывал заботливого, а сегодня, я уверена, даже не вспомнит.