Кофе, кот, мужчины и я (СИ)

— Это мой преподаватель композиции. Сонин… старый друг.
— Старый? Очень старый? Как Игорь Ильич?
Так уж вышло, что они с Игорем Ильичом еще ни разу не пересеклись, но заочно друг о друге знали.
— Нет, — снова улыбнулась Мика. — Молодой и симпатичный.
— Так, ну хватит. — Мое терпение лопнуло, но я постаралась взять себя в руки. — С Денисом мы в художке вместе учились, с тех пор ни разу не виделись. Оказалось, что он у Мики преподает. Когда я за ней пришла. Предложил где-нибудь посидеть, поговорить. Я отказалась. Мы четырнадцать лет не виделись, да и раньше особо не дружили, о чем мне с ним разговаривать? Еще вопросы есть?
  
— У меня нет. — Сережа пожал плечами и наступил мне на ногу под столом.
Мика снова надулась и запихнула в рот полную ложку мороженого.
Ладно, коза, я с тобой попозже поговорю. Без свидетелей. Ты, смотрю, по-хорошему не понимаешь.
Поскольку везде была грязища, а ехать куда-то не хотелось, прошлись еще немного и вернулись домой. Мика благоразумно улизнула к себе — якобы делать уроки. Мы зашли ко мне и, едва закрыв дверь, начали ржать как два идиота, впокатку.
Как некультурно. Заставляете котика почувствовать себя пришедшим к концу анекдота. 
Тут я и вовсе чуть не треснула, настолько недовольной была морда Пикса.
— Сонька, что это было вообще? — спросил Сережа, вытирая слезы. — Я ей до такой степени не понравился, что она решила спровоцировать меня на ревность? Чтобы я психанул и ушел навсегда?
— Да-да. И чтобы я вышла замуж за Дениса Васильевича. Она сама в него влюблена, но так хоть мне его пристроит.
— Подожди, она же в пацана какого-то влюблена? Которого подружка увела?
— Ничего ты, Серый, в девочках не понимаешь, — вздохнула я. — Мы запросто можем быть влюблены сразу в двух мальчиков. Или в трех. Она еще по какому-то корейскому Чингачгуку прется, или как там его? Прям рыдает, когда его песни слушает. Вся комната в портретах.
Вот ведь гады же вы все-таки, а? Ребенок страдает, а они ржут! 
— Надеюсь, к тому моменту, когда у меня появятся дети, как-нибудь разберусь. В девочках. Слушай, Сонь…
Что-то такое было в его тоне, что я замерла, расстегивая сапог. Сережа наклонился, снял его у меня с ноги, потом второй. Приподнял за талию, посадил на тумбочку, положил руки мне на плечи.
— Вот так куда-нибудь уедешь на неделю, а тебя тут за какого-нибудь Дениса Васильевича замуж выдадут.
— И… что? — я закусила губу.
Дура, он тебя ща сам замуж позовет. Даже коту ясно. 
— Можно я на тебе сам женюсь?
— Можно, — разрешила я, старательно пряча улыбку. — Валяй. Только давай не вотпрямщас, ладно? Мы знакомы-то всего ничего.
— Хорошо. — Он поцеловал меня. — Будем считать, что застолбил делянку.
Фу, как непристойно это прозвучало! Слушайте, идите куда-нибудь в другое место… делянки столбить. Сами меня лишили сексуальной жизни, а я тут должен за вами наблюдать. 
Чего-то определенно не хватало. Нет, не колечка в коробочке. То есть его тоже не хватало, но это могло и подождать, учитывая явную спонтанность предложения. А вот другое…
— И это… — Сережа посмотрел на меня словно нашкодивший малыш. Пикс тоже так смотрел иногда. — Я тебя люблю, Сонь.
Ну слава тебе яйца! Я уж думал, не скажет. Будет молчать, как партизан. 
— Я тебя тоже!
Мы целовались, пока Пикс не взвыл, требуя отнести его в туалет.
— Ничего, дружочек. — Сережа с сожалением оторвался от моих губ и пошел к нему. — Еще две недельки, и будешь сам туда ходить. Ножками.
А может, у меня уже все мышцы на ножках атрофировались? А? И кто в этом виноват? 
Они скрылись в туалете, а я все еще сидела на тумбочке и улыбалась в потолок. Пока не заметила свисающую паутину.
А это-то откуда? Ну вот, обязательно какая-нибудь проза жизни все испортит.
Хотя нет, не испортит. Такой момент ничем не испортишь. Ни ворчанием Пикса, ни паутиной. Надо бы это как-то отметить.
Сережа мои мысли услышал.
— Соня, а может, сходим куда-нибудь вечером? Без почетного караула?
— Давай, — согласилась я.
Ужин у меня был, оставалось только подогреть. Привела себя в порядок, покормила Пикса, а тут и Мика пришла. Четко, как по будильнику. Настороженно: что будет.
— Побудь, пожалуйста, с Пиксом, — попросила я, поставив перед ней тарелку с куриной ногой и рисом.
— Вы уходите? — Мика вытаращила глаза, разглядывая мое нарядное платье. — Опять?
Кажется, она ожидала чего угодно, но только не того, что ее выходка обернется полным пшиком. Как будто в кротовью нору пукнула. Так ведь старалась, чтобы не одной ей было плохо, и что?
А мне и правда расхотелось это обсуждать. Если не поймет сама, что поступила по-свински, объяснять бесполезно.
— Но если не хочешь, не надо, — добавил Сережа. — Посадим его в переноску.
Это была, конечно, провокация, и Мика попалась.
— Ну… хорошо, — согласилась словно нехотя. — Мне, правда, уроки надо делать, но Пикс будет в переноске сидеть, жалко. Я здесь инглиш выучу. А ноутбук можно?
— Можно, — разрешила я, притворившись, будто поверила ее словам про инглиш.
— Серый, признавайся, — потребовала я, когда мы вышли из дома. — Ты правда мне предложение сделал, потому что всякие тут Денисы Васильевичи меня по всяким тут кафе приглашают? Чтобы из-под носа не увели? А Мика не ляпнула бы — и не предложил бы?
— Глупости не говори! — он ткнул меня в бок. — Предложил бы. Ну, может быть, чуть попозже. И не так. А вообще… в каждой шутке есть доля шутки. Клювом клацать в таком деле опасно.
  
Глава 62
 
Вечер мы провели отлично, сначала в ресторане, потом в клубе. Вернулись во втором часу, отправили Мику и Пикса по местам, завалились спать. Утром Сережа понес кота в туалет, а я пошла будить Мику.
— Соня, — прохрипела она, страдальчески сморщившись, — я заболела. Горло! И вообще плохо. Очень плохо.
Ага, птиченька моя, вот к чему было ведро мороженого с бонусом в кафе и все встречные лужи. Я в пятом классе и не такое устраивала. Чтобы не ходить на контрольную, вышла зимой после душа на балкон. И хоть бы насморк подцепила!
Пощупав ее лоб и не обнаружив ни намека на температуру, нашла в аптечке градусник. Самый обыкновенный, допотопный, ртутный, каких уже сто лет не выпускают, кажется.
— Давай, меряй!
Сейчас отвернусь, и она натрет как минимум тридцать восемь. А я проверю электронным.
Вернулась к себе и подергала Сережу за ногу.
— Серый, подъем.
— Куда еще? — буркнул он, пряча голову под одеяло. — Мне к десяти сегодня.
— Пошли, пошли. Проверишь одного котика на предмет острого воспаления хитрожопости.
— Что, мороженка? — фыркнул он. — Ладно, сейчас.
На градуснике красовались гордые тридцать восемь и четыре. Электронный спалил, что всего тридцать шесть и пять.
— Он у тебя не работает! — возмутилась Мика и очень натурально закашлялась.
— Сонь, ложку принеси, — приказал Сережа.
— Вы же ветеринар! — Мика вытаращила глаза.
— Все живые твари скроены по одному лекалу. С небольшими нюансами. По крайней мере, я вполне могу определить, надо ли вызвать человечьего врача или достаточно в качестве лекарства поджопника.
Он заглянул ей в глотку, посчитал пульс, послушал дыхание, приложив ухо к груди, пощупал лимфоузлы.
— Ну что, девушка, будем врача вызывать? Чтобы он подтвердил, что ты симулянтка?
— Нет, — буркнула Мика и встала.
— Ну и умничка.
Сережа ушел, а я отправилась готовить завтрак. Дождалась, когда она выйдет на кухню, уже умытая и одетая, и сказала:
— Мик, я все понимаю. Не хочется в школу, не хочется видеть ни того, ни другого. Но это будет выглядеть, как будто тебя вынесли на лопате. Ты этого добиваешься?
  
Он посмотрела на меня исподлобья, обдирая яйцо.
— Хочешь мой прогноз? Очень скоро твоему Диме понравится кто-нибудь еще. И вы со Светкой снова будете дружить — против него и против его новой подружки.