Повелитель Рун. Том 7 (СИ)

— Все будет хорошо, — я выдохнул, приготовившись к следующему погружению. Там, в глубине подсознания, меня ждали еще сотни и сотни похожих сфер. — Я справлюсь. Как и всегда.
  
Глава 4
 
В какой-то момент я понял, что это очень даже хорошо, когда у тебя нет души. Ведь в этом случае её не разорвет на части, когда ты снова начнешь вспоминать, через какие ужасы когда-то довелось пройти.
Как я не пытался, но отделить себя от воспоминаний так и не смог. Я не мог воспринимать их со стороны как равнодушный наблюдатель. Каждую забытую жизнь я будто проживал заново, проживал максимально ярко. Эти сферы не зря оказались запечатаны. Каждая из них задевала что-то настолько глубокое в моем сердце, что всего на пятой, я испытал свой первый серьезный кризис.
Под воздействием настолько кипучих эмоций и воспоминаний я внезапно осознал, что не понимаю, кто я, и где нахожусь. Это тревожное открытие здорово меня напугало, но к счастью, я заранее предположил такой вариант развития событий. Поэтому каждую сферу и принадлежащие ей воспоминания, я помечал особыми метками, «нумеровал» если бы можно было так выразиться. И когда дезориентированный, попытался разобраться в собственном разуме, то сразу заметил несоответствия. Сортировка памяти заняла некоторое время, но зато, когда я закончил, мне сразу стало легче.
Задвинув свежие воспоминания поглубже, я ощутил, как меня понемногу отпускает. Нет, от воспоминаний по-прежнему коробило, но теперь мой рассудок хотя бы отчетливо понимал, что то, что он увидел произошло давным-давно. А я решил немного замедлиться, чтобы не допустить повторного кризиса идентичности.
В содержимом сфер стали прослеживаться некоторые закономерности. Как правило, эти жизни развивались по похожему сценарию. Ослабленное проклятье и старт с самых юных лет. Спокойная и успешная жизнь до определенного времени. А потом резкий и катастрофический финал. Словно Проклятье издевалось надо мной. Я был безмозглой рыбой, попавшей на крючок, а безжалостная магия — хитрым рыбаком, время от времени ослаблявшим леску, чтобы затем чуть позже резко подсечь добычу в неожиданный момент.
Прошлое резало меня без ножа, но и я уже был другим. Справившись с первым, и самым тяжелым испытанием, я все же смог найти подходящий для себя темп. Ведь даже трагедия может стать рутиной. Открыть сферу, прожить очередной кошмар, отсортировать воспоминания, восстановиться и повторить все заново. Я даже понемногу начал концентрироваться на приятных воспоминаниях, ведь в этих сферах их было намного больше, чем в моей среднестатистической жизни.
Была лишь одна вещь, которая начинала меня все сильнее беспокоить. Судя по тому, что я видел, подлая тактика Проклятия каждый раз вызывала у меня удивление, как будто я сталкивался с ней в первый раз. Но почему я упорно запечатывал все эти жизни? Разве не лучше было оставить хоть одно горькое воспоминание, чтобы оно служило мне предостережением в будущем? В конце концов, горе всегда было моим постоянным спутников, чтобы изменилось из-за одной дополнительной жизни в копилке?
В какой-то момент, мне все же пришлось сделать перерыв. Сферы в моем подсознании, судя по всему, были разделены на некие слои. В первом и самом поверхностном хранились неполноценные личности. Второй был намного больше, и в нем уже хранились воспоминания о жизнях наподобие той, что я провел в мире боевых искусств. Как правило, в них я проживал в среднем полвека, а потом максимально жестоко и кроваво умирал насильственной смертью.
Вскрыв около сотни сфер, я понял, что второй слой закончился. А на третьем объем запечатанных воспоминаний ощутимо увеличивался, что намекало, что жизни, которые мне придется проживать, будут намного дольше. И это пугало.
Под Проклятьем я в среднем жил не больше пяти лет. Иногда все заканчивалось за считанные дни, очень редко мне удавалось барахтаться целое десятилетие. То есть обычно, так или иначе, я погибал, будучи еще довольно молодым. Бывали и редкие исключения, но они не выбивались из общей картины. Поэтому я решил испытать первую сферу из новой партии.
  
…В этой жизни мне сильно не повезло. Я попал в тело кровавого раба в многочисленном клане вампиров. На таких как я с самого рождения ставили особые печати, которые позволяли кровососам полностью контролировать каждый наш шаг и приказывать все, что угодно. И единственный смысл нашего существования — накормить хозяина своей кровью, когда он будет голоден.
Радовало меня только одно. Жизнь кровавого раба, как правило, была короткой, ведь эти бездушные твари совсем не отличались сдержанностью, и в процессе «кормления» нередко убивали свою еду. Так что, все что от меня требовалось — неподобающий взгляд в нужное время, и разъяренный кровосос сам отправит меня на перерождение.
Но моим планам не суждено было сбыться. Ведь я попался на глаза матриарху клана, кровососущей твари, что целых восемьдесят лет продержала меня в качестве любимого десерта. Ту могущественную вампиршу, настолько привел в восторг вкус моей крови, что она стала всячески заботиться обо мне и продлевала мою жизнь, чтобы наслаждаться любимым лакомством как можно дольше. Как она сама сказала, мне «повезло» родиться с уникальным и неповторимым телосложением. Я был её амброзией, идеальным совпадением, напитком дороже которого не было. Можно было даже сказать, что она горячо полюбила меня какой-то своей особо извращенной любовью. Впрочем, это не делало моё желание умереть менее сильным. Она сняла с меня общую, и повесила свою личную, гораздо более мощную печать абсолютного подчинения. У меня не было ни шанса нарушить её волю. Я не мог тренироваться, не мог развивать магию, и не мог стать сильнее. Я был обречен на рабство до самой смерти. Я был свидетелем, как целое столетие её «дети» истребляли один народ за другим. Я присутствовал на всех их отвратительных пиршествах, на которых происходило такое, от чего меня мучили кошмары каждую ночь.
У неё были враги. Но ей всегда безумно везло. Даже в, казалось бы, самых безнадежных битвах она одерживала верх. Как я понял впоследствии, вампирше помогало Проклятие. Ведь пока она жива — мои мучения продолжатся. И однажды она разгадала мой секрет. Ведь в добавок к статусу кровожадного ультимативного хищника, она еще была и старым могущественным магом с потрясающим чутьем. Когда она выяснила, что именно я стал причиной её головокружительного успеха, её одержимость мной превысила все мыслимые и немыслимые пределы. Я стал чем-то вроде её личного талисмана, любимого аксессуара, который она везде таскала с собой. При этом, она не забывала, что каждый мой день должен напоминать живой ад, чтобы её удача продолжалась.
В какой-то момент я стал опасаться, что эта жизнь никогда не закончиться. Ведь вампиры не стареют, а её магия не позволяла состариться и мне. А уж если бы она каким-то образом достигла божественности… Но, к счастью, даже могущественные вампиры совершают ошибки.
Учитывая, сколько лет мы провели вместе, она в какой-то момент расслабилась. Поверила, что я и сам мечтаю о вечности подле неё. Ослабила поводок. Поэтому, я при первом же удобном случае, на очередном собрании вампирских лордов, с величайшим удовольствием плюнул в лицо самому старому сильному и злобному кровососу. И со счастливой улыбкой принял мгновенную смерть.
После этой сферы я вновь почувствовал приближение нового кризиса. На моё сознание обрушился настолько внушительный объем памяти, что моя личность едва выдержала этот удар. Поэтому, мне и пришлось закончить поглощение памяти раньше времени.
— Но ты уверен, что это не изменит тебя? — в карманном мире прошло уже целых два дня, с того момента как я начал поглощение сфер. И Сона с каждой новой сферой волновалась все больше. Она видела, насколько я был измучен, но никак не могла облегчить мою ношу.
— Я делаю все, чтобы это не произошло, — я лежал у неё на коленях, пока она мягко гладила мою голову. — Для меня это не впервые, сама знаешь.