Тени прошлого (СИ)
Северус невозмутимо лежал с книгой в руках на большой кровати, находившейся посреди противоположной от меня стены, с изумрудного цвета балдахином и такого же цвета тяжёлым покрывалом. Мне нравилась его спальня: в ней было просторно, довольно тепло и уютно, и, несмотря на то, что она находилась в подземелье, по обеим сторонам от кровати находилось по огромному заколдованному окну, за которыми на данный момент бушевала вьюга.
Но теперь мне было не до любования обстановкой: я была очень сердита на Северуса, так что разъяренно посмотрела ему прямо в глаза, только он оторвался от чтения.
— Надеюсь, ты не сама пришла сюда? — со смехом в голосе поинтересовался Северус и, отложив книгу в сторону, ловко поднялся с кровати и подошёл ко мне.
— Нет! — зло ответила я и сделала шаг назад, но, увы, моя дезориентация в пространстве всё ещё давала о себе знать, поэтому я чуть было не упала на спину, если бы зельевар вовремя меня не подхватил. — Северус, как это всё понимать?!
— Тина! — рассмеялся он и прижал меня к себе, несмотря на моё активное сопротивление. — Я надеюсь, теперь ты поняла всю гамму эмоций, которую я испытывал во время твоих проделок, особенно когда они касались меня, как тогда, за завтраком в Большом зале?
— Северус, но я — это совсем не тот человек, с которого нужно брать пример для подражания! Ты же должен быть умнее меня… — поражённо ответила я, всё же приобняв его за плечи. — Ты преподаёшь здесь вот уже пятнадцать лет, у тебя сложилась определённая репутация… Как ты можешь так вести себя, особенно при студентах?
— Какая репутация, Тина? — ласково прошептал Северус и поцеловал меня в висок. — Самого злобного и сурового преподавателя? А если я не хочу больше себе такую репутацию?
— Северус… — я изумлённо посмотрела ему в глаза, но он перебил меня:
— Тина, как же ты не понимаешь? Ты так изменила меня… с тобой я стал совсем другим. Все эти годы я старался быть циничным и чёрствым, но ты показала мне, что на самом деле я не такой, — Северус обхватил моё лицо горячими ладонями и немножко приподнял его так, чтобы я смотрела прямо в невероятно глубокие чёрные глаза. — Я так устал от всего этого лицемерия, от всех этих тайн, интриг… Почему я не могу быть таким, какой я есть? Почему я не могу быть в Хогвартсе таким, каким становлюсь рядом с тобой?
— Конечно, можешь… — растерянно согласилась я, не отводя взгляда от его чарующе-чёрных глаз. — Но если кто-то узнает про нас?..
— Пусть узнает, — беспечно ответил он и поцеловал мои будто каменные губы. — Пусть. Дамблдор с лёгкостью подтвердит, что тебе уже далеко не пятнадцать лет.
— Но тогда мне придётся уехать из школы… — я всё никак не могла понять ход его мыслей, но Северус так страстно начал целовать меня, что сознание постепенно начало затуманиваться.
— Я уеду вместе с тобой, — он немного отстранился от меня и серьёзно посмотрел прямо в мои растерянные глаза. — Сама же говорила, есть и другой мир, кроме Хогвартса…
— Неужели ты сможешь бросить всё это? — с недоверием переспросила я, абсолютно точно осознавая, что это была не шутка. — Неужели ты сможешь бросить преподавание? Свой дом? Ради меня?
— Да, смогу. Мы купим новый дом. Ты будешь снова оперировать в отделении, а я наконец смогу заняться интересными для меня проектами, которые давно откладывал… Мой дом теперь рядом с тобой, Тина.
— Но… как же Гарри? Как же твоя миссия? Как же Лили? Неужели ты вот так просто позволишь Волан-де-Морту добиться желаемого? Убить мальчика? Прийти к власти? — я никак не могла понять, как же Северус мог так легкомысленно бросить то, ради чего страдал все эти долгие пятнадцать лет, но он, печально посмотрев на меня, ответил:
— Нет, не позволю. Но развязка будет уже скоро, я это чувствую, и я сделаю всё возможное, Тина, всё возможное, чтобы остановить его. И мы будем вместе. И не важно, в Хогвартсе или где-то ещё.
— Как же ты изменился… — я наклонила голову слегка вправо и заворожённо смотрела на него.
В этот момент я точно поняла, что что-то в нём определённо поменялось за эти сутки. Как будто в жизни Северуса появилась неведомая мне цель, к которой он упрямо начал идти. Какая-то внутренняя уверенность. Стальная уверенность. И мне было странно осознавать то, что это именно благодаря мне произошли эти изменения.
— Тебе не нравится? — просто спросил он, и я растерянно улыбнулась:
— Нравится, очень, — и с этими словами я крепко обняла Северуса и с жаром принялась целовать его, и он так же страстно отвечал на каждый поцелуй.
Я даже не заметила, как оказалась на том самом изумрудном покрывале, уже без чёрной футболки, а Северус неистово покрывал каждый сантиметр моей обнажённой кожи поцелуями. Я даже не заметила, как одна из моих любимых шёлковых рубашек оказалась лежащей на полу рядом с кроватью, а мои ледяные руки скользили по обнажённой спине Северуса. И я даже не заметила, как этот «новый» человек моментально стал всем для меня и прочно поселился в моём растерзанном болью сердце. Навсегда.
[1] — синдром, который характеризуется пониженной активностью, неподвижностью, отсутствием реакции на раздражители, при этом больной находится в сознании.
[2] — непроизвольные колебательные движения глаз высокой частоты.
[3] — положение стоя со сдвинутыми вместе стопами, с закрытыми глазами и вытянутыми прямо перед собой руками. Выявляет изменения равновесия.
Глава 31. Закон Мёрфи
***
Все в замке в тот день заметили перемены во мне, но мне было абсолютно всё равно на мнение окружающих. В свете того, что я узнал накануне, что мне предстояло сделать — угроза того, что кто-то узнает о наших с Тиной отношениях, казалась сущей ерундой. Угроза того, что кто-то узнает, какой же я всё-таки на самом деле. Я наконец мог делать всё, что мне хотелось, мог быть таким, каким Тина привыкла меня видеть.
И я с удивлением заметил, что студенты сразу же стали как-то по-другому относиться ко мне, когда я перестал отпускать ядовитые комментарии и снимать баллы за каждое лишнее движение. Мне показалось, что ко мне резко прибавилось… уважения. Нет, я всё ещё довольно строго оценивал результаты работы и требовал поддержания идеальной дисциплины, но теперь для меня не составляло труда подойти к студенту, не понимавшему материала, и индивидуально ещё раз объяснить, спокойно и без издёвок. Мне не составляло труда просто непринуждённо пошутить на занятии, и всё дружно поддерживали меня смехом. Особенно когда рядом был Лестат, а он частенько заглядывал ко мне на занятия, мотивируя своё присутствие на них скукой.
Когда я, как и обещал, пришёл вдвоём с Лестатом после занятий в больничное крыло к Тине, то увидел на её лице безграничное удивление и почти что отчаяние. И это ещё больше рассмешило меня, ведь несколько недель назад точно таким же взглядом смотрел на неё я в холле замка, когда она решила нарушить условности и так тепло со мной поздоровалась. «Да, любимая, не только ты можешь идти против системы…» — усмехнулся я про себя, неотрывно смотря в так мной любимые глаза.
И мне захотелось зайти ещё дальше. Когда я поймал неуклюжего растерянного ангела, то мне не хотелось отпускать её из своих объятий, несмотря на десяток пар глаз студентов и преподавателей, неотрывно следивших за каждым моим движением. Я попытался проверить, сможет ли Тина самостоятельно сделать несколько шагов, но результаты проверки оказались плачевными: она абсолютно не владела своими движениями. И вдруг я вспомнил, как легко мы танцевали с ней в каникулы в «Амортенции». Как она тогда плавно и легко двигалась.
И мне внезапно так захотелось снова закружить её в танце, что я сделал пару начальных шагов и с удивлением заметил, что движения Тины стали немножко увереннее. Она сразу догадалась о моих планах и ещё более растерянно смотрела на меня, но я уверенно положил её руку на своё плечо и продолжил вальсировать. Краем глаза я заметил ошеломлённое лицо Минервы и хитрую улыбку Дамблдора, но в этот момент мне было так наплевать на моральные установки своих коллег…