Тени прошлого (СИ)
— Мда… — протянул Лестат, а мне в этот момент захотелось выпрыгнуть из этого самого открытого окна, такой я себя почувствовала дрянью. — А как всё хорошо начиналось, опрос по опухолям… Кстати, дорогая, мне тут пришло письмо от Прайса. Скажи мне на милость, зачем ты купила аэропорт?
— Эм… — протянула я, повернувшись спиной к окну. — Знаешь, Лестат, я тут как-то сидела на днях и думала: «Чего же мне не хватает в жизни для полного счастья?», а потом вдруг подумалось: «Аэропорт, точно!»
Моя шутка смогла разрядить ту неловкость, что образовалась после нашего с Томом поцелуя, и даже я стала чувствовать себя немного лучше.
— А если серьёзно? — поинтересовался братец, и я, оперевшись ладонями о подоконник, пояснила:
— Мне его проиграл в карты Пьяццола. Ты же помнишь его?
— Да… ясно. А я уж подумал, что тебе совсем некуда деньги девать.
— Тинь-Тинь, а ты хоть знаешь, сколько стоит обслуживание аэропорта? — ехидно уточнил Том, и я, чётко уловив намёк о своей легкомысленности, скрестила руки на груди и выразительно на него посмотрела.
— Лестат, а ты знаешь, сколько у меня сейчас примерно денег на счетах?
— Если честно, то нет. Но примерно миллиарда полтора, это не учитывая твоих швейцарских счетов… да я ещё тебе недавно закинул четыреста миллионов, да ещё те твои двести, которые ты выиграла у японской мафии… — ответил Лестат, запрокинув ногу на ногу, и я победно посмотрела на своего бывшего мужа и надменно произнесла:
— Думаю, мне всё же хватит.
— Кстати, Тина, у тебя ещё же был счёт в Гринготтсе, который мы с тобой открыли в августе, помнишь? — вставил свои пять копеек Дамблдор, и я, округлив глаза, удивлённо посмотрела на него.
— Счёт в Гринготтсе?
— Что и требовалось доказать… — гаденько протянул Том, но я мигом вернула себе серьёзность и надменно посмотрела на него.
— Ну и что? Подумаешь, забыла! Я в начале года даже своё имя периодически забывала… я обязательно передам своим помощникам и этот счёт или найму новых, уже волшебников… Не думаю, что там очень уж много денег с учётом вышеобозначенной суммы. Так, на карманные расходы.
— Ах да, я же забыл, что семейство Д’Лионкур входит в десятку самых влиятельных семей мира… — насмешливо протянул Том, но Лестат перебил его:
— Вообще-то, в пятёрку. Я же теперь рок-звезда, так что наше состояние заметно приумножилось.
— Вот это да! Северус, а ты знал, насколько у тебя состоятельная жена? — Том, видимо, забыл, что почти нарушил своё слово, да ещё смел сейчас издеваться, так что я осуждающе посмотрела на него. — Что?
— Нет, Том, не знал, — невозмутимо ответил Северус, и я опять виновато посмотрела на него, готовая отдать в этот момент все свои миллионы, лишь бы стереть из его памяти все свои поцелуи с Томом. — Надо же…
— Представь себе! А вообще, странно, что ты этого не знал, неужели ты невнимательно читал брачный договор?
— Брачный договор? — озадаченно повторил Северус, и теперь пришла очередь Тома осуждающе смотреть на меня.
— Что? — так же, как и он до этого, спросила я, абсолютно не понимая, в чём ещё я оказалась виновата. — Мы не заключали брачного договора перед свадьбой…
— Что?! — Том даже вскочил на ноги, а возмущение в его взгляде граничило со злостью. — То есть со мной его заключать было необходимо, а с Северусом — нет?!
— Потому что Северус не такой мерзавец, как ты! — зло воскликнула я, а на лицах моих друзей читалось: «Ну вот, опять», потому как ещё буквально пять минут назад мы страстно целовались, а теперь вновь ругались, и это уже, видимо, всем порядком надоело.
— Ну конечно! — рассерженно парировал Том, сделав несколько шагов мне навстречу. — Я же такой подлец, только и думаю, как бы затащить своих студенток в постель и завладеть твоими богатствами, не то что паинька Северус!
— Том, ты уже забыл, что тебе вчера сказал профессор Байер? — предостерегающе обратился к нему Северус, потому что теперь все прекрасно знали, чем обычно заканчивались наши ссоры. Я уже хотела произнесли какую-нибудь колкость, но Северус обратился и ко мне: — Тина…
— Хм, а интересно, для управления аэропортом ты тоже выделила отдельного помощника? — чтобы хоть как-то излить свой яд, Том вернулся к теме моей легкомысленности, и я надменно ответила:
— Конечно, я же могу себе это позволить, — а Северус, обречённо закрыв рукой лицо, всем видом давал понять, как ему надоели наши ссоры, но пока наша беседа была в рамках приличия, то он не мог что-либо сказать нам, как это было буквально минуту назад.
— Да уж, ты ведь даже и не в курсе, как вести подобные дела…
— С чего ты взял? — холодно уточнила я, на что получила выразительный взгляд и поднятые брови.
— И сколько стоит обслуживание хотя бы нашего старого дома, который теперь как бы мой?
— Эм… Паттерсон в курсе, — немного замешкавшись, я всё же нашла что ответить, но мой ответ только рассмешил Тома.
— А ты хоть знаешь, какую зарплату получает наш дворецкий?
Я озадаченно посмотрела на Лестата, и тот, тоже понятия не имея, сколько же получал Паттерсон, философски заметил:
— Я выделил ему отдельный счёт, он сам берёт себе зарплату.
— Вот! — для пущей убедительности я даже махнула рукой в сторону брата, как бы говоря, что не я одна такая легкомысленная, но самодовольство Тома после подобного жеста только усилилось.
— Да уж… — протянул он, гаденько улыбнувшись. — А кто, интересно, следит за всеми твоими счетами? Кто-то же должен, иначе у тебя бы вообще ничего не осталось… Ты хоть знаешь, сколько конкретно у тебя денег на этих самых счетах?
— Питтерс следит за всеми моими счетами, и если тебе так интересно, я могу заказать у него подробный отчёт специально для тебя, — прорычала я, но Том безразлично предположил:
— И ты, конечно, тоже не знаешь, сколько он получает за это… он же может оставить тебя ни с чем, а ты даже не заметишь…
— Не оставит, я оперировала его отца, он у меня в неоплатном долгу. А даже если и оставит, то я высококлассный специалист, так что без средств к существованию точно не останусь.
— Я тоже, — поддакнул Лестат, и в кои-то веки я была рада его поддержке. — Я сейчас на пике популярности, так что мои концерты приносят мне по несколько миллионов. И свою любимую сестрёнку я ни за что не оставлю в беде.
После этих слов я победно посмотрела на Тома, а Лайза, не сводя восторженного взгляда с Лестата, вдруг произнесла:
— Ах, Тина, как же тебе повезло! Я недавно послушала песни твоего брата, они потрясающие! И такое богатство… всё бы отдала, чтобы быть на твоём месте…
— Да, я бы тоже, — поддакнула Мэнди, залившись краской от улыбки моего братца, но меня слова девочек немало разозлили.
— Вы бы хотели оказаться на моём месте? — прошептала я, повернувшись влево, чтобы посмотреть на них, а Мэнди с Лайзой, уловив в моих словах угрозу, уже более неуверенно повторили:
— Эм… да…
— Тина, у тебя такой красивый брат…
— И бывший муж… который ради тебя готов на всё… и профессор… профессор Снейп… тоже…
— Я прошла через плен, две войны и концлагерь, — тихо проговорила я, неотрывно смотря в глаза девочкам, а после моих слов наступила гробовая тишина. — Я потеряла двух детей, которых больше всего хотела в жизни, причём от мужчин, которые этого больше всего заслужили. Из-за меня чуть не убили этих мужчин, без которых я не вижу смысла жизни. Из-за меня двое моих друзей потеряли родителей и росли без материнской ласки и отцовской заботы. Всё, что у меня есть, — это брат-вампир, который как бы не может умереть, дорогой алкоголь и миллионы, которые не вернут ни одной отнятой мной жизни!
— Тина, прости… — прошептала Мэнди, но мои глаза уже наполнились слезами, а руки вдруг начали мелко подрагивать.
— Да вы хоть знаете, каково это: напиваться до потери памяти в надежде на то, что ты больше не проснёшься и не вспомнишь этот кошмар, причиной которого стала?! Вы хоть знаете, каково это: садиться в машину, набитую взрывчаткой, когда у тебя под сердцем толкается малыш, о котором так долго умолял тебя муж и которого ты никогда не увидишь?! Вы серьёзно считаете, что деньги могут закрыть такие раны?!