Тени прошлого (СИ)
Мигом поняв намёк, я выпрямилась и склонилась над книжкой, но долго скользить по ровным строчкам печатного текста мне не пришлось: на развороте были короткие фразы, написанные курсивом, причём сначала на латыни, а потом на английском. И вторая же фраза гласила: «Omnia fluunt, omnia mutantur» — всё течёт, всё меняется(Гераклит). Прочитав это, я рефлекторно поджала губы, сделала глубокий вдох, а потом нашла в себе силы и совершенно непроницаемо посмотрела на Тома, триумф которого было очень трудно не заметить. Этот мерзавец даже и не пытался сдержать ядовитую усмешку, удержав-таки авторитет всезнающего гения, а его скрещённые на груди руки и продолжительная пауза были красноречивее любых слов.
Чтобы хоть как-то сохранить остатки достоинства, я вновь склонилась над книгой и как ни в чём не бывало сказала:
— Надо же, как интересно! Каким, оказывается, мудрым человеком был Гераклит… «В одну реку нельзя войти дважды»… это тоже его, кстати.
— Да, я знаю, — стараясь не выдавать смеха, ответил Том, а я опять поджала губы и пролистала несколько страниц сборника афоризмов. Том же, с улыбкой покачав головой из стороны в сторону, снова принялся прохаживаться по комнате.
— Ой, смотри какая интересная фраза! — воскликнула я спустя несколько секунд, зацепившись за другие строчки. — Ни в чём не ошибаться — это свойство богов, но не человека. Это сказал…
— Демосфен, — уверенно закончил он предложение, и я оторвалась от сборника и выразительно посмотрела на Тома, ведь он совершенно правильно назвал автора.
— Это любой дурак знает, — высокомерно хмыкнула я, но Том вдруг остановился за спиной одного из мужчин и насмешливо проговорил:
— Антонин, а ты знал, что эта фраза принадлежит Демосфену?
— Нет, мой лорд, не знал, — немного замявшись, ответил тот, но в его голосе слышались весёлые нотки, а ещё более они усилились, когда он мельком посмотрел на меня с поджатыми губами.
— Поздравляю, Антонин, по мнению моей горячо любимой супруги, ты не дурак, — проговорил Том на удивление ровным тоном, хотя в его словах и слышалась неприкрытая ирония. Несколько человек прыснули, тут же закрыв рот рукой, чтобы сильно не выдавать смеха, а я ядовито проговорила, чтобы хоть как-то ужалить кое-чьё раздутое эго:
— А я и не подозревала до этого, что ты такой знаток мыслителей Древней Греции…
— У меня широкий круг интересов, дорогая, — всё ещё посмеиваясь, сказал он.
— Вот это да… — съязвила я, продолжая изучать книгу. — А откуда у тебя вообще этот любопытный экземпляр цитат мыслителей древности?..
Краем глаза я успела заметить, что мой бывший муж сразу ускорил шаг, чтобы подойти ко мне, но всё же успела отлистать книгу на начало. И первым делом мне бросилась на глаза надпись поверх титульника: «Пусть твой ум будет таким же ясным, как у философов Древнего Мира, а имя прочно закрепится среди величайших нашего времени. Я в этом нисколько не сомневаюсь и верю в тебя, Том! Проф. Г. Д. Байер». Увидев знакомое имя и не менее знакомую подпись, я даже рот открыла от ошеломления, а потом воскликнула:
— А почему я до сих пор не знала о существовании этой книги?! Когда Генри успел тебе подарить её?!
— На выпускном, — жёстко ответил он и, встав слева от меня, протянул руку, чтобы забрать книгу. Я тут же посмотрела на дату, напечатанную в самом низу страницы, и по ней догадалась, что это скорее всего была правда, год стоял тысяча девятьсот пятидесятый. — Дорогая, ты бы не могла вернуть мой сборник афоризмов?
Но я специально отодвинула книгу подальше вправо, и Том уже более рассерженно добавил:
— По-моему, у тебя был учебник, подписанный лично профессором Байером, причём не один… Так что не могла бы ты вернуть мой сборник?
— Он и сейчас есть, — подтвердила я, взяв в руки книгу и отодвинувшись максимально назад, то есть вправо. — И вообще, ты его можешь без повторения цитировать, а мне, как видишь, мудрости философов очень не хватает… — но во взгляде Тома начала разгораться нешуточная злость, чего мне было очень ненужно, так что я более мягко добавила, чтобы не обострять конфликт: — Не бойся, я отдам тебе его, только полистаю немного…
Он глубоко вдохнул воздух, словно в попытке унять злость, а потом отошёл наконец от меня, бросив на ходу:
— Знаешь, твой любимый брат, Лестат, частенько говорил мне, что слову женщины верить нельзя ни в коем случае… и я даже склонен верить этим словам.
Но я лишь громко рассмеялась от этих слов.
— Ха! Нашёл кому верить в таком вопросе! Да у него за последний год девушек было больше, чем у меня штрафов за превышение скорости! А ты прекрасно знаешь, как я люблю соблюдать скоростной режим, — и мои старания не пропали даром: обстановка немного разрядилась, и даже Тёмный Лорд сумел унять злость, а на его губах опять появилась неизменная усмешка. — Так что я бы тебе очень не советовала прислушиваться к подобным «специалистам»…
Я прервалась, чтобы снова отпить коньяк, а затем вернулась к своим рассуждениям:
— Хотя с такой выборкой, а за пятьсот лет его похождений она весьма внушительна, можно в какой-то степени и согласиться с его словами… не знаю, тут смотря какая женщина, и что именно она говорит… Антонин, а вы как думаете? Вы же не дурак, верно?
Раз уж Том ранее использовал этого довольно красивого мужчину, чтобы посмеяться надо мной, то я решила не изобретать колесо и тоже обратилась к нему, подумав, что мистер Малфой и так потом получит от супруги за моё кокетство. Тот неуверенно улыбнулся мне, затем мельком посмотрел на проходившего мимо Тома, а потом дипломатично заметил:
— Мне кажется, профессор Реддл, что ваш брат всё-таки прав…
— А вы такой же большой знаток женщин, как Лестат, Антонин? — ещё шире улыбнувшись, промурлыкала я, лениво пролистывая страницы с афоризмами. Антонин немало смутился моим словам, но всё же усмехнулся и ответил:
— Может быть, не такой, как ваш брат, но опыт определённо есть.
— Всё ясно, мужская солидарность, — протянула я, не отрываясь от сборника. — Кстати, дорогой, ты бы видел последнюю спутницу Лестата, с которой он познакомил меня летом! Боже, когда это белокурое создание с шестым размером груди заявило: «Я никогда не включаю поворотники. Зачем другим знать куда я еду?», я не то что впала в шок, а сразу в клиническую смерть! Удивительно, как это создание вообще пускают за руль!
Нет, я была бы не я, если бы не брызнула ядом в сторону очередной девицы Лестата, а Том вконец расслабился и тихо посмеивался над моими шуточками, постепенно теряя бдительность и забывая про Северуса. По крайней мере, мне очень хотелось, чтобы он полностью сконцентрировал внимание на мне, а не на своей предполагаемой жертве.
— Антонин, если ваш опыт общения с противоположным полом примерно такой же, как и у моего дорогого братца, то я вам сочувствую, — в заключение хмыкнула я, но Том на ходу заметил:
— Дорогая, но не все же могут выжить после контакта… с некоторыми очень умными, но чрезвычайно ядовитыми особями.
— Знаешь на личном опыте? — широко улыбнувшись правой половиной лица, парировала я, догадавшись, про кого шла речь. — Ну да, ну да, столько же чрезвычайно ядовитых особей в твоём окружении, причём не только я… удивительно, как ты ещё выжил?
Том тихо рассмеялся, а потом мимолётом проговорил:
— Ревнуешь?
— Пф! — возмущённо выдохнула я, отпив бренди. — Делать мне больше нечего. Я лучше почитаю что-нибудь интересное в библиотеке за бокальчиком… чая. Как видишь, книга уже есть, да и компания найдётся…
Я опять кокетливо посмотрела на Антонина, уже серьёзно смутившегося от моих слов, а потом закрыла сборник и собралась положить на стол, но Том незаметно подошёл ко мне со спины, аккуратно выхватил его, и он тут же растворился в воздухе. Обернувшись, я выразительно посмотрела на него, поскольку волны ревности исходили как раз таки от моего бывшего мужа, а не от меня, а потом наигранно проговорила:
— Ревнуешь?
— Ты даже не представляешь как, — донёсся до меня тихий ответ, который очень грел душу, даже больше крепкого алкоголя в почти пустом стакане, который я вновь взяла в руки вместо книги.