Тени прошлого (СИ)

На лице Тёмного Лорда снова показалась задумчивость, и только спустя несколько минут молчания он рассеянно произнёс:
— Благодарю, Северус. Ты можешь идти.
Я медленно развернулся и вышел из тёмной комнаты. И когда я покидал Малфой-Мэнор, меня не оставляло ощущение, что Тёмный Лорд знал намного больше меня о ней. «Зачем же он тогда хотел её видеть? Зачем она хотела узнать о нём?»
***
— Что ж, профессор, какие тайны скрывает ваша тёмная душа? — со смехом полюбопытствовала я, когда мы вновь встретились на старом месте и поприветствовали друг друга. Северус, одетый в неизменный строгий чёрный костюм, уселся рядом со мной, но на достаточном расстоянии, чтобы я могла его разглядеть, слегка повернувшись вправо.
— Тина, называйте меня Северус, — мягко попросил он, улыбнувшись моему приветствию.
— Северус, ты опять уходишь от ответа, — с лёгким укором напомнила я, не переставая улыбаться. К моему удивлению, мне было настолько приятно находиться в его обществе, приятно было разговаривать с ним, что улыбка всё никак не хотела покидать меня во время наших ночных встреч. — Начинай делиться секретами.
— Если честно, я не знаю, что тебе рассказать, — просто ответил Северус, повернув голову набок и улыбаясь в ответ.
— Ну же, пожалуйста. Я же излила тебе душу, мне даже стало легче, — на этих словах я ему подмигнула, поскольку моё настроение становилось лучше и лучше с каждым днём, — может быть, и у тебя есть история, которую ты никому больше не рассказывал? История, которая сидит занозой и бередит душу? Расскажи, вот увидишь, тебе станет легче.
Я посмотрела на него, и взгляд, которым Северус встретил мой, был оценивающим. Он, так же как и я два дня назад, размышлял, стоит мне доверять или нет. Но видимо, решив, что доверять мне всё-таки стоит, спокойно начал рассказывать:
— На самом деле, есть одна история, ты права. Только она не очень радостна.
— По-моему, это подразумевалось, — немного съязвила я, но решила больше не перебивать его и не ехидничать. Откровения требовали понимания, а не злобных шуточек, и поэтому я настроилась внимательно слушать.
— Да, то, что ты рассказывала в прошлый раз, тоже было не очень весело. Если честно, я почти никому не говорил об этом… Я имею в виду свою историю, — было видно, что мой собеседник пытался подобрать нужные слова и как только нашёл их, продолжил говорить: — Была одна девушка, к которой я испытывал чувства. Точнее, я её любил… люблю до сих пор.
Я вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения, ведь пока было мало что понятно.
— Пожалуй, надо начать с начала. Я вырос… моё детство было не очень радостным. Отец был очень жесток со мной… в общем, ты понимаешь. Но именно тогда я познакомился с одной девочкой, жившей по соседству, её звали Лили Эванс. Лили была одной из немногих окружавших меня людей, кто проявил ко мне доброту. И я тянулся к ней, как почти засохший росток тянется к солнцу. Она тоже была волшебницей. Мы проводили много времени вдвоём, болтали, играли. Она заменила мне всех: родителей, друзей. Понимаешь? — на этих словах я коротко кивнула. — Прошло время, и мы поступили в Хогвартс. Я — на Слизерин, Лили — на Гриффиндор. И я был очень расстроен, что она не поступила на мой факультет. Но мы продолжали общаться. Она по-прежнему была для меня всем. Так продолжалось четыре года, а потом, на пятом курсе, я обидел её.
Зельевар замолчал ненадолго, а я отчётливо услышала боль в его голосе. Это была именно та история, которую я просила. История, которая бередила его душу все эти годы.
— Надо мной часто издевались мальчишки с Гриффиндора. Не знаю, за что, может, за мой не очень опрятный вид в то время, может, за мою нелюдимость и скрытность. Людей всегда раздражает всё, что они не понимают. В тот раз, когда они измывались надо мной, Лили хотела помочь мне, пыталась их урезонить. Но мне было так стыдно, так унизительно получить от неё помощь именно в тот момент, что я крикнул ей: «Отстань, грязнокровка!»
— Я не понимаю, Северус…
— В мире волшебников это очень обидное высказывание. Так называют тех, кто родился в семье маглов, но имеет магические силы. А она как раз была из простой семьи. Лили не простила мне этих слов. Как бы я ни пытался вымолить у неё прощение, у меня ничего не вышло. И весь мой мир разбился на части. Ещё более невыносимо стало, когда на последнем году она стала встречаться с тем самым мерзавцем, который издевался тогда надо мной. Он отнял её у меня дважды. Я тогда был в отчаянии. Мою душу заполнили гнев и злость. И ненависть. И поэтому я не придумал ничего лучше, чем после школы стать Пожирателем Смерти. Я ненавидел всё живое вокруг и мог таким образом использовать свою ненависть.
 
— Стать кем?.. — недоуменно уточнила я, так как была не до конца уверена, что правильно услышала… этот термин.
— Знаешь, меня уже начинает раздражать, что ты не в курсе основных событий из мира магов, — резко ответил он, не сводя с меня своего обжигающего взгляда чёрных, как ночь, глаз.
— Прости, но Дамблдор — это единственное, что я знаю из вашего мира. Мне никогда не было интересно жить среди волшебников, Северус. По крайней мере, до этой осени… — я с надеждой посмотрела на него, и к нему вернулась прежняя невозмутимость.
— Пожиратели Смерти — так называли себя те, кто примкнул к Тёмному Лорду.
— То есть ты хочешь сказать, что вместе с ним издевался над людьми?
— Да, — коротко ответил Северус, смотря в темноту перед собой, а я молча ждала продолжения. — Я старался никого не убивать. Но нужно было быть таким же, как они. Тогда я хотел быть таким же. Лили вышла замуж, у неё родился сын. К сожалению, в то время я подслушал одно пророчество… касающееся Тёмного Лорда. В нём говорилось… в общем, суть была в том, что убить его может только младенец, родившийся в конце июля, и которого он признает, как равного себе. Ты уже поняла, да?
— А когда родился сын Лили? — тихо уточнила я, уже догадавшись, что услышу в ответ.
— Тридцать первого июля. К сожалению, когда я показывал в своих воспоминаниях Тёмному Лорду кусочек пророчества, я тогда не услышал его целиком, но он уловил в моём подсознании, кто может быть ему помехой. Тогда я ещё не мог защитить своё сознание так, как могу сейчас. А остальное ты знаешь.
— Подожди, как я могу?.. — начала говорить я, но осеклась на половине фразы. «Тёмный Лорд погиб, когда пытался убить Гарри, значит…»
— Мать Гарри Поттера — это твоя Лили? — вслух озвучила я своё умозаключение, потрясённо посмотрев на Северуса.
— Да, — с болью в голосе ответил он, а я была действительно ошеломлена услышанным. А ещё мне было жаль его. Даже можно сказать, что мне было больно за него.
— Северус…
— Я тогда пытался её спасти, понимаешь? Я пытался. Я перешёл на сторону Дамблдора, помогал ему противостоять Тёмному Лорду, шпионил для него. Я пытался сделать всё, чтобы остановить его. Но у меня не получилось. Не получилось… — Северус наклонил голову и закрыл руками лицо.
Я пододвинулась ближе и слегка прикоснулась пальцами руки его левого запястья. В этот момент мне очень хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы ему стало легче. Внезапно он посмотрел на меня, а затем расстегнул пуговицу чёрной рубашки на запястье своей левой руки и засучил рукав.
— Ты спрашивала, почему я знаю, что он вернулся. Смотри, — передо мной была ужасная чёрная татуировка на всю внутреннюю сторону предплечья со змеёй, вылезающей из полости черепа, — смотри, Тина! Это Чёрная Метка. Его знак. У всех Пожирателей Смерти есть такая метка. Когда он погиб в ту ночь, четырнадцать лет назад, она стала бледной. Но в прошлом году она начала чернеть. Когда он вернулся, метка снова стала чёрной. С помощью этой метки он призывает остальных. И меня он тоже вызвал.
Мне было нечего сказать на это, и я с ужасом продолжала смотреть на левое предплечье. Внезапно мне настолько сильно захотелось прикоснуться к чёрной змее, что я быстро провела кончиками пальцев по левому предплечью. Северус тут же отдёрнул руку в сторону и с ужасом посмотрел на меня.